Глава 28. Последний день

Хару снился кошмар. Отец положил его, обездвиженного, на старую накидку и потащил вверх по ступеням. Меж деревьев вдалеке мелькали фигуры работяг лесорубов. Хару задергался и замычал, сквозь кляп. Все его существо молило о помощи.

Заметив мужчину и женщину, тащивших кого-то в сторону храма, рабочие отвернулись и пошли прочь, словно не увидели ничего особенного. Но смотреть им, все же, не хотелось. Каждый из них знал, чем все закончится. Из храма вернуться только двое.

– Бесполезный отброс. Не зря тебя мать выбросила! Ты уже родился никчемным, и она избавилась от тебя! А мы подобрали, дураки! – ярилась матушка. – Как только взяли тебя, так все и пошло кувырком.

Она остановилась, чтобы отдышаться. Грузное тело обтекало потом.

Чувствуя позвонками каждую ступень, Хару пытался справиться с паникой. Но голова была забита отчаянием:

"Я же делал все, как вы сказали! Я работал даже в лютую стужу, и в болезнь, и в пекло! Я терял сознание, но продолжал! Работал за всех ваших слуг один! Почему? Почему я виноват? Что я сделал не так? Скажите, я исправлюсь! Я сделаю больше и лучше! Только... Только поверните назад! Вернемся домой!"

– И года не прошло, как в город завезли эту дрянную бумагу, тьфу! Тонкая, мнется, чернила растекаются. Зато дешевая! Эти треклятые богачи поколениями покупали наш пергамент, а теперь мы едва выживаем. Еще немного, и лишимся дома. Фамильного дома! Ах, боги! На нашей семье проклятие, не иначе. И все из-за тебя, нечестивого!

Хару перестал брыкаться. По лицу текли слезы. Он не понимал, в какой момент стал для матушки и отца проклятьем и почему. Что он должен сделать, чтобы они разуверились в этом? Какой долг он не исполнил?

Отец грубо схватил его и положил на камень. Незнакомый храм был освещен множеством свечей. Потоки ветра иногда тревожили их пламя, от чего в теплом свете зловеще шевелились тени.

Охваченный тревогой, юноша чуял запах крови. Казалось, он пропитал все вокруг.

Матушка встала на колени, читая молитву. Кланялась в пол и перебирала в руках четки. А отец... разложил вокруг приемного сына цветы и так же сложил ладони в молитве.

Хару дернулся и замычал, с отчаянием смотря на него. Но отец скривился и с размаха влепил ему пощечину. Юноша сжался и затих ненадолго. Если рассердить отца, то тот отходит и палкой.

Но когда ни в чем неповинный, всегда услужливый сын, увидел длинный кинжал, что достала матушка, задергался снова и даже попытался сползти с камня.

Отец, выругавшись, схватил его и подтянул обратно на середину алтаря.

– Хватит крутиться! – рявкнула мать, ударив приемыша по голове чем-то тяжелым, а затем передала кинжал мужу.

Сквозь темные пятна, предвещающие обморок, Хару, беспомощный, и преданный людьми, которых считал своей семьей и любил, несмотря на их жестокость, смотрел как опускается отцовская рука, метя ему в грудь. Как огонь свечей отражается в холодном металле и полных презрения и ненависти глазах мужчины.

Лезвие резко вошло меж ребер и пробило сердце, заставив юношу дернуться в последний раз.

Вдохнув в голос, Хару очнулся и заморгал. За окном грело солнце, и местная птичка чирикала без умолку. Видимо, ворчала на нежданных гостей.

Сонхо давно отодвинулся от инугами. Из-за теплых лучей и рядом с псом ему стало жарко. Но Хару ощущал, а затем и увидел, что небожитель аккуратно сжимает его лапу в своей ладони. То ли он не хотел, чтобы демон чувствовал себя одиноко, то ли сам боялся даже во сне, что Хару исчезнет, если его не удержать.

