Глава 34. Разговор.

Время словно остановилось.

Напряжение, которое витало в воздухе между нами всеми, кто находился сейчас в комнате, давило с невидимой силой, заглушая посторонние звуки. Лишь стук собственного сердце отдавалось в ушах.

Стоя на небольшом коврике и сильно сжимая ремешок рюкзака, в который я набил самую малость вещей, я не сводил взгляда с родных черт лицом моей мамы. Она с мольбой в глазах и слегка открытым ртом не могла поверить в то, что ее собственный сын стоит перед ней спустя год с лишним.

Я заморгал слишком часто, скрывая слёзы счастья при виде мамы. Это было не описать словами, какой груз упал с моих плеч, достаточно взглянув в серые, чуть светлые, как у Элис, глаза.

Открыл мне дверь Джеффри, заранее предупрежденный о моем визите. Он не был против этого, но и не говорил, что идея хороша. Оставаясь на нейтральной стороне, он выслушал внимательно меня и сказал, что не только мою семью ждёт сюрприз, но и Энни, которая поехала вместе с моей сестрой к моей маме. Но кто же знал, что и меня будет ожидать сюрприз в виде дедушки, с которым я так и не смог организовать встречу.

Роджер просто сказал, что мистер Рамирес сейчас занят и не может встретиться со мной, даже созвониться в ближайшие месяцы, когда для получения трастового фонда необходима его подпись.

Не беспокойтесь, работать я в любом случае буду. Но прямо сейчас мне необходима сумма, которая хоть на время сможет оградить меня от собственного отца, желавший передать свой пост в компании мне. За эти годы я знал наизусть всю инфраструктуру компании, знал каждую деталь в его делах. Но продолжать дело отца я не собирался. То, чем он занимался в тайне ото всех, никак не могло связаться с моей жизнью. Это было против законов.

Лишь дед мог помочь решить данную проблему. Узнав его роль в штатах, вы сразу поймете, что он за человек. Но он решил сыграть в прятки.

И спрятался в дома моей матери, о котором я даже не думал. Прямо под аркой статный, широкоплечий мужчина с хлопковой рубашке с ухмылкой смотрел на меня. Его руки были спрятаны в передних карманах классических темным брюк. На ногах тапочки в клетку. Тут уже я не смог сдержать ухмылку и посмотрел твёрдо в глаза дедушки. Фирменный тапочки, которые мама всегда достаёт, когда приезжает в гости ее отец. Он ни капельки не изменился с последней нашей встречи, которая прошла не очень хорошо. Мы повздорили. Очень крупно.

Не разговаривали уже больше года.

Хотя он был самым родным человек, кроме мамы и сестры. Папа не считается. Он предал нас, предпочитав любовницу моей маме.

— Блейк! — голос мамы сорвался, и слёзы потекли ручьями, намереваясь поскорее сорваться с нижней линии лица. Она, переступив через осколки хрустальной вазы, раскрыла объятия и, подбежав ко мне, обняла изо всех, крепко, даря мне теплоту и заботу, накопленную за период моего отсутствия в ее жизни. — Блейк...

Обняв в ответ маму, я посмотрел на темноволосую девушку, чьи зелёные глаза тоже были на мокром месте. Но заметив это, она быстро пальцами смахнула их и бросила взгляд на дедушку, стоящего позади неё. Они познакомились.

— Для меня это так удивительно, что я запомнил всего лишь один момент, связанный с моим дедом.

— Какой?

— Человек — это океан. Ты можешь всю жизнь просидеть перед океаном, подсчитывать и оценивать его волны — это плохая и грязная, а эта хорошая, и ни черта не понять, даже законов прилива и отлива. Не говоря уже о тайнах океанских глубин. Тот, кто хочет узнать... нет, познать жизнь океана, должен нырнуть в него. И желательно — поглубже.

— Я хочу познакомиться с твоим дедушкой, — воскликнула она.

— Он живет в Мексике, — улыбнулся я, размыкая наши объятия. — Я в детстве часто проводил летние каникулы у него. Мы ходили на рыбалку, в лес собирать ягоды. Все это помню, но то, что мы ходили сюда, нет. Удивительно. И как-нибудь я познакомлю тебя с эти умным мужчиной. Но сейчас время подарков, — я раскрыл ладонь, и там лежала цепочка с кулоном. Кулон состоял из двух букв: большие Э и Б, сплетенные между собой. — Никогда его не снимай.

