Глава 5

Припарковавшись недалеко от рынка, я взяла корзинку и не спеша направилась к центральному входу в здание, стены которого скрывали людей от палящего зноя, что буквально выпаривал всю воду, которую находил. Видя, как дрожит воздух у крыши моего автомобиля. Казалось, еще немного, и металл к чертовой матери расплавится прямо здесь. За время пребывания здесь я потихоньку привыкла к Мексике, вспоминая родные поля и речушки, вновь разговаривая лишь на испанском, иногда надевая какие-то колоритные вещи с узорами ацтеков или майя. Мне нравилось разглядывать литые из серебра или латуни украшения с различными фигурами, выбитым изображением календаря племени майя, пером различных птиц. Все чаще мой выбор падал на какие-то массивные, крупные ожерелья, бусы или браслеты, обхватывающие запястья, предплечья бедра и щиколотки. В последнее время особенно полюбились ножные браслеты, которые я стала коллекционировать и надевать всякий раз, когда принималась танцевать у себя в комнате.

Сняв шляпу и передав ее Марио, я подошла к стойке с овощами, чтобы купить то, что попросила няня. Выудив список из поясной сумки, я подняла голову, чтобы обратиться к мило улыбающейся продавщице, а затем просто молча вложила ей бумагу, попросив собрать все необходимое. Молодая девушка кивнула, явно удивленная моим поведением и принялась отсчитывать пакеты, выбирать овощи и фрукты, как вдруг к ней подошла какая-то женщина, что-то прошептала, кинув на меня косой взгляд, и отошла. Девушка, переминаясь с ноги на ногу, не глядя на меня, вернула мне листок.

- Простите, мне надо отлучиться, магазин на время закрывается.

Она вышла из-за стойки и ушла в неизвестном направлении, оставив меня в недоумении. Марио поспешил успокоить, сказав, что такое иногда бывает, и предложил подойти к другому ларьку. Я так и сделала, ощущая, как начинаются беситься, как догадка пускает корни в сознании, приводя к определенной мысли, которая тут же получает свое подтверждение: женщина отказывается обслуживать меня. Я прошла дальше, обратилась к мужчине, но он отвернулся, делая вид, что разговаривает с владельцем соседнего помещения. 

- Я хочу купить овощи, - жестко настаиваю я, когда вновь получаю отказ.

- Мы закрыты, - грубо твердит женщина, закатывая глаза и указывая жестом, что мне нужно выйти.

- Вы издеваетесь?! Почему вы отказываетесь обслуживать меня?! - пропитанным злостью голосом отчеканила я.

Женщина сделала вид, что не слышала меня, а затем, толкнув, вышла и закрыла магазин, скрываясь так же, как сделала это первая девушка. Я обернулась, затем еще и еще, разглядывая всех этих мужчин и женщин, которые разговаривали между собо, смеялись, а затем затихли, как только я вошла сюда. Всех тех, кто смотрел на меня со злостью, с нежеланием контактировать.

- Мы не хотим вас здесь видеть, сеньорита дель Гранада, - вдруг произнес пожилой мужчина. - Ваша репутация здесь не пользуется успехом, а потому мы просим вас выйти отсюда.

Я задрожала, ощущая, как горят легкие, как зверь внутри меня бушует, мечется из одной стороны в другую, требуя дать ему волю, дать отпор, но я впервые затыкаюсь, понимая, что мне нечего сказать. Они имеют право отказать мне в обслуживании, имеют полное право...

- Кобра! - вдруг послышалось со стороны.

Я повернулась туда.

- Кобра! - послышалось с другой стороны, и я вновь повернулась, резко, разглядывая всех, кто попадался в поле зрения.

- Кобра!

- Кобра...

- Кобра!

- Кобра

-Кобра!

С разных сторон на меня посыпались крики людей, произносивших мое прозвище с такой ненавистью, с таким омерзением, словно я была какой-то падалью, низменным существом, запачкавшим их чистые, нежные руки. Я крутилась, бросалась из стороны в сторону, орала, чтобы они прекратили, чтобы заткнулись, но люди продолжали кричать, кричать и кричать, наступая на меня, сужая круг, не позволяя выйти. Марио затерялся в толпе и не отвечал, пока я истошно звала его, надеясь выбраться отсюда, покинуть это чертово место и больше никогда здесь не появляться. 