Серебристые волосы расходились волнами по деревянному жесткому ложу, накрытому лишь накидками, а на тонких губах застыла едва заметная, тихая улыбка. Словно Богу Талантов сейчас было спокойно и хорошо, даже в таком заброшенном, потерявшем свою роскошь, месте.

Сердце демона защемило. Поддавшись чувствам, он наклонился и уткнулся крутым собачьим лбом в тонкую прохладную руку. Даже не заметил, как с шерсти полетела черная пыль, превращаясь в голубые искры, так похожие на магию Сонхо.

Небожитель сонно приоткрыл глаза и, улыбнувшись, почесал пса на ухом.

"Давай еще немного поспим, Сюань", – мысленно попросил он.

"Угу" – ответил демон, зажмурившись. Полежал немного, а когда юноша снова уснул, осторожно поднялся.

Найдя в доме лишь уголь в очаге, Хару, нацарапал прямо на полу короткое послание и выскользнул наружу. Скоро его бог проснется и захочет есть. В его голове еще не сформировалось понимание, что теперь Сонхо силен и пища ему не так уж и нужна.

До этого Хару отвергал свои внутренние позывы позаботится о юном небожителе, но теперь, преисполненный комком из чувств, уже не мог ни о чем думать, кроме своего Ин-Лу.

Он был и горд, и восхищен его силой, чистотой и мудростью. Обижен, что тот пошел на такие крайности, что теперь ему грозило наказание. Смущен привязанностью. Демон пытался разобраться в своих эмоциях, но только больше запутался. Поэтому решил не заморачиваться, и действовать так, как ему хочется, интуитивно.

Вернулся инугами лишь через пару часов. Поймать дичь не составляло проблем. Большее время заняло другое. В дом он вошел уже человеком, неся в одной руке зайца, а в другой – холщовый мешок. Но тут же бросил все это в сторону и обратился псом, готовый напасть на врага.

Врагом, к слову, оказался огромный белый журавль. Он ничего особенного не делал, просто стоял над Сонхо и задумчиво щелкал длинным клювом, видимо, размышляя, в какое место ткнуть юношу, чтобы проснулся.

Хару, рыкнув на всю комнату, прыгнул. Откуда взялась птица и что ей было нужно от Бога Талантов, он не знал, но рисковать не стал. Схватив курлыкнувшего пернатого за хвост, демон размахнулся и отправил его в неуправляемый полет. Несчастный журавль, сбив стул, неуклюже рухнул на пол.

– Что такое?! – резко вскочил Сонхо, пытаясь разглядеть происходящее сонными глазами.

Птица встала, отряхнулась, теряя несколько перьев, и угрожающе расправила свои огромные крылья. Инугами вновь зарычал, оскалившись, и приготовился вцепиться журавлю в тонкую шею.

– Ой, нет! Сюань, не надо! Это посланник от Линга! – всполошился юноша, заметив свиток на лапе гордой птицы.

Демон недоуменно обернулся на вскочившего небожителя.

Тот прошел мимо, присел на корточки рядом с птицей и та услужливо подняла лапу. Отвязав послание, небожитель вернулся к циновке. Хару и журавль последовали за ним. Только противная птица, проходя мимо пса, толкнула его своим пернатым боком. Инугами клацнул пастью прямо перед птичьим глазом и гордо сел возле ног Ин-Лу.

"Как добудете доказательства, отправляйтесь на Пик Величия. Оба. Его Величество Вейшенг и судьи будут ждать вас там", – гласило послание.

Сонхо перечитал его несколько раз, опустил руку со свитком и посмотрел на Хару.

– Вот и все, – произнес он как-то печально. – Нам осталось самое трудное. Но... Тут сказано, что мы оба должны явиться в храм Вейшенга. Это обязательно?

Этот вопрос он задал посланнику. Журавль утвердительно кивнул.

