part 2

В то время моя повседневная жизнь, вращавшаяся подобно шестеренке, была суетной и, пожалуй, даже пессимистичной. Однажды я задремала за чтением классического романа «Для вечерней примулы», а после сна долго неподвижно лежала, не отрывая недоуменного взгляда от потолка.

Заляпанные стены и грязная обстановка были непримечательными и чуждыми. Место, где лежало мое тело, оказалось ржавой железной кроватью посреди старого чердака.

"Писк-писк"

Откуда-то доносился крысиный писк и торопливое шарканье. Здание было черным, с обваливающимся потолком и облупившимися потолком и облупившимися стенами.

Остывший камин, казалось, давно не разжигали, и единственное, на что я могла положиться в этот холодный день, было старое одеяло.

Через квадратные окошки, сквозь которые пробивался солнечный свет, виднелись пейзажи улиц, звонница, само здание и птицы.

Мне подумалось, что этот сон идеально отображал описанную в книге жизнь Дженни, но холодный северный ветер так колюче обжигал мою кожу, что я не могла понять, было ли все это явью или призрачным видением.

Потребовалось не так уж много времени, чтобы понять, что я стала «Дженни Пак», младшей сестрой главной героини, которую подвергали всяческим издевательствам и унижениям.

- Дженни! Ленивая тварь, выходи скорее!

Было очевидно, что имя, прозвучавшее одновременно со стуком в дверь, принадлежало именно мне.

- Кажется... Неужели я оказалась в этой роли?

Разве подобное не случалось только в романах? Не верилось, что такое действительно возможно. Однако меня никогда не сбивал грузовик, типичный способ для того, чтобы оказаться в другом мире, и я не проигрывала в борьбе с болезнью; я лишь легла спать и проснулась.

Даже для сна подобное было несправедливо.

Я была вынуждена вести честную жизнь, однако эта реальность повергла меня в шок, ведь я прожила достаточно долго для того, чтобы стать наследницей. И хотя у меня хорошо получалось адаптироваться к переменам, и характер был легкий, сейчас все было совершенно по-другому.

Самой большой проблемой было то, что место обитания владелицы этого тела были довольно убогим и нищенским. Ну почему я не могла оказаться в таких прекрасных условиях, как императрица, королева, великая герцогиня или принцесса?

Почему мне приходится находиться в наихудших условиях в жизни, которая должна была быть наилучшей? Будь у меня столько денег и власти, я бы легко избежала флага смерти, и смогла бы решить все проблемы, закрутив роман с моим первым мужчиной и наслаждаясь совместной Жизнью.

Зачем я вообще прочитала этот классический роман...?

В нем...

Отец Дженни, Пак Чимин , ненавидел дочь до такой степени, что предпочитал игнорировать ее существование и обращаться с ней холодно.

Он не допускал ее к участию во всех светских раутах и выездах, объясняя это посторонним любопытствующим банальной болезнью, поэтому единственное, что знал о Дженни внешний мир - это то, что в семье адмирала была вторая дочь, которая тяжело болела.

Скорее всего, это было сделано с целью скрыть сам факт жестокого обращения с ней. Слуги тоже тщательно следили за тем, чтобы держать язык за зубами. Более того, они использовали «свадебные уроки» как предлог, чтобы обращаться с ней как с рабыней.

Пак Чимин сказал служанкам, что они должны научить Дженни вести домашние дела, но на самом деле он просто хотел заставить ее работать.

Это был хитрый способ заставить дворянку заниматься работой по дому. Вдобавок ко всему, как дочь солдата, она должна была разделять суровую жизнь военнослужащих на поле боя и коротать дни на старом чердаке с одним лишь армейским одеялом.

Нет! Даже в армии дают одежду, еду и спальный мешок!

Дженни была миниатюрнее своих сверстниц, потому что ей всегда недоставало еды, а не по размеру сидящая одежда оголяла исхудалые ноги. Слуги постоянно обвиняли ее в своих проступках, морили голодом и вымещали на ней свой гнев. Однако, к счастью, она была сильной и не боялась боли.

