Глава 114. Не придавать значения вражде, часть 1

Редактор: Elvi

–Ой, – вскрикнул Су Минфэн, – зачем ты ударил меня ногой? Я только что думал сказать ей об этом, а она уже стала пить так быстро чай, и какой у меня был выход? – Су Минфэн смерил взглядом Се Цзинсина. – Вдобавок, это не причинило тебе никакого вреда, о чем тебе беспокоиться?

Се Цзинсин проигнорировал его, он сел за стол и, устремив на него тяжелый взгляд, спросил:

–Ее слова о лошадях правдивы?

На лице Су Минфэна появился стыд, под проницательным взором Се Цзинсина он с трудом проговорил:

–Верны.

–Почему ты скрывал это от меня? – задал животрепещущий вопрос Се Цзинсин. Су Минфэн отрицательно закачал головой и горько усмехнулся: – Это дело мой отец тайно обсуждал лишь со мной, я никогда никому не рассказывал о нем, не говоря уже о том, что мой отец молчал. Ведь если не быть осторожным, то можно потерять из-за этого дела служебный пост, кто был способен сказать о нем и так подшутить надо мной? Я сам думал рассказать тебе через несколько дней... однако молодая барышня из семьи Шэнь... Откуда она могла узнать о нем? Неужели у них есть свои люди среди военного или конного управления? Но люди из конного управления никогда не будут зря болтать.

Се Цзинсин взглянул мельком на Су Минфэна, несмотря на то, что Су Минфэн был талантливым человеком, он с детства находился под защитой семьи Су, и здесь ни к чему не придраться, но никогда раньше у него не было жизненного опыта выживания в центре урагана. Если же начать говорить о Шэнь Мяо, то в ее руках одни за другими постоянно возникали козыри, снова и снова она превосходила все его предположения. Се Цзинсин предположил, что у Шэнь Мяо будет своя стратегия «отступления», однако он не ожидал, что у Шэнь Мяо в сущности и не будет никакой стратегии. Объединение семьи Су с прочими государственными чиновниками, бывшими с ними в близком знакомстве, для того, чтобы в спектакле с Шэнь Синем действовать в противоположном направлении, как способ действительно может отвести непосредственную опасность от Шэнь Синя. Однако желания государя вряд ли сможет раскусить обычный человек, если пощадить на сей раз Шэнь Синя, контроль над армией семьей Шэнь только увеличится, и рано или поздно государь все же посчитает их бельмом на своем глазу. Можно спрятаться на время, но нельзя спрятаться на всю жизнь.

Только... неужели Шэнь Мяо не подумала об этом моменте? Се Цзинсин так не считал.

Увидев, что Се Цзинсин молчит, и теперь на таком обычно циничном лице были нахмурены брови, а само лицо очень задумчиво, Су Минфэн напрягся, он знал, что, хотя его хороший друг и смотрел на все беззаботным взглядом, ситуацию при дворе он понимал лучше, чем кто-либо еще. Су Минфэн спросил:

–Все-таки проблема?

Се Цзинсин отрицательно покачал головой:

–Ты как думаешь?

–Вполне вероятно, болезнь лошадей – это лошадиная чума. К тому же это серьезное дело, отец заведует всеми лошадьми, и он командир конницы, если вспыхнет скандал, первой примет на себя удар семья Су, – Су Минфэн сказал: – Если барышня Шэнь действительно не обманывает меня, я полагаю, что можно все-таки попробовать. Несмотря ни на что, убедить отца будет трудно... я считаю необходимым приложить максимум усилий, – остановившись, Су Минфэн посмотрел на Се Цзинсина: – Что ты думаешь обо всей этой сделке?

Се Цзинсин поднял брови:

–В этой сделке победившей стороной будешь не ты, но ты не понесешь убыток, – он бросил мимолетный взгляд на Су Минфэна, – делай, как она сказала.

Су Минфэн опустил голову, немного колеблясь:

–Но... объединиться и обвинить Шэнь Синя в преступлении – боюсь, не перемудрила ли она?

–Разве ты не заметил? – Се Цзинсин сказал со слабой улыбкой: – Она понимает мысли императора более ясно, чем ты предполагаешь.

Су Минфэн молчал, но, увидев, что Се Цзинсин поднялся со своего места, Су Минфэн ошеломленно спросил:

–Куда ты идешь?

–Приглашение на должность командующего, – Се Цзинсин вернулся к своему томному образу: – Должен показать его князю Линьаню.

......

Выйдя за главные ворота резиденции Су, Шэнь Мяо надела бамбуковую шляпу и спросила рядом стоявшего Мо Цина:

–Ты не почувствовал, что в комнате Су Минфэна был кто-то еще?

Мо Цин замер:

–Совсем не почувствовал. Как барышня это заметила?