Но она сняла эту цепочку, вернув мне обратно ее вместе с кулоном. Тот день навсегда остался в моем сердце, когда в день рождения Энни мы стояли на выступе скалы и смотрела на ночное небо, усыпанное звёздами, и тихий спокойный полусонный океан, напевающий колыбельную перед сном. Рассказывая убаюкивающие сказки местным жителям, он готовился ко сну.

Мама прижалась ко мне крепче, утыкаясь в грудь, оставляя мокрый след от своих слез. Я медленно стал проводить рукой, успокаивающе, вверх-вниз, как она делала мне в детстве.

Я дома.

Не могу в это поверить. Хотя я ни разу здесь не был, но ощущение того, что я дома, не покидало меня. Мама, радующаяся моему приезду, дедушка, никогда не обнимающий меня при встрече, лишь еле заметным кивком головы словно говорил: «Жив и здоров? Отлично!». Сестра, метающие грозы то в мою сторону, то в сторону светловолосого парня, который пытался обьяснить ей на ушко сложившуюся ситуацию. И Энни... Хоть она и будет отрицать, но она — часть моей семьи. И всегда ею останется, несмотря ни на что. Это тот человек, которому я доверяю больше всего, но тот человек, которого я буду уберегать от своих же проблем, вертящихся вокруг меня. Чем меньше она знает, тем спокойнее ее жизнь.

— Блейк, ты, наверное, проголодался, — отодвигавшись от меня, маме пришлось откинуть голову, чтобы посмотреть меня, возвышающего над ней на голову. Я не отпускал ее плечи, тепло которых согревали мои холодные пальцы. — Я тебе сейчас наложу...

— Мама, постой, — я попытался остановить ее, но словно мое появление действовало на неё как энергетик. Она быстро убежала на кухню, оставляя меня наедине с дедушкой и Энни. Элис и Джеффри прошмыгнули мимо них, скрываясь в коридоре. Лишь тихие шаги отдавались несколько секунду, пока не стихли вовсе.

Я опустил рюкзак на темный паркет. Энни следила за каждым моим движением. На ней было воздушное платье кораллового цвета с поясом вокруг ее талии. Рукава еле доходили до ее тонких запястий, одно из которых она окольцевала пальцами, явно нервничая. Неосознанное кусание губы навеяло воспоминания о нашей первой ночи, когда так же кусала свои губы. Она всегда так делает.

— Блудный сын вернулся, — спокойно сказал дедушка, даже не взглянув на меня. Встав перед темноволосой девушкой, мужчина прошёл к дивану. — Точнее, внук. Блейк, какими судьбами?

Я сжал челюсть, когда он с знаменитой ухмылкой посмотрел на меня, будто оценивания, в каком состоянии я нахожусь.

— Я пожалуй оставлю вас и пойду помогу миссис Картер.

Энни опустила голову и скрывалась за дверями, ведущими в обеденный зал, откуда доносились звон бокалов и плач мамы. Я вздохнул, поворачиваясь к Билли.

— Ты знал, что я пытался до тебя дозвониться.

— Конечно, — кивнул мужчина и покачал головой. — Ты же знаешь, Блейки, что у тебя возможность была, а второго шанса я никогда и никому не даю. Этому правилу я буду следовать, несмотря ни на что. Поэтому твои просьбы не будут выслушаны.

Наверное, мне упрямство передалось через маму от дедушки. Что в детстве, что сейчас он говорит мне одно и то же. Второго шанса нет.

Но бывают же ситуации, где нужно следовать другому пути, пойти против своих принципов, особенно ради своих родных. Однако в то же время я понимаю своего дедушку, которого я сильно обидел в последнюю нашу встречу. Тогда я наговорил много глупостей.

Всего этого могло и не быть.

Мы бы вместе окончили школу вместе с Энни. Выбрали бы университет. Ходили бы каждые выходные на свидания. Я, уверено могу сказать, сделал бы предложение ей. Я чувствую, что Энни — мой человек.

Хотя сам в отношениях с Барбарой.

Нет.