Дженни некому было защитить, но она казалась позитивной и сильной духом.

Однако я не была таким оптимистичным человеком. Попасть в настолько тяжелую ситуацию со столь низким качеством жизни было... Это было плачевное положение, которое не только не достигало даже минимального порога по критериям индекса счастья, но и требовало неотложной помощи.

Прежде всего, здесь было нестерпимо холодно и грязно, а одежда напоминала нищенские лохмотья. Кроме того, с весны до начала осени Дженни жила в компании постельных клопов и клещей.

Я определенно была не из тех, кто переносит все позитивно и распевает вместе с мышами песни, как в сказках. Мое давнее желание «ничего не делать» предполагало спокойную жизнь.

- Разве это не очевидное насилие?

В семнадцать лет Дженни считалась уже довольно взрослой, но все еще оставалась достаточно юной, чтобы нуждаться в защите. Как только я поднялась с кровати и отряхнула грязное одеяло, за дверью вновь раздался грубый голос:

- Дженни, ты знаешь, который час? Поверить не могу, что ты до сих пор не вышла!

Отворив старую деревянную дверь, внутрь вошла горничная и, уперев руки в бедра, широко раскрыла глаза.

- Ты что, с ума сошла, опоздать даже на завтрак?

Я была так занята своими собственными переживаниями, что у меня никак не получалось привести мысли в порядок. Мне было невыносимо такое хамство при первой же нашей встрече. Нахмурив брови, я подняла руку, намекая на то, чтобы она подождала.

- Подожди.

- Что? Что ты только что сказала? Неужели ты только что сказала «подожди»?

Лицо служанки стало желчно-красным. Разве такое отношение к дочери хозяина уместно?

Я села скрестив руки и закинув ногу на ногу, подняла подбородок и задала ей вопрос:

- Как тебя зовут?

- Что у тебя с головой? Ты что, забыла даже мое имя?

- Как тебя зовут?

- Вера.

Она слегка занервничала, видимо, испугавшись непривычного высокомерия с моей стороны.

- Понятно. Вера, что ты делаешь в этом доме?

- Я? Я здесь работаю.

О чем, черт возьми, ты говоришь? Что не так с твоим отношением?

- Ты служанка, я благородная, так? Ты должна вести себя соответственно.

- Посмотри на себя. О чем ты говоришь, когда с тобой обращаются еще хуже, чем со служанкой?

- Довольно, проводи меня в мою комнату и жди там. Я не могу больше здесь оставаться.

Служанка была в замешательстве и сбита с толку моим высокомерным обращением.

- Идем же.

Вера, напуганная моим ястребиным взглядом, наконец привела меня в мою комнату. Это было не очень большое помещение, но все же аккуратное и чистое. Именно тогда я, наконец, изучила состояние своего тела в зеркале.

Истощенное тело, сухие и ломкие длинные волосы, изможденное и бледное лицо.

Я приказала служанке приготовить мне ванну.

- Желает ли госпожа чего-то еще... - осторожно спросила Вера.

Я с усмешкой посмотрел на нее, поскольку манера ее поведения резко отличалась от прежней.

- Конечно, ведь я лишь попросила тебя делать то, что ты должна. В чем проблема?

- А...

- Принеси мне ножницы.

Служанка с озадаченным выражением лица подала мне ножницы. Взяв одной рукой свои спутанные черные волосы, я коротко остригла их. Слипшиеся прядки выпали из моих пальцев в скомканном беспорядке.

- Подровняй.

Служанка, обескураженная моим внезапным поведением, подправила кривовато состриженные концы волос.

Мои волосы, ранее доходившие до пояса, теперь были короткими, чуть выше подбородка.

Вымыв свое грязное тело, расчесав чистые волосы и надев опрятную одежду, я почувствовала себя чуть более похожей на человека.

В тепле комнаты лицо девушки с иссиня-черными волосами и тусклыми серо-зелеными глазами, которая уже несколько дней была похожа на голодную ворону, немного просветлело.

