Глава 10

- Одно время мне нравилась твоя сестра, - сказал Себастьян, глядя на ярко-голубое небо с проплывающими по нему облаками.

Я изумленно повернулась к нему, поедая клубнику и подставляя солнцу свое лицо, чтобы оно стало еще чуть более золотистым. Мне нравился оттенок загара на моей коже. Одетая в белую майку и песочные шорты-бермуды, я ходила босиком по зеленой траве, пока Себастьян не напомнил мне о гадюках и скорпионах, которые, как бы, вообще-то водились в наших краях. Напряженно рассмеявшись, я было натянула обратно свои резиновые сапоги розового цвета с изображением утят под зонтиком. Себастьян, увидев их впервые, захохотал во все горло и сказал, что немало удивился, потому что не думал, что я способна надеть такое.

Я тоже не думала. Мне просто захотелось.

- И в какую же из сестер ты был влюблен? - спросила я, подсаживаясь ближе.

Себастьян стрельнул в меня зелено-серыми глазами, после чего улыбнулся, пожевывая траву, и повел бровью.

- Догадаешься?

Себастьян, положив руки за голову, взглянул на небо, и я последовала его примеру, чувствуя, как расслабляются мышцы спины. Кто бы мог подумать, что в лице Себастьяна я найду комфортного приятеля, с которым можно как посмеяться, так и о жизни поговорить. Приподнявшись от неожиданной догадки, я повернулась к нему, приблизившись настолько, что между нами оставались считанные сантиметры.

- Элоиза? - тихо спросила я.

Себастьян перевел взгляд на меня, и в глазах его отражалось больше, чем он мог сказать вот так, просто вслух. Я напряглась, ощущая, как все внутри взывает меня защитить мою сестру.  Долго смотря на Себастьяна, я все же выдала:

- Если ты ее обидишь, если она из-за тебя хоть слезинку проронит, я сама лично сверну тебе шею. Ты меня понял?

Себастьян приподнялся, оказавшись лицом на одном уровне со мной. Мы смотрели друг другу в глаза, и я попыталась прочитать в них скрытые смысли, понять что-то для себя, уловить, возможно, даже успокоиться, найти в них ответы на те вопросы, которые не были заданы вслух, потому что боязно произносить это.

- Не играй с ней.

Себастьян улыбнулся. Мягко. А затем убрал прядь волос с моего лица, проводя по нему большим пальцем, разглаживая надбровные дуги, щеки, губы, а затем прислонился ко мне, шепча на ухо:

- Прижмись ко мне, дражайшая, иначе никто до конца не поверит нашей с тобой игре.

Не понимая сначала о чем он, я, как только услышала сзади шум приближающихся шагов, прильнула к Себастьяну, положив руку на его шею, массируя нижнюю часть головы, плечи, а затем прислонился к его щеке губами, оставляя на них едва порхающий поцелуй. Мне показалось, или кто-то рядом зарычал?

- Как мило, - послышалось из-за спины.

Эстелла. Я медленно отпустила Себастьяна, поворачиваясь к ней лицом, чувствуя внутри разочарование. Совру, если скажу, что не ждала его; совру, если скажу, что не надеюсь встретить его где-нибудь здесь; совру, если скажу, что не жду его по ночам, в своей спальне, надеясь, что он однажды взберется по тому дереву, росшему рядом с моим балконом, и проникнет в мою обитель, чтобы коснуться меня, прошептать мое имя, сказать, как сильно он скучал по мне...черт побери, как неприятно в этом признаваться даже самой себе.