Никогда не был я в этих лживых отношениях. Ради Энни считается?

Я не должен находить себе оправдания. Я должен нести полную ответсвенности за свои действия и слова. Так поступают взрослые люди. Нужно перестать играть в подростка, который всегда будет надеяться, что родители всё исправят за него.

Даже Энни выросла ещё больше в моих глазах. Я всегда смотрел на неё с гордостью. Некоторые в отношениях стояли на месте, не развиваясь. Но Харрис совершенно другая. Она расцвела, но за этим цветком я не мог продолжить ухаживать долгое время. Встретив ее вновь, я заметил, что в ней что-то изменилось. Она стала меньше доверять людям, открываться им. Ей необходимо было больше времени для того, чтобы быть уверенной в надежности человека. Благо соседкой по комнате стала моя сестра. И рядом был Джеффри.

Но не только они смогли помочь девушке с изумительными зелёными глазами.

Зак и Кайл, за которого я в прошлом году принял за ее нового ухажера. Я позвонил тем холодным вечером, чтобы встретиться с Энни и рассказать, что происходи в последнее время в моей семье. Посоветоваться с ней. Ведь только ей я мог довериться в непростой ситуации. Однако я сделал поспешные выводы, когда миссис Харрис сказала, что моя девушка пошла гулять с другом детства. Я увидел их на пересечении двух улиц, рядом с развлекательным центром. Они были счастливы. Улыбка Энни была такой яркой, что я прикрыл глаза и пытался совладеть собой. Я был на грани в тот момент: отец насильно хотел меня увести, мама просила его не забирать меня, сестра молча плакала в своей комнате. Тогда нам всем было нелегко. И в голову пришла дурная мысль: оставить в покое Энни и дать ей свободу, которую она заслуживала. Мне казалось, что я заставлю ее страдать. Но и это я сделал, совсем не желая этого. Я хотел, чтобы она меня ненавидела. Но даже ненависть я не заслуживал по отношению самому себе. Равнодушие — вот самое ужасное чувство на свете. Оно не вызывает никаких эмоций. Одна пустота. Одна тишина.

— Почему ты никогда не говорил о Роджере? Ты всегда меня просвещал в свои дела, зная, что я никому ничего не расскажу.

— Просто не захотел. Люди не всё получают, что хотят в этой жизни.

— Ты же знаешь, что у тебя есть возможность подарить человеку свободу, — я снял куртку и положил ее на спинку дивана, но сам не присел. — Ты обо всем знал.

Билли, немного выпучив губы, кивнул.

— Конечно, от меня ничего не скроется. Твоя мама тоже хорошо знает, что я обо всем в какой-либо момент узнаю, что она продолжает вещать меня лапшу на уши о таких вещах, как долги в университете, которые ты нахватал за этот месяц. Блейк, ты же один из успешных студентов университета!

— Только не говори, что твои люди наблюдали за мной.

— Ты сам об этом сказал, — пожал плечами дедушка. — Так зачем приехал? Неужели отец дал добро?

Проигнорировав его вопросы, я задал единственный волнующий меня на данный момент времени вопрос:

— Мама знает о свадьбе?

Черты лица мистера Рамирес ожесточились. Он поджал губы, выпрямляясь. А потом вовсе встал с дивана и зашагал в сторону камина, расположенного в нескольких шагах от журнального столика, на котором лежало пару газет, купленные явно деду.

— Так зачем ты приехал?

— Мама знает о свадьбе?

Каждый стоял на своём. Вот в чем проблема. Каждый из нас не хотел сдавать свои позиции, отдавая главенство другому.

— Когда я предложил тебе помощь, ты отказался её принять, — он взял в руки семейную фотографию и стал ее разглядывать. — Теперь ты, если быть честным, умоляешь о звонке, молчу уж про встречу. Что изменилось за этот период, что ты решил, что сейчас самое время попытаться выпросить у меня второй шанс? Можешь не отвечать, — он поднял руку, останавливая меня. — Трастовый фонд. Ладно, вот ты его получил. Что ты собираешься делать с этими деньгами? Бросить на ветер? Думаешь, что с помощью денег можно решить проблемы?

Я молча стоял, ругая себя за то, что опустился до того, что чуть ли не коленях собирался просить о помощи. Я жалок.