Мне по-прежнему нравились короткие волосы. Даже в прошлой жизни я носила короткую прическу, и отращивала ее крайне редко.

- Принеси мне поесть.

В ответ на мой высокомерно-принудительный приказ служанка поклонилась и вежливо удалилась.

- Отныне я обязана убедить отца этого тела, и не важно, сплю я или нет, подобное никуда не годится.

Однако я жестоко просчиталась, поверив своему тщеславию.

Адмирал Пак Чимин был выходцем из семьи маркизов и получил титул графа за свой вклад в морских сражениях.

Он был красивым мужчиной средних лет с платиновыми волосами и голубыми глазами и имел достоинство и холодность солдата. В нем не было ни капли сострадания или любви к своей второй дочери, Дженни.

Ему было проще отрицать факт их родства всеми фибрами своей души. Когда адмирал вернулся в особняк, он, видимо выслушав от прислуги все подробности моего поведения, вошел в мою комнату.

Резко открыв дверь, он сразу нахмурился, как только заметил меня в опрятном виде.

- Дженни, что с тобой? Ты сошла с ума?

- Я думала, что дочери благородного солдата следует выглядеть опрятно, отец.

- На поле боя у солдат нет времени помыться или поесть. Кажется, я говорил тебе, что ты должна прочувствовать эти трудности на себе и по достоинству принять их.

- Моя благодарность за тяготы их жизни с годами вросла в кости.

По правде говоря, уже один этот разговор походил на демонстрирование этих самых невзгод, и этого было достаточно, чтобы я почувствовала изнеможение, скопившееся в костях за последние несколько лет.

Думаю, я умру раньше, чем продержусь в этом месте еще хоть минуту.

- Однако все, что я делала до сих пор, было напрасно. В конце концов, я просто хочу иметь чистое место для сна инормальную еду.

Настроение у меня было неважное, но все же я разомкнула свой твердый, напряженный рот.

При этом лицо мое сохраняло улыбку.

- Теперь же я хочу больше проводить времени со своим отцом. Ведь я твоя дочь.

Тут же пришло осознание, что я сказала нечто немыслимое. Не успела я закончить говорить, как в голубых глазах адмирала вспыхнули ненависть и отвращение.

После этого меня заперли в хлеву. В течение двух дней я была крепко связана и не получала ни воды, ни хлеба. Единственным источником тепла для меня был стог сена в углу.

Голод и холод ощущались так ярко. Неужели это все явь? Если же это сон, то он оставался со мной и после моего пробуждения.

Вскоре ко мне заглянула моя горничная Вера и разразилась безудержным смехом.

- Как хорошо. Ты сошла с ума.

Она достала из кармана кусок черствого хлеба и протянула мне.

- Хочешь?

Из-за пустого желудка у меня кружилась голова, но даже если бы мне пришлось умереть голодной смертью, я бы никогда не съела хлеб, который она мне протягивала.

Я посмотрела на нее с единственной мыслью в голове - если мне удастся выбраться отсюда, я растопчу ее. Однако та выглядела чрезвычайно довольной, словно ей было приятно издеваться надо мной и моим положением.

- Скажи: «Простите, леди Вера».

Ее слова прозвучали так надменно, как если бы она действительно была молодой благородной леди. Прислонившись к холодной каменной стене, я подняла на нее взгляд, а мои сухие губы прошелестели:

- Сумасшедшая женщина. Возомнила себя дворянкой? Неужели тебе не стыдно?

Пристыженная моими словами горничная густо покраснела и прикусила губу.

- Это ты сумасшедшая! Ты замерзнешь до смерти!

- Если я выберусь отсюда, ты будешь первой, кого я убью.

Я смотрела на нее глазами, полными жажды убивать.

В любом случае, я не принадлежала этому миру, возможно, это все вообще было сном, так что мне стоило хотя бы попытаться убить ее.

Когда Вера заметила мою ухмылку, она испуганно отпрянула назад, поспешно развернулась и выбежала из отсека для лошадей*.