Эстелла широко улыбнулась мне, и я, заметив тень в стороне, высокую, широкую, повернула голову туда, видя Рафаэля, неотрывно смотревшего на меня. Злость. Нет. Сама ярость. Загнанная, едва удерживаемая, глубоко дышащая. Уголки моих губ дрогнули, я поднялась, после чего чмокнула сестру в две щеки, чем немало ее удивила. Да и себя саму.  Но мне нужно было это сделать, чтобы протянуть руку Рафаэлю, коснуться его ладони, такой широкой. М-м-м-м...я подошла к нему, медленно, так и не надев обувь, с голыми ступнями, на которые он иногда бросал взгляды. И я наслаждалась. Себастьян увел в сторону Эстеллу, которая не сводила с нам глаз, но уловки моего приятеля в конце концов сработали.

Я сосредоточилась на Рафаэле.

- Добрый день, сеньор Варгас.

Он обхватил вытянутую руку, взял ее своей большой ладонью, горячей, мазолистой, такой  родной, той, которую я часто прижимала к своему лицу, которую так любила целовать. Рафаэль наклонил голову, и я сглотнула, восхищаясь его совершенной красотой, чувствуя, как внутри все закипает от его присутствия, внешнего вида. Одетый в песочного цвета брюки и белую рубашку с закатанными рукавами, он оставил ворот открытым, обнажая небольшой участок груди с татуировками и черными волосками, блестевшими в свете солнца. Я старалась держаться, старалась не выдавать свое возбуждение, но его запах, этот пряный древесный запах, жар мощного красивого тела, такого натренированного, пышущего...сексом. Черт побери, почему я похожа на сучку, у которой течка?

Надо прийти в себя.

Я захотела отнять руку, но Рафаэль держал ее мертвой хваткой, глядя на меня так, что все внутри странным образом перевернулось. Ощущение было, словно я совершала поездку на лифте, поднимаясь на сотый этаж. А затем случилось худшее: Рафаэль наклонился и оставил поцелуй на моей щеке. Короткий. Влажный. Сулящий так много. Боже. Я была не в силах отстраниться, прервать эту сладостную пытку.

Все остановилось. Кто-то будто поставил весь мир на паузу. Рафаэль улыбнулся, заглядывая мне в глаза, и я, с трудом сделав шаг назад, жадно вздохнула, только сейчас понимая, что все это время не дышала. Боже, этот мужчина действовал на меня как наркотик. Почему? Почему, черт побери, я не могу победить себя, свои желания? Почему я так отчаянно хочу прижаться к нему губами? Почему хочу целовать его кожу, кусая, а затем полизывая? Впиваться в его плечи пальцами, оставляя на ней красные следы...прижиматься к нему всем телом, ощущать давление этих мышц на себе, этого веса? Почему я хочу именно Рафаэля? Почему не других? Почему его?!

Я сделала еще шаг назад, замечая, что Рафаэль не пытается сократить расстояние между нами, не давит на меня, отпускает, отчего одновременно испытала разочарование и облегчение. Мне нужно разобраться с собственными чувствами, нужно понять, что со мной не так, что меня так трогает в Рафаэле. Черт побери, я должна все время быть хладнокровной, чтобы не попасться в эту ловушку еще раз, чтобы не пасть перед ним, умоляя остаться со мной. Мне не нужен предатель. Не нужен.

Я схватила свою рубашку, лежавшую на траве, отряхнула ее и нацепила на себя, только в конце заметив, что она тоже была белой. Наш внешний вид с Рафаэлем был похож, даже слишком. Одна цветовая гамма.

Он подошел ко мне, и мы молча спустились по невысокому холму, к виноградникам, раскинувшимся внизу, там, где сейчас были Себастьян и Эстелла, которая гневно что-то высказывала ему и уже направлялась к нам, явно нацелившись на Рафаэля. Нацепив на себя улыбку, Эстелла обратилась к Рафаэлю:

- Рафаэль, пройдемте на асьенду. Укроемся от солнца, выпьем чего-нибудь, - она взяла его руку, заставив согнуть в локте, после чего прижалась к ней всем телом.

Адская ревность захлестнула меня, но я тут же постаралась подавить ее, глубоко и медленно дыша. Она это делает нарочно. Делает, чтобы обратить его внимание и одержать над мной вверх. Но Рафаэль не попался на эту удочку и медленно, но настойчиво высвободил руку.

