Глава 114. Не придавать значения вражде, часть 2

Редактор:Elvi

В прошлый раз, когда Ло Сюэянь и ее дочь пришли во дворец, как раз перед этим Фу Сюи настойчиво просил Дун-шуфэй распорядиться, чтобы во время их разговора не присутствовала Шэнь Мяо. А потому Дун-шуфэй приказала Тун Яо взять с собой Шэнь Мяо и выйти прогуляться.

–Как думает матушка-императорская наложница, что за человек пятая барышня семьи Шэнь? – спросил Фу Сюи.

–У нее неплохая внешность, в будущем она должна стать маленькой красавицей. Вот только по нраву она глуповата и слишком мягка в обращении с людьми, пожалуй, над ней будут издеваться другие, – сказала Ду-шуфэй Фу Сюи: – Прежде я слышала, что она некогда была влюблена в тебя, только выглядит она совсем не так плохо, как рассказывают о ней, хотя, положим, ей не хватает живости и ума, однако она не настолько и идиотка, как об этом говорят.

Фу Сюи слегка улыбнулся:

–Матушка-императорская наложница настолько придирчива, и все же она не сказала о ней ничего плохого?

Дун-шуфэй растерялась. Она только на поверхности казалась добродушным человеком, в душе же она была настоящей эгоисткой и педантом, а поскольку Фу Сюи уже достиг того возраста, когда ему уже следует приглядывать супругу, в свою очередь было бы правильнее подумать о богатых и знатных семьях, желающих выдать замуж своих дочерей. Среди них, естественно, немало добродетельных девушек из знатных семей, однако Дун-шуфэй всегда была в состоянии найти причину, почему та или иная девушка не подходит ее сыну.

А произнесенные ей слова, хотя и не хвалят Шэнь Мяо, однако в ее речи не было и презрения, если подумать, она явно склонялась на сторону девушки. Среди молодых девушек из придворных семей Дун-шуфэй впервые давала кому-то такую мягкую оценку.

А потому, когда Фу Сюи напомнил ей, Дун-шуфэй в свою очередь застыла от удивления.

Очевидно, что это совсем заурядная девочка, как можно о ней что-то сказать плохое? Ну, исключая то, что она немного глуповата, она в конце-концов действительно не понимает, что в ней не так.

Без стремлений, без амбиций, ее взгляд был таким же спокойным, как у замужней женщины, сердце Дун-шуфэй пропустило удар, она сама... Иначе говоря, притворяется, разве это не одно и тоже?

–Матушка-императорская наложница, кажется, поняла, – усмехнулся Фу Сюи, – эта молодая барышня Шэнь мастер маскировки.

Дун-шуфэй в недоумении посмотрела на Фу Сюи:

–Ты говоришь, что она притворяется? Такая юная и уже делает вид, что притворяется, однако характер невозможно стереть.

–Матушка-императорская наложница, – у Фу Сюи промелькнул странный блеск в его взгляде: – Я видел ее, выставляющую себя на посмешище, я видел, как она без стыда и совести признается в любви, а также я видел, как на учебной арене она с кровожадным выражением лица посылала одну за другой три стрелы в молодого господина семьи Цай, теперь, ты, встречаясь с ней, говоришь, что она слишком глупа, матушка-императорская наложница понимает, как много у нее лиц? Какое же из них настоящее?

Дун-шуфэй поставила чайную чашку на стол.

Один человек имеет такие различные лица, и каждое из них как живое, каждое из них можно назвать настоящим, ее слишком сильная маскировка внушала ужас. Еще ужасней было то, что она даже не достигла брачного возраста.

Фу Сюи опустил голову, чего он не сказал, то, что он увидел на банкете в императорском дворце, как Шэнь Мяо смотрела на него – взглядом с неконтролируемой яростью. Та ненависть, которая проникает глубоко в костный мозг, – это определенно не та ненависть, которая была бы у маленькой девочки из-за того, что она не может его любить. Это такая ненависть, что даже душа дрожит от ярости и она хочет его растерзать.

Есть еще многое, что вызывает недоумение.

–Матушка-императорская наложница, семья Шэнь – это переменная величина, сейчас стране не нужны бунты, – Фу Сюи понизил голос: – Молодая барышня из семьи Шэнь вряд ли так проста, как мы думали, чтобы избавиться от сорняков, нужно вырвать корень, пока ничего не началось, лучше закончить все сейчас.

–Таким образом могущественный командующий не уйдет от судьбы? – спросила Дун-шуфэй.

–Как раз нет, – усмехнулся Фу Сюи, – семья Шэнь сейчас – это семья знатных чиновников, если не будет семьи Шэнь, это только создаст новые переменные величины. Но если завладеть мощью семьи Шэнь, то семья Шэнь мало-помалу придет в упадок, и в будущем, когда наступит удобный случай, можно будет выловить всех сразу.