Что-то зашипело рядом, что-то мерзкое, холодное, подползло к моей ноге, обвивая ее, скользя выше, сначала по голени, потом по бедру, заключая в кольцо мою талию. Кобра. Настоящая, живая кобра ползла по мне, шипя, пробуя на язык, демонстрируя свои клыки. Она тоже ненавидела меня. Ненавидела, как и все остальные. Шипя и качаясь, она сжимала мою талию, руки, а затем, вновь обнажив клыки, впилась мне в шею.

Резкий подъем, и я распахнула глаза, громко дыша, чувствуя, как мне тошно от того, что только что увидела. Вскочив, я подбежала к туалетному столику, включая свет и рассматривая свою шею, лицо, руки, глядя на талию, которая свободно прикрывалась полупрозрачной тканью ночнушки кремового цвета. Ноги задрожали, и я поспешила прислониться к бортику стола, цепляясь за него руками, чтобы не упасть. Мокрая, липкая от пота, я задрожала, когда ветер коснулся занавесок и проник в комнату, принимая меня в свои объятия. Я поспешила за пеньюаром, висевшем на спинке стула, и, закутавшись в него, вышла на балкон, оперевшись руками на парапет. 

Внизу, сбоку от моего балкона, разместили шатры, куда должны были приехать цыгане, чтобы гадать по руке, поставили столы и стулья, поставили сцену, развесили гирлянды, что светились в ночи, установили все необходимое для игр и танцев - Себастьян должен был прилететь сегодня. Сначала дадут званный обед, который продлится от четырех до шести часов, а потом в десять вечера во дворе начнутся пляски и пение, люди отпустят все проблемы и отвлекутся от дел на одну ночь, предавшись развлечениям. И мне не стоило им мешать.

Не стоило Кобре появляться на празднике хоть и не в их честь, но устроенного здесь для них. Поэтому я предпочту остаться в своей комнате, заперевшись, лишив и себя, и их лишней нервотрепки, надену беруши и буду читать, а, может быть, рисовать, бездумно, хаотично, выливая все, что крутится в голове, на холст, который будет спрятан потом в подвале доме, чтобы никто не видел мои обнаженные мысли и чувства. 

Внизу раздался шорох, и я стремительно повернула голову в сторону, откуда исходил звук. Ветки деревья. Они едва качались в темноте ночи, но из-за зажженных гирлянд эти покачивания были заметны.

- Кто там?! - спросила я громко и твердо. - Кто там?!

Но ответом мне была тишина. Я прищурилась, вглядываясь в деревья, одновременно боясь и желая найти того, кто прятался там внизу, пока вдруг мне не показалось, что я вижу мужскую тень. Приглядываясь, я отшатнулась, понимая, что не ошиблась, а затем вбежала в комнату, закрывая за собой двери, прислоняясь к ним и громко дыша. Через минуту двери балкона снова открылись, и я вышла с ружьем в руках.

- Выходи, иначе выстрелю! - прокричала я в темноту.

Но ответом мне была тишина. Я вновь повторила свои слова, уже целясь и готовясь выстрелить, как вдруг из кустов выпрыгнула сначала кошка, а затем и кот, который гнался за ней. Побежав куда-то в сторону, они скрылись за углом дома, а я, облегченно выдохнув, рассмеялась, понимая, что слишком взвинчена, чтобы спокойно воспринимать реальность. Вернувшись в комнату, я поставила ружье на место, сняла пеньюар, сменила ночную рубашку и вернулась к себе в постель, чувствуя, как слипаются глаза.

***

Отпустив людей, чтобы те помогли няне, я осталась в своем офисе, приняв решение провести здесь ночь. Обед перерос в ужин, который, как мне казалось, не закончится никогда, а потому появляться в доме нет смысла. Себастьян приехал в поместье около шести часов назад, рассказывая всем членам семьи, как прошел его год, как он завершил его, демонстрируя свой диплом и множество фотографий, сделанных в университете. Я была старше его на год, но в школу пошла на год раньше. 