— Элис отказалась ещё давно от этих денег. Я хотел, чтобы она развивала свои художественные навыки. Посещала мастер-классы, участвовала в престижных конкурсах, приобретала только самое лучшее для рисования. Она захотела сама пройти через трудности, не думая о том, что с помощью денег этот путь будет легче. Намного легче... А ты, Блейк Оберон Картер... Мне даже нечего сказать.

Я вжался пальцами в спинку дивана, невидящим взглядом я смотрел прямо в то место, где соединяется стена с полом.

— Вспомни тот вечер, когда мы с тобой встретились в Сан-Франциско. Я хотел обсудить с тобой возникшую ситуацию, сделать так, чтобы ты остался со своей мамой. «Мне не нужна твоя помощь! К черту твоя помощь». И знаешь, я почему-то корю себя за то, что не спросил тебя: «Что тебя волнует, внук?». Ты тогда явно был чём-то расстроен, но это не даёт тебе права говорить с людьми в таком тоне. Ты забыл, что ли, чему я тебя учил с самого детства?

— Сохранять в любой ситуации холодный ясный ум.

— А что тогда было? Я не думаю, что ты способен вести бизнес, не зная элементарных вещей. Люди этому годами учатся, а ты, когда есть родные, которые знают об этой сфере больше всего, не прислушиваешься к советам...

— Я хотел увидеть маму, — быстро выдаю я, закрыв глаза. — Я очень сильно соскучился по ней, поэтому и прилетел. Отцу сейчас в какой-то степени плевать, пока идут хлопоты к свадьбе. Пока я играю примерного сына, мне, так скажем, позволительны некоторые вещи.

— Как поездка домой.

— Да, папа разрешил на несколько дней вернуться домой. Дом полностью принадлежит мне.

— Адриан Кэмпбелл, верно? — дедушка вернул на место рамку и вернулся обратно к дивану. — Перспективный парень. Знает, что делает.

— Но я должен вернуть ему долг. Часть трастового фонда пойдёт на это. Хоть он и сказал, что ему ничего не нужно.

— Адриан Кэмпбелл, — зачем-то повторил мужчина, потирая подбородок. — Он ещё не полностью владеет компанией, — затем усмехнулся и улыбнулся.

— О чем ты говоришь? — я всё же сел рядом и откинулся на спинку дивана.

— Неважно. Это тебя не касается. Парень сам разберётся.

Я не стал обращать на его слова, прикрывая глаза от усталости. Спать хотелось жутко.

В течение двух минут, которые я провёл, полулёжа на диване, Билли молчал. На кухне всё так же шумела посуда и звучали тихие голоса, но я отчетливо слышал Энни. Она успокаивала мою маму.

— Честно, я надеялся, что уже на следующий день будем разговаривать, — произнёс неожиданно я, поворачиваясь к деду, который, оказывается, смотрел на меня. — Мы с тобой никогда так долго друг на друга не обижались.

— Ты привык, что я тебе всё прощаю, Блейк. Мне нужно было, чтобы ты понял, что моя помощь — это не месть твоему отцу. Ты — мой внук, и неважно, кем является твой отец. Вы для меня с Элис самое дорогое, что есть в этом мире, не считая вашу мать. Я никогда бы не стал делать что-то против вас. Но твой поступок, Блейк, был неуважительным по отношению ко мне.

— Я понимаю и признаю это...

— Хорошо, что ты понимаешь. Но менять своё решение я не стану. Ты уже взрослый парень и должен думать своей головой. Я не всегда буду рядом, чтобы вытаскивать тебя из проблем, которые сам себе создаёшь. И... ответь на вопрос: тебе нравится эта девушка?

Не называя имени, Рамирес посмотрел на дверь, за которой возились мама с Энни.

Не раздумывая, я ответил сразу:

— Я ее люблю.

— Если любишь, то почему заставляешь ее страдать?

Я застыл.

— Не думаю, что это называется любовью, дорогой мой.

— Блейк, хватит мне напоминать те дни, когда ты играл с моими чувствами. Когда ты лгал мне, не краснея и не стыдясь. Ты все это время лгал.

— Энни...

— Замолчи. Я не хочу тебя знать. Не хочу! Ты мне никто.