Сонхо вздохнул. За себя он не переживал. Но вот Сюань... Он понятия не имел, что решит на счет него главный из богов, поэтому и волновался.

"Если тебя накажут... Если снова решат заточить в тюрьму... Где бы она ни была, я буду умолять отправить меня вместе с тобой", – подумал юноша, но так, чтобы Хару этого не услышал.

Пес подлез небожителю под руку и лизнул ладонь:

"Не переживай. Теперь я не убегу, так что будем вместе, – по-своему растолковал его вид инугами. – Если что, спрячемся ... хм, во владениях того рогатого лесного хранителя".

Демон решил не называть ни колодец, ни этот дом, о которых уже знали боги. Заповедный лес, охраняемый оленем знали только трое, и Хару надеялся, что Чин-Хэ их не сдаст.

Бог Талантов улыбнулся и кивнул ему, а затем снова обратился к журавлю.

– Мы прибудем к вечеру.

Птица, важно выпятив грудь, склонила голову в поклоне и повернулась, чтобы уйти. Но напоследок все же умудрилась клюнуть пса в макушку. Уж очень была оскорблена тем фактом, что лишилась нескольких перьев.

Возле ее хвоста клацнули мощные челюсти, и журавль, потеряв спесь, поспешил убраться от невоспитанного демона подальше. Запрыгнул на окно, и расправив крылья, устремился к небесам.

Демон проследил за тем, как пернатый посланник отдаляется от дома и перекинулся в человека.

Темно-бордовые глаза внимательно и взволнованно оглядели бога.

– Ин-Лу... я принес новую одежду. Пока я готовлю поесть, можешь умыться и переодеться.

– Да. Спасибо. И тебе тоже стоит сменить одежду, – погладил Сонхо юношу по взъерошенной голове как раз в том месте, куда угодил клюв птицы. – Все же перед Его Величеством предстанем.

От вроде бы привычного жеста Хару смутился:

"Он теперь и за человека меня не считает? Или я себя не считаю и веду как собака?.. Я запутался".

– Хочешь вдвоем помыться? – наклонив голову, ляпнул он, не подумав.

– Я... – небожитель вдруг растерялся. А почувствовав, что краснеет, и вовсе отвернулся.

Когда инугами влез к нему в бочку в облике собаки, это еще пол беды. Но ведь Хару уже и в обличии человека успел насмотреться на него обнаженного, когда отмывал раненого после встречи с тем подземным демоном.

– Мм... Сюань, давай лучше по-отдельности. Вдвоем все же не слишком удобно.

Хару сперва заморгал в непонимании, а потом покраснел за богом следом.

– Да, я так просто... Пошутил... Пойду приготовлю нам завтрак.

Опустив голову, Хару украдкой бросил взгляд на Ин-Лу. Тот, не поворачиваясь, кивнул и пошел в уединенную комнату для мытья.

Она оказалась крошечной, как и бочка, в которой предстояло купаться. Хорошо хоть ширма загораживала ее от входной двери и имелось маленькое окошко, впускающее немного света.

Покрутившись на месте, юноша нашел ведра и направился к колодцу неподалеку от домика. Хару к этому времени уже успел разжечь костер и разделывал зайца.

Натаскав воды, что было не так просто, ведь ведра оказались старыми, прохудившимися от времени, и до бочки он успевал доносить лишь половину того, что набрал, небожитель облегченно вздохнул. Хорошо хоть сама бочка была гораздо прочнее и толще, не пропускала воду. Теперь нужно было ее нагреть. Он решил, что сделать это своей духовной силой будет быстрее, но в результате переборщил, и вода забурлила, вскипев. Пришлось ее охлаждать. Но и здесь Сонхо потерпел неудачу: вода моментально превратилась в лед и даже бочка покрылась инеем.

– Ох, это так утомительно! – воскликнул расстроенный юноша.