Так и не встретившись с ним, я заполняла таблицу с отчетами по бухгалтерии, затем по факсу подала в банк прошение о том, чтобы мне выдали наличную сумму, указанную в приложенном документе. Завтра день выдачи зарплаты работникам. Хороший день. Хоть я этого и не показывала, оставаясь совершенно холодной, меня все же чуть ободряла улыбка тех, кто радовался, заглядывая в конверт.

Закончив с банком, я вновь принялась изучать чеки и договоры, так и не находя нигде эти гребаные сотни штук баксов. Вымотавшись под конец, я выключила кондиционер, открыла нараспашку окна, впуская теплый воздух и гогот людей, радостные крики и песни, что звучали под гитару. Люди веселились, танцевали, пили, прыгали через костер, играли в игры. Встав в тень, я засмотрелась, испытывая...тоску? Что-то странное шевельнулось в груди, но я быстро подавила это в себе, захлопывая окна, зашторивая их и качая головой. Нет-нет, надо приниматься за работу.

Я села в кресло, когда в дверь постучались.

- Войдите.

Дверь открылась, и из-за нее показался высокий, спортивный мужчина с короткой бородой, уложенными наверх волосами и серо-зелеными глазами. На его лице играла улыбка.

- Эсмеральда? - спросил он. - Я могу войти?

Кивнув два раза, я нахмурилась, глядя на мужчину, что оставил дверь открытой. Это хорошо. Так безопаснее. Камиллу я давно отпустила, ее рабочий день уже пять часов как закончился.

- Кто вы? - обратилась к нему я.

Мужчина рассмеялся, не пытаясь подойти ближе.

- Скажешь тоже, - покачал головой он. - Это я, Себастьян.

О как. Не думала, что он так поменялся. В последний раз, когда я его видела, это был маленький худощавый мальчишка, гоняющий туда-сюда мяч и играющий в баскетбол. Неказистый, он все пытался завязать со мной разговор, но я не шла на контакт, мечтая сбежать из Мексики. Не получилось. Вернулась обратно. 

Я пожала плечами, беря очередные бумаги в руки: буквы плыли перед глазами, мозг совсем не соображал. 

- У тебя все хорошо? - спросил он, все так же широко улыбаясь.

- Ну да, почему ты спрашиваешь?

Себастьян постоял немного, а затем прошел вперед и сел в кресло, что стояло напротив. 

- Обычно не так встречают хоть мало-мальски знакомых людей, особенно тех, кого ты давно не видел, не думаешь?

В его голосе не было упрека или злости, скорее даже смешинка, но я не разделяла его радости, продолжая хмурить брови. Мне не нравилось вторжение в мое личное пространство. Как бы сказать Себастьяну, что мне плевать, есть он или нет? 

- Я работаю.

- Работу можно отложить.

- Да что ты? Скажи это начальнику бухгалтерии, когда он закрывает квартал, и я посмотрю на тебя, когда он задаст тебе трепку.

Себастьян, потерев переносицу, заливается смехом, чем обескураживает меня, потому что фраза, брошенная мною, была произнесена пренебрежительным тоном, подчеркивая, что у меня нет желания разговаривать с сидящим напротив мужчиной. Но Себастьян словно не замечал этого.

- Эсмеральда, - позвал меня Себастьян. - Э-э-э-эсме-е-ера-а-альда-а-а-а, - он протянул все гласные моего имени, и я наконец оторвала голову от стола, чувствуя, как устала.

Взглянув на Себастьяна, я отметила, как хорошо физически он сложен: широкие плечи, сильная спина, крепкие руки, длинные худощавые ноги. Пухлые губы все растягивались в улыбке, кончик длинного прямого носа немного опускался при этом, легкий рмянец на загорелой коже придавал ему юный, чуть мальчишеский вид, а серо-зеленые глаза неотрывно смотрели в мои,  излучая радость, то и дело сверкая в свете люстры, висевшей над моим столом.  Как я изучала его, так и он изучал меня, разглядывал, явно что-то прикидывая, может быть, что-то вспоминая. 