- Только если мы все пройдем туда, - вежливо улыбнулся он, после чего взглянул на меня и Себастьяна.

И я почувствовала, как мое сердце начало таять, как оно тянется к этому мужчине, который не шел на поводу у Эстеллы, отличающейся красотой и манерами, а смотрел на меня, ловил мои взгляды, улыбался так по-простому, по-мальчишески, напоминая ребенка, ожидающего, что его предложение всем придется по вкусу. И я кивнула головой, становясь рядом с ним, сначала стараясь поспевать за его шагом, а потом, когда он замедлился, сравнялась, чувствуя, насколько близки наши руки, насколько одинаково мы сейчас дышим, как украдкой бросаем друг на друга взгляды, наслаждаясь молчанием, нашим молчанием, в компании друг друга. И нам было неважно, что Эстелла сзади злилась, что Себастьян выводил ее из себя шутками, что она все это время пыталась приблизиться к нам, вклиниться между нами, но Себастьян не давал, уводя в сторону, цепляя за руку, пытаясь разозлить еще больше. Неважно. Потому что мы с Рафаэлем словно пребывали в своем мире, отдельном от этого, мире, где есть только мы. И невысказанное. И недоверие. И разочарование. И обида. И злость. И любовь. Такая всеобъемлющая. Такая пылкая. Такая пронзительная, до глубины души.

Остановившись под крашей, нависающей над верандой, я подошла к столу и было отодвинула стул, но Рафаэль оказался проворнее. Как истинный джентельмен, он галантно тронул спинку моего стула, предоставив мне возможность сесть, а затем расположился рядом, не спрашивая, не заботясь о том, хочет ли быть со мной рядом мой мнимый ухажер по имени Себастьян, который подмигнул мне, когда злая Эстелла, которая тут же нацепила улыбку при виде Рафаэля, грациозно села на стул, стоявший напротив. Бросив быстрый взгляд на меня, красноречиво передав мимикой, как она относится к тому, что я находилась в такой близости от парня, что ей нравится, она начала непринужденный разговор о Вендфорде, прося Рафаэля рассказать об этом городе.

Я улыбнулась, чувствуя абсурдность ситуации. Ведь я же не была в Вендфорде. Ведь мне же нечего рассказать. Рафаэль стал отвечать на вопрос, повествуя об городе, о жизни в нем, после чего обратился ко мне:

-Что вызывает у вас тоску по Вендфорду? - спросил он.

Я отвернулась, взглянув на поля, раскинутые внизу, рассматривая людей, которые трудились на виноградниках, ощущая нечто странное, щемящее в груди, и, повернувшись к Уго, ответила:

- Дождь, эта серость, которая затягивает небо осенью, горячий шоколад в холодные дни, когда ты смотришь на улицу за окном с высоты десятого этажа и видишь маленьких людей, которые постоянно куда-то спешат. Шум машин, гул голосов в толпе, ощущение. будто бы каждый день насыщенный, богат на события. Кондитерская, в которой мы с Алексой так любили есть торты. Моя кошка, которая осталась у подруги из-за аллергии отца Себастьяна. Моя маленькая, скромная квартира, наполненная уютом, - я замолчала, закрывая глаза. - И Уго.

Взгляд Рафаэля поменялся, плечи поникли, пальцы вцепились в ручки стула.

- Кто такой Уго? - спросил Себастьян.

- Человек, которого я любила.

Я замолчала, не в силах пока говорить, ощущая, как разбередились эти раны, как медленно просачивается кровь, как снова все внутри болит. Рафаэль сглотнул, тяжело, громко выдыхая.

- Вы расстались?

Я смотрела на него, не отрываясь, желая видеть каждую черту его совершенного лица, видеть эти восхитительные глаза и улавливать в них то, что язык не смел произносить.

- Да.

- Почему?

- Потому что он оказался лжецом.