–Ну, а если по дороге произойдет какая-то неожиданность? – посмотрела на него Дун-шуфэй. – У семьи Шэнь, возможно, есть на руках какие-то козыри, они благополучно переживут это. А потом обнаружат, что это ты играл ими, пожалуй, ты и пострадаешь.

Фу Сюи отрицательно покачал головой, на его лице все еще была явно дружелюбная улыбка, но выражение его глаз сделалось жестоким:

–Сокрытие правды и обман императора – это уже весьма значительное обвинение. Какими бы огромными способностями они не обладали, но никто не позволит уйти от ответственности семье Шэнь, только... – он холодно сказал, – это изначально должно было стать пробным шагом для меня.

–Пробный шаг? – Дун-шуфэй была озадачена.

Фу Сюи посмотрел на кончики своих пальцев:

–Верно, – Шэнь Юань в прошлом обратил его внимание на Шэнь Мяо, а Фу Сюи не отнесся к этому серьезно. Однако целый ряд произошедших событий, включающих в себя и истребление резиденции князя крови Юя, и смерть Шэнь Юаня, заставили его мало-помалу осознать, что слова Шэнь Юаня, возможно, были правильны.

Шэнь Мяо просто девочка с женской половины дома, как бы то ни было, у нее не получилось бы совершить все эти большие дела, потому возможно лишь, что за спиной Шэнь Мяо стоял кто-то еще. И этот человек за спиной Шэнь Мяо обладал такими возможностями, что даже Фу Сюи должен был быть всегда начеку.

На этот раз с семьей Шэнь произошло несчастье, которое оставило в одиночестве Шэнь Мяо, конечно же, это он предложил такой план императору Вэнь Хуэйю. Только цель Фу Сюи состояла в том, чтобы увидеть того, кто так хорошо прятался, вместе с тем он хотел сыграть под аплодисменты с пятой молодой барышней Шэнь, какой она найдет способ, чтобы выйти из создавшихся трудностей. Кто ее помощник?

Однако вне зависимости от того, какой бы метод использовался, Шэнь Синь уже не мог бы вернуться назад. Фу Сюи сжал ладонь – мясо уже во рту, есть ли смысл его выплевывать?

Неоспоримо, но погибшая семья Шэнь останется теперь только на страницах летописных сводов.

......

Этот вечер в резиденции князя Линьаня тоже не был спокойным.

Внутри усадьбы, в комнате, Се Цзинсин только снял с плеч верхнюю одежду, как входная дверь раскрылась от сильного толчка. Молодой слуга, робко стоявший в дверном проеме, больше всего боявшийся навлечь на себя неприятности, низко опустив голову и как бы соглашаясь, говорил:

–Молодой господин... служка не в силах удержать...

Князь Линьань Се Дин стоял в дверях, услышав это и придя в ярость, он гневно заговорил:

–Удержать? Ты пытаешься преградить мне путь! В какое время в резиденции князя Линьаня сменился хозяин? Се Цзинсин, а ты стой на месте!

Се Цзинсин окинул безразличным взглядом Се Дина, томным жестом бросил на кровать одежду, сам сел на стул, откинувшись назад на спинку, он скорчил мину испорченного молодого господина и сказал:

–Князь пришел ко мне посреди ночи, какое же дело привело сюда господина?

Весьма похоже на обращение к незнакомому человеку.

Се Дин, естественно, был зол, впрочем на лицах следовавших за Се Дином Се Чанъу и Се Чанчау после его слов также появилось гневное выражение, однако в их глазах мерцал радостный огонек. Се Чанчао сказал:

–Старший брат, отец обычно так старается ради тебя – отдает тебе все духовные и физические силы, а ты все еще в таком тоне разговариваешь с ним, так есть в тебе хоть капля уважения?

–Это тебя не касается, – почти выплюнул Се Цзинсин.

Вне культурного общения молодой князь господин Се выглядел заносчивым и высокомерным, каждый раз, когда он стоял перед Се Дином и двумя братьями, он вел себя как босяк, и Се Дин, претендовавший на звание «просвещенного военачальника», оказывался в безвыходном положении.

–Паршивец! – Се Дин не обратил никакого внимания на бледное лицо Се Чанчао, поэтому стал говорить в гневе: – Ты написал прошение на должность командующего! – он махнул бумагой в его руке и кинул ее в лицо Се Цзинсина.

Се Цзинсин взял брошенные в него бумаги, бегло просмотрел их, подняв брови, заговорил:

–Если князь не доволен, то пусть он обратится к Его Величеству и тот перепишет указ. Ты пришел сюда глубокой ночью вместо того, чтобы лечь спать, из-за этого дела?