Шэнь Мяо отрицательно покачала головой. У Мо Цина были выдающиеся способности в боевых искусствах, однако даже он не заметил в комнате постороннего, должно быть, там никого не было. Однако Шэнь Мяо была немного удивлена тем, что взгляд Су Минфэна неоднократно скользил по находящейся в комнате ширме. И пусть у нее не было каких-то значимых познаний в боевых искусствах, но у нее были очень хорошие навыки в изучении выражений лица собеседника и интонаций его слов, а, имея дело с еще по-юношески неискушенным Су Минфэном, ей их хватало за глаза.

Теперь, когда она задумалась над этим, две чашки, стоявшие на столе, показались ей немного странными.

Шэнь Мяо покачала головой, выбросив беспорядочные мысли из головы, независимо от того, был ли кто-то за ширмой или нет и что это был за человек, как бы там ни было, все слова, которые она хотела сказать Су Минфэну, были сказаны, и исходя из ее понимания личности Су Минфэна он был способен все понять правильно.

Уже сев в экипаж, Гу Юй спросила:

–Молодая барышня, старший молодой господин Су поможет господину и госпоже?

Цзин Чжэ и Гу Юй ждали на улице и не знали, о чем разговаривали Шэнь Мяо и Су Минфэн, они ошибочно думали, что Шэнь Мяо приехала просить Су Минфэна о помощи. Однако между семьей Су и семьей Шэнь не было дружеских взаимоотношений, и это их немного беспокоило.

Шэнь Мяо кивнула в знак согласия:

–Обязательно.

В прошлой жизни, из-за махинаций в торговле лошадьми всю семью Су казнили, несмотря на то, что семья хозяев Поднебесной терпеть не могла делать все публично, род правителей Пиннаня был известным старым и знатным родом, и все требовалось сделать у всех на глазах. Исключая доказательства незаконной торговли армейскими лошадьми, в их дело также включили вину и за то, что в шестьдесят девятом году от основании Блистательной Ци Су Юй, в то время заведующий конницей, допустил появление лошадиной болезни, вплоть до того, что среди лошадей началась эпидемия, лишь много позже за городом правитель Пиннаня нашел одного ветеринара, которому удалось сдержать распространение болезни, никто, кроме доверенных людей, не знал об этом деле, и, следовательно, никто не мог рассказать об этом. Вот почему никто снаружи об этом так и не узнал. Впоследствии когда конфисковали имущество правителей Пиннаня, то все это вылезло наружу.

Шэнь Мяо уже была императрицей, и все детали, касающиеся вины правителя Пиннаня, она внимательно прочла в судебных делах, таким образом, она узнала место, где проживает сейчас тот ветеринар. По правде говоря, даже если бы сегодня Шэнь Мяо не пришла к Су Минфэну, не прошло бы много времени, и лошадиная чума стала бы быстро распространяться, Су Юй сам бы нашел этого ветеринара, который в будущем сдержит болезнь. Причина, по которой Шэнь Мяо не позволила Су Минфэну рассказать обо всем Су Юю, была в том, чтобы она смогла более рационально воспользоваться затяжным ударом, выводя Шэнь Синя из-под него.

Су Минфэн может использовать совсем иные аргументы для того, чтобы добиться от Су Юя требуемого, и она воспользовалась этим условием, которое было как нельзя кстати.

Только... лицо Шэнь Мяо помрачнело, Шэнь Юань перед смертью передал Фу Сюи подтверждение неповиновения семьей Шэнь высочайшему указу, но эти доказательства явно не полные. Неожиданно Фу Сюи именно сейчас начал принимать меры против семьи Шэнь, что заставило немного понервничать Шэнь Мяо, у нее пока что нет всех козырей для того, чтобы вести борьбу с Фу Сюи. Время еще не пришло, не было возможностей, потому она очень легко согласилась со словами Се Цзинсина об отступлении.

Вот только как отступить – тоже вопрос. Отступление – это отступление, отступать так, чтобы перейти в наступление, также надо уметь. Как все организовать? Чтобы после выйти из этой неприятной ситуации в целости и сохранности – вот о какой проблеме она беспокоится.

Поскольку ей не следовало долго отсутствовать, чтобы не вызвать подозрений, Шэнь Мяо очень быстро приехала назад в резиденцию Шэнь. В резиденции Шэнь люди, заметив, что она вернулась, ошибочно предположили, что Шэнь Мяо приехала от Фэн Аньнин, уже вдоволь нажаловавшись ей. Не было никаких признаков, что Шэнь Синь и Ло Сюэянь вернулись из императорского дворца, пожалуй, именно об этом говорили Шэнь Гуй и Шэнь Вань, прочие члены семьи Шэнь, к удивлению, были обычными зеваками.

Уже привыкнув к тому, что в семье Шэнь наследники старшей жены рассматривались в качестве врагов, Шэнь Мяо не желала видеться с родственниками и прямиком вернулась в Западную усадьбу. Цзин Чжэ и Гу Юй также ошибочно предположили, что сегодня вечером Шэнь Мяо снова будет выстраивать сложные стратегии и, пожалуй, снова будет сидеть за столом всю ночь напролет, но откуда же им было знать, что Шэнь Мяо раньше обычного совершит свой вечерний туалет и сразу же ляжет спать, вызвав этим у служанок растерянные взгляды и возрастающую тревогу за Шэнь Мяо.