Сейчас я не знаю, что я чувствую.

Я опустил голову на руки, локтями упираясь на колени. Я запутался.

— Я никогда не хотел ей причинять боль, — ответил я, не смотря на дедушку. В памяти, не переставая, стали всплывать воспоминания с нашими ссорами. Когда отталкивал ее я, когда, наоборот, она пыталась оттолкнуть меня от себя. Словами, поступками. — Но я беру на себя ответственность за всё, что я сделал по отношению к ней.

— Ты запутался, сынок. Запутаться всегда легко, попав в руки умелого кукловода...

***

Я прикрыл глаза, когда оказался напротив двери, за которой находилась гостевая комната. Элис и Джеффри были в комнате сестры. Я слышал, как они спорили, какой фильм будут смотреть перед сном. Мама вместе с отцом сидели в гостиной и смотрели балет по телевизору. А Энни, сославшись на усталость, скрылась как можно скорее в своей комнате. Она словно избегала меня весь вечер: не смотрела на меня, отвечала дежурными фразами. Я пытался поймать ее взгляд зелёных глаз с коричневыми крапинками, но всё было тщетно. Она закрылась у себя и больше не выходила.

Я толкнул дверь от себя и оказался в небольшой спальне с открытым окном; в комнате было свежо и прохладно. Быстро достав из рюкзака домашние брюки и свободную футболку, я поплёлся в ванную и быстро принял душ, не забыв почистить зубы. С каждой минутой мои веки тяжелели, усталость валила с ног.

Повернув ручку окна, я оперся ладонями на подоконник и начал осматривать одинокий сад. Луна, просачиваясь через темные облака, освещала блеклыми лучами замёрзшую землю. Я посмотрела на экран сотового и вздохнул; Джеффри звал меня смотреть фильм. Я заблокировал телефон, игнорируя сообщение. По соседству в комнате сидела Энни, одна, а я должен развлекаться?

Я опустился на край кровати и стянул с себя футболку, оставаясь лишь в один спальных штанах. Босыми ногами я отстукивал какую-то мелодию. Взгляд совершенно без цели гулял по стене напротив. Я боролся с желанием постучаться в дверь зеленоглазой.

— К черту! — оттолкнулся я руками от матраца и, забыв напялить на себя футболку, прямо в таком, в каком сидел до этого, вышел в коридор и через несколько секунд остановился перед дверью. Было тихо. Лишь стук собственного сердца отдавался в ушах, когда костяшками я соприкоснулся с прохладной поверхность деревянного изделия.

Прошла одна секунда.

Две.

Три.

Четыре.

Пять.

Шаги.

Шесть.

Шаги.

Семь.

Движение ручки.

Восемь.

Энни, неуверенно открыв дверь, даже нехотя, подняла глаза на меня, и ее губы мигом приоткрылись, словно с них слетел беззвучный вопрос. Затем её взгляд опустился вниз, но быстро вернулся обратно, к моим глазам, столь ей знакомым. То, как она на меня смотрела, заставляло чувствовать себя нужным.

— Привет, — сказал я, когда она нервно отпустила ручку двери и спрятала руки в рукава длинной кофты.

— Привет, — ответила она не сразу. Уголки ее рта были опущены.

Мы продолжали смотреть друг на друга, словно не видели годами. Наверное, это так и было. Нам всегда будет не хватать друг друга, когда мы находимся далеко.

— На этот раз ты забыла свой текст? — сказал я и не сдержал улыбку, вспоминая нашу встречу в коридоре, когда Джеффри отошёл, чтобы поговорить со своей девушкой.

— Что? — растерянно переспросила Энни. Она нервно заправила невидимую выбившийся локон волос. Затем прикусила нижнюю губу.

— Ты должна была ответить: «Забыла, когда увидела тебя». Я бы сказал, вздёрнув нос: «Я в романтический фильм попал, что ли?». Потом ты сделала бы мне комплимент, и мы немного поспорили.

Я ждал, что она сейчас начнёт меня ругать за то, что я перед сном лезу к ней тупыми разговорами, но то, что я увидел в следующую секунду, сперло мое дыхание.

Энни искренне улыбнулась... и горько заплакала, пряча лицо своими ладонями. Она резко развернулась и быстрым шагом добежала до кровати, плюхаясь на неё.