–Се Цзинсин, в конце концов зачем ты это делаешь?! – взбесился Се Дин. – Ты хоть понимаешь, где находится Северный Синьцзян? Запросить так командование – это не шутки! Се Цзинсин, ты никогда не управлял войсками, я не обучал тебя этому, ты не знаешь, как их использовать!

Как только эти слова прозвучали, в глазах Се Чанчао и Се Чанъу промелькнула тень уныния. Армия семьи Се, конечно же, самый главный актив князя Линьаня, даже более ценный, если сравнивать его с богатствами самого князя. Се Чанъу и Се Чанчао также обучались боевым искусствам, однако Се Дин никогда не хотел, чтобы они приняли на себя командование армией семьи Се, тем не менее Се Цзинсин как официальный наследник должен был быть подготовлен и как командующий войсками семьи Се. Даже если допустить, что сейчас Се Дин выведет их двоих на службу ко двору, однако только Се Цзинсин в будущем сможет взять на себя руководство армией семьи Се, даже если Се Чанъу и Се Чанчао будут стараться всю свою жизнь, им будет трудно достичь того, чем он сейчас обладает в силу права своего рождения.

–И что с того? – улыбнулся краем губ Се Цзинсин, всюду, куда падал его взгляд, витала атмосфера злости. – Не узнаешь, пока не попробуешь.

–Не выйдет! – наотрез отказался Се Дин: – Ты завтра отправляешься со мной во дворец на доклад к Его Величеству и ясно объяснишь Его Величеству, что ты не принимаешь это приглашение!

–Князь, – Се Цзинсин наклонил голову и посмотрел на него исподлобья, как будто услышал какую-то шутку: – Я сам попросил, а затем если я скажу Его Величеству о том, что передумал... Если князь хочет, чтобы я потерял голову, так и скажите, нет необходимости, подражая другим, тактично идти кружным путем, – и как только он договорил, он с натянутой улыбкой бросил взгляд на сводных братьев.

Очевидно, это значило, что Се Чанъу и Се Чанчао имеют плохие намерения. Лица у обоих застыли, а Се Чанъу сказал:

–Старший брат, отец относится к тебе с добротой, в Северном Синьцзяне сложный рельеф, и если что-то случится, то не только ты окажешься в смертельной опасности, даже отца могут наказать, а всю семью Се будет ждать позор. Тебе нельзя все время думать только о себе, гоняясь за дешевой популярностью, или тебя не заботит будущее семьи Се?

Скрытый намёк был таким – выступая сейчас в военный поход, он берется за дело не по силам, зазнавшийся, стремится преуспеть в великих начинаниях, к тому же он совсем не ценит людей, а потому он только потеряет лицо перед посторонними.

Как только эти слова прозвучали, даже Се Дин, не удержавшись, нахмурился.

–Младшему брату не нужно волноваться, – огрызнулся в ответ Се Цзинсин. – Старший брат ждет, когда вы поступите на службу ко двору, и, занимая высокие посты, свершите великие дела и будете бесконечно наслаждаться жизнью. Полагаюсь на вас, ведь вы будете защитой семье Се. Князь будет тоже очень этому рад.

Сейчас Се Чанъу и Се Чанчао только поступили на службу ко двору, и эти резкие слова только лишний раз обращали внимание на то, что навыки этих двух таковы, что все это они могут обрести, когда рак на горе свистнет. Се Цзинсин высмеивал их природные данные, ведь только полагаясь на связи семьи Се, они могли карабкаться вверх.

–Ты! – Се Чанчао рассердился, и он как раз собирался уже кое-что сказать, когда услышал, как Се Дин громко крикнул: – Хватит!

Се Чанчао и Се Чанъу сразу же замолчали, напротив, Се Цзинсин, проявляя нетерпение, сказал:

–Князь закончил говорить то, что хотел, если закончил, поспеши уйти, я хочу спать.

–Цзинсин, – внезапно устало заговорил Се Дин: – Так много лет ты все еще ненавидишь меня? Ненавидишь так, что не жалеешь даже собственной жизни, но будешь держаться вдали от княжеской резиденции?

Се Дину сейчас уже за сорок лет, однако, как и прежде, он считался довольно красивым для своих лет, хотя он и военный генерал, однако он очень сильно отличался от того же Шэнь Синя, грубого и смелого, он был похож более на интеллигентного благородного мужа. В молодости Се Дина прозвали «образованным военачальником» с очень красивыми чертами лица. В семье Се по большей части были распространены черты лица, похожие на Се Дина, даже Се Чанъу и Се Чанчао были элегантными господами, но в сравнении с Се Цзинсином они все равно очень отставали от него.