Шэнь Мяо лежала на кровати и смотрела на вырезанные узоры на столбиках кровати, на подвешенные по четырем углам ароматические мешочки и медленно закрыла глаза.

Она сделала все, что должна была сделать, и сейчас все, что она могла еще сделать, – это ждать.

Ждать, когда семья Су завершит договоренности с придворными чинами и они подадут прошение, ждать... пока у императора Вэнь Хуэя не возрастут подозрения.

......

В императорском дворцовом комплексе дворец Шуфан в отличие от других великолепных дворцов считается довольно скромным. Даже его декоративная отделка – это просто малая толика цветов, каллиграфии и живописи. Дун-шуфэй сидела на кушетке и внимательно слушала песню, играла эту народную мелодию молодая девушка, ее круглое, милое личико не считалось красивым, но народная песня, которую она исполняла, была довольно бодрой. Дун-шуфэй легко улыбалась, слушая ее, Дун-шуфэй тоже нельзя было считать красавицей, находясь среди женщин невиданной красоты, каждая из которых была прекрасна по-своему, она выглядела очень заурядной. Хотя, положим, что она была прелестна, у нее был ласковый и совсем не вспыльчивый характер, неудивительно, что из всех четверых супруг императора она казалась самой непривлекательной.

Повернув голову в сторону, где сидел молодой мужчина в роскошной одежде, черты лица его были изящны, а характер – суров, однако сейчас на его лице блуждала теплая улыбка. Он сказал Дун-шуфэй:

–Это мелодия хорошо исполнена.

Этим человеком был никто иной, как сын Дун-шуфэй – девятый принц, принц Дин – Фу Сюи.

Дун-шуфэй, улыбаясь, мельком взглянула на Фу Сюи, махнула рукой, исполнявший мелодию человек внезапно остановился. Дун-шуфэй сказала со смехом:

–Сыграно недурно, прими же эту благодарность.

По лицу девушки промелькнула радость, она торопливо поблагодарила и, неся в руках цинь, вышла из комнаты. Во всем дворце императора Блистательной Ци люди знали, что челядь из дворца Шуфан чувствует себя наиболее вольготно, поскольку Дун-шуфэй была великодушным человеком и относилась к низшим по положению очень сердечно, взять для примера происходившее в это мгновение: просто сыгравшая на цине девушка смогла получить большую денежную награду.

–Отойдите все назад, – Дун-шуфэй окинула взглядом служанок, служанки, услышав, отступили назад, соблюдая правила. В мгновение ока в зале остались лишь Дун-шуфэй и ее сын.

–Методы матушки-императорской наложницы по дрессировке слуг становятся все более остроумными, – сказал со смехом Фу Сюи.

–Делать добро приятнее, чем проявлять неприязнь, – сказала, широко улыбаясь, Дун-шуфэй, – сколько раз тебе об этом говорила твоя матушка-императорская наложница.

–Верно, верно, верно, – вздохнул Фу Сюи, – досадно, что этот сын находится в таком положении, когда легче наживать врагов, чем делать добро.

Улыбка на лице Дун-шуфэй стала более холодной после этих слов, и она спросила:

–Последние несколько дней твой отец-император неустанно думал о деле могущественного командующего, ты уверен до конца?..

Дун-шуфэй никогда не интересовалась делами Фу Сюи, во дворце императорских жен остерегались вмешиваться в политику, более того, у императора Вэнь Хуэя было девять сыновей, и ни один из них не был безропотным. Представить скромный успех своих усилий лучше, чем скрывать свои недостатки, и сейчас, когда все еще не было определено, Дун-шуфэй уже не боялась сделать что-то, из-за чего «императорская наложница попадет в немилость».

–Отец-император сначала пристально следил за этим делом, естественно, он не бросит его, – сказал Фу Сюи, – доказательства, которые я представил, – как раз то, что входит в замыслы отца-императора, все должно закончиться успешно.

–Я понимаю, что у тебя есть некоторые мысли, – отрицательно покачала Дун-шуфэй, холодно заговорив: – Вот только, Сяо Цзю, сейчас напряженное положение, и тебе лучше всего быть очень осторожным. Не следует кичиться заслугами, пусть они соперничают, подожди, пока они устанут сражаться между собой, и тогда будет еще не поздно нанести свой удар.

–Этот сын почтительно слушает наставления матушки-императорской наложницы, – торопливо сказал Фу Сюи.

Дун-шуфэй улыбнулась, внезапно о чем-то подумав, она спросила:

–В прошлый раз, когда госпожа Шэнь привела с собой во дворец Шэнь Мяо, ты сказал мне, что ни в коем случае нельзя, чтобы Шэнь Мяо услышала наш разговор... Так что случилось?