— Блейк, пожалуйста, оставь меня сейчас одну, — сквозь вздохи прошептала она, всё так же пряча лицо, словно стыдилась собственных слез. И следующие слова подтвердили мои догадки. — Я не хочу плакать перед тобой.

Не послушав её, я опустился коленями на пол и осторожно соприкоснулся в ледяными пальцами девушки, которая пыталась успокоиться, задерживая дыхание. Но это не помогало.

— Блейк, пожалуйста...

— Тише, Энни, не стоит скрывать то, что испытываешь сейчас. Выплесни все эмоции, которые ты копила всё это время. Не нужно их нести в себе как груз. Поверь мне.

Ее пальцы расслабились, и я смог опустить ее руки вниз, не отводя взгляд от ее покрасневших глаз, из которых текли слёзы, мокрым следом запоминаясь на коже щек. Цвет глаз стал ещё ярче; коричневые крапинки исчезли, давая возможность зелёному цвету взять лидерство. Ее приоткрывшиеся губы были красными.

— Мне всё это надоело, Блейк, — через секунду она обвила мою талию и залилась новой порцией слез, которые я чувствовал своей грудью. Она сильно прижалась ко мне. Несмотря на то, что в доме было тепло, Энни словно вернулась с улицы; ледяные пальцы обжигали мое и так разгоряченное тело. — Я ску... ча...

Она не договорила, вновь заливаясь слезами.

Я аккуратно приобнял ее за плечи и толкнул слегка на кровать. Свободной рукой я отодвинул большое одеяло в сторону, позволяя Энни прилечь.Всхлипы заполняли комнату. Мое сердце постепенно сжималось всё сильнее. Я в очередной раз расстроил ее.

Я ее не достоен.

Когда голова девушки коснулась подушки, а волосы раскинулись по всей ее поверхности, Энни схватилась за мою руку, впиваясь ногтями в кожу. Я замер и посмотрел на неё. Отвлекшись на одеяло, я не заметил, что зеленоглазая уже давно смотрит на меня. Ее щеки были влажными.

— Если бы мне предложили вернуться в прошлое и не встретиться с тобой никогда, я бы отказалась, Блейк. Хоть мне вся наша история причиняет боль, но я рада, что ты появился в моей жизни.

— Энни... — начал говорить я, пытаясь накрыть продрогшее тело девушки одеялом, но, вцепившись в мою руку, она не позволяла это сделать.

— Я хочу, чтобы ты знал, что к Гриффину я всегда относилась, как к брату. Эти отношения были лишними. Только я это поздно поняла.

— Энни, — во второй раз попытался я, но всё было тщетно.

Она умоляюще посмотрела на меня. Я на секунду не шевелился, сжав челюсть.

Энни устала, поэтому начала откровенничать. После перелёта, долгого ужина, новых знакомств ей необходимо было отдохнуть.

Но она потянула мою руку вниз, заставляя меня прилечь рядом с ней. Я отодвинул ногой одеяло, и подо мной подогнулся матрац. Укрывая нас обоих одеялом, я поправил его, закрывая полностью наши ноги. Собственные ноги пододвинул к ее, ощущая, как моя кожа соприкоснулась с ледяными пальцами ног девушки.

— Я очень сожалею, что сделала тебе тогда больно. На вечеринке. Я видела, как Николь подкладывала тебе записки, видела ее взгляд, направленный на тебя. Мне казалось, что я буду лишней, потому что я впервые в кого-то была влюблена и не знала, что нужно делать.

Я пальцами провёл по ее шелковистым волосам, убирая их с лица.

— Я тебе никогда не говорила об этом. Скорее всего, нет. Однажды Люк был зол на тебя. Он говорил, что ты украл у него семью. Я тогда ничего не понимала...

— Люк считает, что я должен был что-то делать. Не дать возможности отцу увести его мать из семьи, — мой голос стих.

— Он был рассержен, что я общаюсь с тобой. Но со временем он понял, что ничего не сможет изменить, и просто принял наши отношения. И только сейчас я понимаю, почему он так себя вёл.

— Я недавно с ним созванивался, Энни. Если бы я сделал это несколько лет назад, он был бы в бешенстве.