Она даже не удосужилась закрыть за собой дверь. Никаких манер.

Сквозь образовавшуюся щель дул острый морозный ветер, издававший жуткий звук, напоминавший стенание призрака.

- Холодно. Кажется, сейчас замерзну до смерти.

Неожиданно в памяти всплыл презрительный взгляд адмирала, замеченный мною ранее. Он искренне желал смерти владелице этого тела, своей собственной дочери.

В самом начале оригинальной истории, после похищения сестры Дженни главной героини, Розеанны, Дженни подставили, обвинив в «продаже сестры врагу», после чего расстреляли.

[Отец, я этого не делала!]

Жалобные рыдания Дженни не помогли. Если не брать в расчет личность человека, которого она ненавидела перед смертью, непонятно, зачем писателю понадобилось включать в роман такой короткий и сильный эпизод страданий.

Дженни стала своего рода расходным материалом, призванным продемонстрировать гнев отца, заботившегося о Розеане, и персонажем второго плана, который влачил пустое существование. Подобно незаполненным страницам в летописи долгой-долгой истории мира, жизнь женщины по имени «Дженни» оборвалась одной-единственной строчкой.

Так как роман был основан на реальных событиях, если хорошенько вникнуть, у каждого из героев были свои собственные несчастья и жизненные перипетии. Даже когда Дженнт была жива, отношение к ним с Розе было совершенно противоположным.

Адмирал относился к похожей на его умершую жену Розе как к принцессе и всячески опекал ее. Он приложил все усилия для того, чтобы вызволить свою похищенную дочь, проведя спасательную операцию вместе с главным мужским персонажем.

Если бы похитили это тело, то он бы точно не изъявил желания его спасать.

- Если останусь здесь, то умру, даже если и предотвращу похищение Розеанны. Тогда уж пусть лучше герцог Ким похитит меня.

Это решение было принято потому, что мне все труднее и труднее становилось выносить приговор судьбы. Сон это или реальность, но я больше не в силах терпеть такое «радушное» отношение. Умереть здесь было бы еще хуже. Поэтому я решила отбросить вдохновенный план по смягчению адмиральского сердца и последующего наслаждения аристократической и мирной жизнью.

Сначала я намеревалась просто сбежать куда нибудь подальше, но бегство посреди зимы при полном отсутствии каких либо энциклопедических знаний об этом мире было равносильно самоубийству.

Так как мне не могло посчастливиться иметь книги или газеты для чтения, а также учитывая ситуацию, в которой у меня не было ни времени, ни возможности накапливать необходимую информацию, я решила, что наименее рискованным будет действовать, по крайней мере, в рамках тех знаний, которые мне известны.

До похищения моей сестры Розеанны оставалось еще несколько дней.

Она присутствовала на вечере, но была похищена непосредственно подчиненными герцога Кима, полковника вражеской страны, поскольку являлась дочерью адмирала. Однако, несмотря на то, что Розеанну взяли в плен и заточили в темницу, она оставалась в теплом месте, где ей исправно подавали пищу.

Вывод напрашивался сам собой: вместо Розеаны должны были похитить меня. Чтобы сбежать из этого ада и жить безбедно, я должна была предотвратить надвигающуюся на меня смерть и спасти свою жизнь.

Я склонна искать максимальную выгоду при минимуме затраченных сил.

Что я буду делать после похищения?

Если знаешь своего врага, то одержишь победу в сотне битв.

Из романа мне в общих чертах были известны наклонности герцога Кима, так что, преуспев в своем замысле, я смогу совладать и с ним.

Что я буду делать после похищения?

Если знаешь своего врага, то одержишь победу в сотне битв.

Из романа мне в общих чертах были известны наклонности герцога Кима, так что, преуспев в своем замысле, я смогу совладать и с ним.

-----* Хлев - это не только место для хранения сена, но еще и помещение, где можно содержать скот. (Прим. пер.)

Извините за ошибки. Это моя первая работа. Пожалуйста не забудьте про звёздочки.😊⭐