Возле веранды на привязи стояли наши кони: мой, Себастьяна и Рафаэля. У последнего была вороная. Белая, с лоснящейся шерстью, она была настолько красивой, что казалось, будто лошадь ненастоящая. Мерно стуча копытом, она ела свой корм, изредка протягивая морду к воде, отмахиваясь от назойливых насекомых изящным хвостом и поглядывая на хозяина.

- Это из-за него ты стала такой? - неприятным тоном спросила сестра, даже не взглянув на Корину, которая расставляла перед нами напитки.

Рафаэль не смотрел. Головы не поднимал. А я смотрела.

- Какой? - бросил Себастьян, который явно начинал злиться. - Умеющей отстаивать себя? Роскошной женщиной, способной поставить на место кого угодно?

Эстелла положила руки на стол, наклоняясь, демонстрируя свое декольте. Рафаэль взглянул на нее, и она, приняв вид страдающей овечки, тут же нацепила маску, которую отчетливо видела я, но не другие.

- Моя сестра действительно является прекрасным примером сильной женщины, способной поставить на место кого угодно, красивой, но..., - она понизила голос и с  голосом, полным сострадания, произнесла: - но ее называют коброй, думая, что ее защита - это грубость от природы. Кобра, ведь так, Эсмеральда?

Рафаэль впервые взглянул на меня, и во взгляде этом было так много, что ком встал в горле.

- Что?! - разозлился Себастьян. - Что значит, ее называют коброй? Почему это?

Эстелла наклонилась вперед, поправляя большое золотое кольцо на указательном пальце. Наманикюренном, конечно.

- Давайте закончим этот разговор, - сказала я.

Голос выдавал мою усталость, и Себастьян, явно обеспокоенный услышанным от Эстеллы, повернул ко мне голову и сжал руку, лежавшую на столе. Рафаэль следил за этим своим взглядом, пожирал каждое наше движение, немой диалог глазами и с каждой секундой становился все более печальным.

- Давно вы здесь? - раздался рядом голос Элоизы.

Себастьян, словно увидев то, что он так давно хотел, раскрылся в улыбке, отняв руку и всецело отдался Элоизе, разглядывая ее без стеснения, пока она краснела и украдкой поглядывала в ответ.

- Эстелла, тебя зовет мама. Ей нужна твоя помощь.

Эстелла нахмурилась.

- Я подойду к ней позже, когда наши гости уйдут.

Боится оставлять нас одних. Я криво улыбнулась, опуская голову, разглядывая свои шорты, ткань , кожу ног, успевшую потемнеть под солнцем. Золотой браслет красиво смотрелся на такой коже, и я все крутила его, наслаждаясь видом.

- Как хочешь. Но ты же знаешь, как она реагирует, когда мы не приходим сразу.

Эстелла нахмурилась еще сильнее, а затем изящно встала и, пообещав вернуться, удалилась. Я положила голову на стол, разглядывая конец, когда вдруг почувствовала прикосновение: кто-то, кто сидел рядом, касался моей руки, обхватывая ее большой горячей ладонью, ласкал мои пальцы, поглаживал кожу. Рафаэль. Эти руки я узнала бы из тысячи. Это жар я бы узнала, даже если бы мы были в жерле вулкана.

Он смотрел, смотрел в глаза, смотрел так, что я затаила дыхание, смотрел так, что все внутри дрожало и хотелось плакать, смотрел так, словно готов укрыть меня всем телом от несуществующих пуль, смотрел так, будто...будто бы ему больно из-за меня.

- Я люблю тебя, - прошептал он.

Что-то внутри сломалось, что-то внутри с хрустом, со скрежетом надломилось, и я отняла руку, чувствуя себя такой уязвимой. Такой уязвимой. И что-то в лице Рафаэля изменилось, и так четко стала читать боль...

- Простите, мне нужно идти, - хрипло проговорила я и, отодвинув стул, поспешила скрыться в доме.