— Что он сказал? — слёзы перестали течь из ее глаз.

— Ничего.

— Как ничего?

— Просто сказал, что ему всё равно, и повесил трубку.

Это было правдой.

Пару дней назад я с трудом, когда сосед по комнате вышел по делам, заставил себя набрать номер телефона Люка. Длинные гудки заставляли нервничать ещё сильнее. Как выразился раньше, я ожидал, что парень начнёт обвинять меня во всем случившемся. Но, к моему удивлению, всё было наоборот: выслушав меня до конца, ни разу не перебив, он сказал коротко: «Мне все равно. У меня своя жизнь, у неё своя».

— Мы с ним были друзьями. С ним я подружился раньше, чем с Джеффри, который перешёл в среднюю школу где-то пятом классе. С Люком мы были знакомы с детского сада. Наши родители на тот период дружили семьями. Но кто же думал, что благодаря этой дружбе появится союз любовников. Отец Люка — хороший человек, готовый всегда прийти на помощь. Он прекрасный коп. Что не скажешь о его жене.

— Шарл... Шарлотта, верно? — Энни осторожно положила ладошку мне на живот. Я напрягся, ощущая, как холод от ее пальцев растекается по всему телу. Я готов забрать весь холод, я готов ее согреть.

— Да, — ответил я, ложась на спину. Девушку пододвинул немного поближе. Левой рукой продолжал перебирать не волосы, а правой — гладить ее руку. — Играет с моим отцом. Сейчас, думая об этом, даже стало жаль его, — смешок сорвался с моих губ. — Имея любящую семью, прекрасную жену и двух детей, он меняет всё это на холодную, желающую получить его деньги женщину. Я уверен, он догадывается об этом, но всё же уверяет самого себя, что сделал правильный выбор. Но у него есть голова на плечах. Пусть решает сам, как испортить свою жизнь ещё больше.

— Твой дедушка знает обо всём?

— Конечно. От него ничего скроется. Он любого отыщет.

— Он мне очень понравился, — шепчет Энни, положив голову мне на грудь. — Я слышу, как стучит твоё сердце.

— И как оно стучит?

— Тук-тук. Тук-тук.

Я молча наблюдал, как она внимательно слушала мое сердцебиение, параллельно отбирая кулачком по кровати ритм. Я не смог сдержать улыбки, видя эту сцену. Секунду спустя пальцами, словно нажимая на клавиши пианино, играл выдуманное произведение.

Таким образом мы лежали ещё несколько минут, полностью погрузившись в мрак комнаты и тишину. Лишь тихие голоса доходили до нас с первого этажа.

За окном шёл снег, закрывая своей пеленой обзор на улицу.

Энни, оттолкнувшись, приподнялась на локтях и повернулась ко мне. Ее волосы водопадом коснулись моего торса.

— Ты любишь Барбару?

— Нет, — я ответил немедля, не сводя глаз с ее лица. — Никогда не любил.

— Понятно, — сказала Энни и вовсе села, убирая одеяло со своих ног. Но слезать с кровати не собиралась.

Я тоже откинул одело и занял место рядом с ней, поворачивая ее к себе за колени. Теперь мы сидели друг напротив друга. Она не поднимала голову, пальцами погружаясь в копну темных волос.

— Энни? — я попытался приподнять не голову за подбородок. Но, заметив мою приближающуюся к ее лицу руку, она повернула голову в сторону.

— Почему тогда ты был с ней? — вот именно на этом моменте она подняла глаза, полные боли и печали, и словно через внутреннюю оболочку проникла в мою сущность.

— Наши отцы хотели, чтобы мы обвенчались. Всё это было ради бизнеса. И на каждый мой отказ я получал то, что ты видела на рождественских праздниках... — мне стали мерещиться перед глазами те дни, когда я не мог двигаться из-за боли во всем теле. Я не выходил по несколько дней из комнаты, пытаясь вылечиться, как кошка. — Почему Барбара тебя ненавидит?

Хоть я и знал ответ на этот вопрос, но мне хотелось услышать историю из уст Энни.