У принцессы Юйцин была нежная утонченная красота, а сам Се Дин, когда-то в юности был схож с нефритом, и Се Цзинсин родился с еще более красивой внешностью и характером, превосходящим эту красоту. Циничный и своевольный, в целом мире никто не мог с ним ничего поделать. Он выглядел как человек, не заботящийся ни о чем, заносчивый, не считающийся ни с кем. С такой внешностью и таким характером, по правде говоря, если бы он был персонажем со страниц исторических летописей, то его бы могли принять за легендарного героя.

Однако кого-то это делает беспомощными, например, как сейчас Се Дина.

Волосы на висках Се Дина были уже поседевшими. Он заговорил:

–Цзинсин, ты все еще меня ненавидишь? – когда он сказал это, голос Се Дина дрожал. Обычно он относился к Се Цзинсину с гневом и негодованием, но в этот момент это было похоже, будто отец беспомощно сдался своему сыну.

Ненависть? За что ненавидеть? Ненавидеть за то, что когда-то в прошлом он позволил Фан-ши войти в дом, чтобы эта хитрая женщина, воспользовавшись предлогом, получила желаемое? Позволить принцессе Юйцин в итоге умереть от ее злобы, а Се Цзинсину жить в таком ненормальном доме? Вполне понятно, что это изначально была его вина, и даже ослепленный страстью он больше не женился. Однако он также отказывался предать смерти Фан-ши. Любил ли он Се Цзинсина или тщетно пытался искупить свою вину?

Как можно искупить грех, если ошибка уже совершена, а человека нет?

Се Цзинсин взглянул на него, его взгляд на мгновение стал проницательным, но все же, когда этот некогда могущественный командующий показал на лице такую усталость, несмотря ни на что даже он растрогался.

Он никогда не ненавидел Се Дина, просто пренебрегал им. Тем более... Се Цзинсин произнес:

–Князь надумывает, у меня не так много свободного времени.

Как я могу тратить время на то, чтобы ненавидеть тебя?

Эти слова были настолько обидными, что когда Се Дин услышал их, то бессознательно отступил на два шага назад, прижав руку к груди, а на его лице уже вполне отчетливо проступала грусть.

Зато Се Чанъу и Се Чанчао были счастливы в своих сердцах. Чем сильнее Се Цзинсин ранит Се Дина, тем больше Се Дин будет разочаровываться в Се Цзинсине, только так, и когда в конце концов наступит день, они, два брата, смогут полностью заменить Се Цзинсина.

–Таким образом... – с трудом заговорил Се Дин, – в таком случае тебе нужно выступить в поход, – его голос стал низким, – я проинструктирую армию семьи Се, люди помогут тебе своим боевым опытом, в резиденции возьми нагрудник и доспехи, – Се Дин за эту ночь будто состарился на десять лет, смотря на Се Цзинсина, он сказал: – Ты... за многое поручился.

Се Чанъу и Се Чанчао, поддерживая Се Дина, пошли к выходу, приблизившись к двери, Се Чанчао, повернувшись, зло улыбнулся Се Цзинсину:

–Этот младший брат искренне желает старшему брату нанести сокрушительное поражение противнику и возвратиться с победой.

Он с нетерпением ждал смерти Се Цзинсина на поле боя.

После того как все ушли, дверь в комнату закрылась, в какой-то момент в мерцании лампы появился человек в черном. Человек в черном сказал:

–Хозяин, Се Чанъу и Се Чанчао...

–Оставь, – Се Цзинсин сказал: – Сейчас я уже мертв, а князь Линьаня все еще не хочет отпускать меня.

–Войска семьи Се повинуются только князю Линьаню, разве они согласятся слушать хозяина? – человек в черном произнес: – Что хозяин думает делать?

–Ничтожные войска семьи Се... Кто будет смотреть на них, – не выдержал Се Цзинсин: – Как все подготовлено в резиденции принцессы?

–Отвечаю хозяину, пристроенные люди находятся на местах, они взяли под охрану принцессу Жунсинь. Хозяин не будет прощаться с принцессой Жунсинь?

–Не стоит, – Се Цзинсин взмахнул рукой, отказываясь: – И так пройдет.

Мужчина в черном почтительно сказал «да», развернулся и удалился.

Под тусклым светом напольного светильника прекрасное лицо юноши утратило былую надменность, и на нем проявилось немного теплоты. Сняв свое пурпурно-золотое одеяние, оставшись только в нижнем платье, белом как нефрит, молодой человек из-под ресниц внимательно смотрел на огонек в напольной лампе, и он сейчас выглядел таким же красивым, как мужчина на картине.

–Ненависть? – он опустил взгляд и холодно рассмеялся.

–Скоро в Поднебесной все будут ненавидеть меня.