- Ты очень красивая, Эсмеральда, - вдруг заявил он, и я, выпрямившись в кресле, оперлась на подлокотники. - Ты так сильно изменилась с нашей последней встречи. Я видел Эстеллу прошлым летом, Элоизу, мне казалось, что в детстве вы были похожи, поэтому я думал, что ты несильно отличаешься от них, - помолчав пару секунд, он добавил: - Я не про то, что твои сестры некрасивы, нет, они и вправду красавицы, но ты...ты превзошла всех. 

Я потерла переносицу, слыша, как кровь стучит в ушах. Черт побери, почему нельзя выгнать отсюда Себастьяна? Почему я должна слушать это? Почему мне приятно от его слов? Просто приятно, но все же...я не хочу чувствовать это, не хочу думать о своей красоте и прочем. Мне плевать на это. Плевать. Да, я ухаживаю за собой, регулярно принимаю душ, стригу ногти и прочее, но я делаю это не ради того, чтобы быть красивой. 

- Спасибо, Себастьян, - отвечаю я, несмотря на все мои мысли.

Приложив кулак ко рту, я замолкаю на пару секунд, пока вдруг не слышу от него:

- Не хочешь выйти и пойти на праздник? Люди отдыхают. Мы бы тоже могли развлечься.

- Нет, я хочу остаться здесь, - твердо сказала я.

- Эсмеральда, не будь занудой, - он подошел к окну и открыл его, и снова в комнату ворвались смех и радостные крики. - Пойдем, тебе нужно расслабиться.

Я замялась. Внутри возникло какое-то зудящее под кожей желание пойти, окунуться в это веселье, отпустить все, что было в голове, хотя бы раз, хотя бы, мать его, один раз.

- Пойдем, Эсмеральда, - настоял Себастьян, протягивая руку. - Познакомишься с новым владельцем наших бывших виноградников.

- Как это? - спросила я, опешив от этой новости.

- Ты не знала? - спросил он, удивившись. - Отец продал виноградники чуть меньше месяца назад. 

- С какой это стати? - вспылила я, не понимая, как мистер Ортега смог так спокойно продать землю, которая испокон веков принадлежала его семье.

- Не знаю. Он устал. говорит, что хочет отдохнуть от этого всего, а на меня положиться нельзя. Мне неинтересны виноградники, Эсмеральда, я не собираюсь жить здесь долго, а потому он принял решение продать их, понимая, что так или иначе ему придется сделать это.

Но он мог продать их нам. Сказать об этом мне, и я бы с радостью заплатила, расширив наши территории, потому что мы были соседями. Мы могли бы объединиться. 

- Ну что, идем? - вновь спросил Себастьян.

Сдавшись, я выключила все электроприборы, взяла телефон и шляпу, натянув ее на голову.

- Известен новый владелец? - спросила я, на выходе запирая дверь.

Себастьян пожал плечами.

- Не знаю, кто он, знаю только то, что папа пригласил его сегодня и этот человек был на ужине. Хочешь познакомиться с ним?

- Мы будем соседями, - вскинула брови я. - И он тоже будет производить вино, так что думаю да, надо бы.

Себастьян кивнул головой и взял меня за руку, рассказывая какую-то историю, которая приключилась с нами в детстве, напоминая о тех беззаботных временах. Я шла рядом и не понимала, почему не вырываю руку, почему все еще держу ее в его ладони, почему иду с ним рядом, не пытаясь показать, кто здесь главный, а потом, списав все на усталость, отбросила все эти вопросы в сторону, так и не отпустив его руку, сжав ладонь крепче. Слушая его, но не проникаясь, слушая, но не раскрываясь, глядя на его улыбку, с помощью которой он флиртовал со мной, и не улыбаясь. Не хотела. А потом злость на саму себя обрушилась на меня, и я все-таки вырвала руку, ничего не объясняя, все так же молчала, шла вперед и вперед, карабкалась по холму, не желая идти по лестнице, и наконец вступила в круг света, отбрасываемого фонарем, стоявшем здесь еще до моего рождения. 

Надо поговорить с доном Хорхе, надо познакомиться с новым хозяином соседних земель, а потом, может быть, даже постоять чуть поодаль, разглядывая пляшущих людей, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя свободной от тех страхов, что ютились в груди.