И даже обрадовался, что скоро у него отберут все силы и не придется так маяться.

С попытки пятой, Сонхо, наконец смог нагреть воду до нужной температуры. Он даже отыскал на полках старый кусок мыла. Хоть в тесной бочке трудно было расслабиться или принять удобное положение, отрешиться от всего этого и немного понежиться ему все же удалось. Правда, когда он поднялся на ноги уже чистый и посвежевший, лицо его скисло. Он забыл взять чистую одежду, которую ему так любезно раздобыл где-то Сюань.

"Может накинуть пока старую? А потом переодеться?" – подумал он и посмотрел на выпачканною в засохшей крови кучу тряпья.

Это и одеждой-то назвать было сложно. Так что он сразу отказался от этой идеи. Вылез из бочки и украдкой выглянул в окошко. Отсюда ему не было видно Хару. Но и комната пустовала. Он не слышал ни шагов, ни шорохов. Поэтому юноша решил быстро пробраться в комнату прямо так, забрать одежду и вернуться обратно, пока Хару где-то на улице.

Юркнув за дверь, Сонхо в два прыжка оказался ровно посреди комнаты, но неожиданно замер, будто каменное изваяние.

Замер и Хару, появившись на пороге. Его глаза округлились, разглядывая абсолютно нагого небожителя. Тот Сонхо, которого демон принес раненым и изможденным битвой, выглядел как дичь, которой свернули шею. Сейчас же перед ним предстал совершенной красоты юноша, с напряженными мышцами, длинными сильными ногами, узким станом, и... огромными от удивления и паники глазами, что смотрели на Хару сквозь прилипшие к лицу пряди серебристых волос.

Сонхо даже дышать перестал, не зная, что делать. Прикрыться руками? Уже поздно. Взгляд демона буквально впился в каждый сантиметр его обнаженного и мокрого тела. Да и не дева он невинная, чтоб так себя вести. Но до мешка с одеждой все еще было слишком далеко. Он валялся у двери, как раз рядом с обомлевшим другом.

– Я... – начал было Сонхо, но зажмурился и, от все же накатившего стыда, бросился назад. Спрятавшись за дверью, он сполз по ней на пол, потому как ноги стали совсем ватными, и чуть не прорыдал мысленно:

"Я не взял одежду, что ты мне принес".

"Я догадался, – ласково и улыбчиво прозвучал голос Хару в его голове. – Просто сам не ожидал. Извини".

Инугами взял в руки мешок и замер, размышляя, а за что он, собственно, извинился? Это же не он разгуливал в таком виде по дому.

Ничего путного в голову не пришло, и юноша закончил:

"Я оставлю вещи у двери. Кролик почти готов, так что я тебя жду".

"Х-хорошо".

Послышались приближающиеся к ванной комнате шаги, а затем все снова стихло. Небожитель приоткрыл дверь, не глядя нащупал мешок и снова спрятался.

Но уже через десять минут, все еще чувствуя неловкость, Бог Талантов вышел в чистом ханьфу. Правда, цвет оказался для него не совсем привычным. Темно-синим. На этом фоне светлые волосы казались еще светлее и контрастнее. Он никогда прежде не носил ничего подобного. Но оказалось, что смотрится очень красиво.

– Спасибо тебе, Сюань, – поблагодарил небожитель юношу, садясь за чуть покосившийся от времени стол.

– Подожди, – ухмыльнулся демон, довольный похвалой, – сперва испробуй моего кролика. Нет ничего вкуснее кролика на травах.

В центре стола красовалось блюдо с кусочками приготовленного на огне мяса. Ароматное, со специями. Вокруг – две плошки с рисом, бульон с кусочками овощей и лепешки. А на десерт – дикие лесные ягоды.

Сонхо улыбнулся и оглядевшись, обнаружил, что пока он одевался, комната изменилась. Появились лампы, к циновке откуда-то прибавился тонкий матрас, с одной из балок свисали пучками свежие травы, разнося по дому приятный аромат. Было во всем этом что-то уютное и хозяйское.