— Мы были лучшими подругами до какого-то момента, после которого мы стали друг к другу чужими людьми, — она сделала глубокий вдох, а затем выдохнула, чему-то улыбнувшись. Но улыбка была грустной. — Всё было идеально: три друга, которые проводят каждую свободную минуту вместе. С Кайлом я была знакома уже давно...

— Ты была влюблена в Кайла? — задал я давно волнующий меня вопрос.

— Ты что? Конечно, нет. Он — хороший парень, но у меня никогда не возникала даже мысль о том, что мы могли встречаться. Он счастлив сейчас, состоя в отношениях с прекрасной девушкой.

Я кивнул.

— Так получилось, что Барбара попыталась настроить Кайла против мен спустя какое-то время. Они даже встречались в тайне от меня. Эта рыжеволосая та ещё манипуляторша. Она стала распространять слухи обо мне, которые точно не по называли меня с лучшей стороны.

— Кайл тоже виноват.

— Да, он поступил неправильно, но он рассказал мне всё и просто прощения за допущенные ошибки. Мама всегда меня учила прощать людей.

— Даже тех, кто поступил с тобой ужасно?

— Это уже будет зависеть от меня, Блейк. Если я захочу дальше чувствовать присутствие этого человека и если я вижу в нем желание всё исправить, то почему бы нет? Я сама делала немало вещей, о которых сожалею до сих пор.

— Например?

— За то письмо, которое я тебе отдала через Мэтта на день рождения. Это был импульсивное действие. И мне стыдно за него. А у тебя есть то, за что тебе стыдно?

— Да, — согласно кивнул я. — Помнишь, когда я поймал тебя в комнате для рисования? В Хеллоуин.

— Ты тогда меня обидел.

— Прости меня за этот поступок. И за все вещи, которые я делал по отношению к тебе. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Ты заслуживаешь всего самого хорошо, а не такое отношение, которое я оказывал тебе.

Энни усмехнулась, отпуска голову. Затем поднялась на колени и обняла меня за шею, утыкаясь головой в мое плечо. Ее щека мягко соприкоснулась к плечом. Я неосознанно положил руки на ее талию, приближая к себе. Словно это было место для моих рук; такое знакомое и родное.

— Блейк, я очень сильно скучаю по тебе.

— Я сильнее скучаю по тебе, Таллула.

— Но нам не быть вместе, — резко сказала Энни и отодвинулась от меня, что-то не сразу понял то, что она только что произошла. — Все и всё против этого.

— Почему ты ничего не сказала о моем отце? Что он тебе сказал?

— Ты о чем?

Я взял ее за руки и, сжимая, удерживал ее на кровати.

— Ты думаешь, что я не догадался бы о его угрозе? Ты меня настолько недалёким считаешь?

Она ничего не ответила.

И я произнёс то, что было последним перед мои выходом из комнаты.

— Мой дедушка поможет мне разобраться со всем этим дерьмом. И знаешь, что я сделаю следующим? Помогу тебе понять, что мы с тобой созданы друг для друга, несмотря на преграды, с которыми нам пришлось столкнуться на пути. Мы справимся со всем этим. Вместе.

Глава дерьмо.

Извините.

Скорее всего, позже уже, вся книга будет переписана. Зачем писать план в заметках, когда я по нему всё равно не следую? В этом вся я.

Хочу с вами поговорить в комментариях под этой главой.

1) Как вам Блейк? Поменялось ли ваше мнение о нем? Почему?2) Должны ли эти ненормальные остаться вместе?3) Что вы сейчас чувствуете, когда знаете, что история подходит к концу?

Мне не нравится в этой книге то, что я не смогла воссоздать атмосферу песен группы the daughter. И кажется, что я вообще распылилась в этой истории. Первая книга более атмосферная получилась, что ли.

Учимся на ошибках. Ошибок нет. Есть только урок. Как говорит моя Мама.

Ещё я хотела бы сказать, что названия глав и эпиграфы я поменяю, если решу, что так нужно.

!!!!! Так же жду ваши любимые сцены из книги. Именно их хочу добавить в отдельную главу.

И, кстати, я сдала коллоквиум по строймату и купила по этому поводу шаурму. Я счастлива, впереди ещё есть важные дела.

Жду вашу поддержку и понимание. Готова с вами общаться. Пожалуйста, не стесняйтесь!

С любовью,Ваша Энни Харрис хохохо