Юноша и до этого отметил, что демон точно знал, куда его привести, но не придал этому значения. Инугами мог побывать во многих местах до того, как его поймали. Теперь же этот порядок, еда и одежда наталкивали на определенные мысли.

– Сюань, – осторожно начал он. – Ты так хорошо здесь ориентируешься... Ты... бывал тут раньше?

Хару поднял удивленный взгляд:

– Мм? Это мой дом.

– Твой? Но... Разве тебе приятно быть... тут? – опешил юноша и глянул через дверь на то место, где еще вчера возвышался большой дом. – Ох, прости меня, я ведь почти все разрушил.

– И за это тебе спасибо, – весело улыбнулся инугами. – Особняк родителей я ненавидел. А эта пристройка была единственным местом, где мне было все можно. Жаль, что я пробыл тут не так много времени.

Небожитель задумчиво помолчал, не зная что сказать. Хару, на самом деле, слишком мало прожил будучи человеком. Чтобы хоть как-то утешить юношу, Сонхо потянулся и ненадолго накрыл его ладонь своей. А после улыбнулся, кое-что мысленно придумав. Убрав руку, пока Сюань не успел опомниться, он снова оглядел стол и не удержался от еще одного вопроса.

– Но откуда все это? Это место давно в запустении. А до другого города или деревень далековато.

– Не для демона, – с затаенной гордостью сообщил Хару. – Я просто поймал еще кабана, но его мясо слишком жесткое. Обменял его в деревне к западу отсюда на одежду, мешок и лепешки. Еще дали сыра, и обещали грудинку. Попозже заберу, как приготовят. Ну а ягоды сам собрал.

Демон вспомнил, как мелкие духи в страхе таскали ему еду отовсюду, и мысленно подтвердил: "Да, сам. Я же руководил этими низшими".

– Наверное, с грудинкой придется повременить, – сконфуженно ответил Сонхо. – Ведь до храма Вейшенга на самом деле три дня пути. Но я обещал, что мы прибудем сегодня вечером.

У инугами вытянулось лицо:

– Хм... Тогда ешь уже и выдвигаемся. А то придется бежать так, что тебе поплохеет еще на четверти пути.

Бог Талантов улыбнулся, но ничего не ответил. Да и есть не особенно торопился, как бы демон его ни подгонял. Ну а после завтрака Сонхо и вовсе напомнил Хару, что ему тоже нужно привести себя в порядок, и только после этого можно будет отправляться.

Демон фыркнул и начал раздеваться. Поскольку дверь в купальню он не закрыл, нарочно смущая бога (уж очень нравилось ему как Ин-Лу заливается краской), тому пришлось ее прикрыть самому, склонив голову и отведя в сторону глаза.

Обратно в комнату инугами вышел уже четвероногим. С шерсти капала вода, и он с радостью проделал самую свою любимую шалость: встряхнулся, обрызгав небожителя с ног до головы. И, как обычно, вместо того, чтобы отругать его, юноша звонко рассмеялся. Хару сначала застыл, глядя на него, а затем так обрадовался, что его бог окончательно стал похож на самого себя, что начал носиться по комнате, сметая и переворачивая все на своем пути.

Но долго резвиться все же было нельзя, поэтому инугами выскочил на улицу. Тело обволокло черным туманом, а когда он испарился, шерсть Хару уже была сухой и блестела на солнце.

Он обернулся и мотнул головой:

"Ин-Лу, сам же сказал, что времени мало. Почему ты медлишь? Или... – хитро прищурился пес, – ты все еще боишься передвигаться верхом?"

– Ну... Если честно... – смешался юноша, встав рядом с ним, – ощущения и правда немного странные. Да и силы твои нам нужно поберечь. Поэтому... Раз энергии у меня сейчас много...

Перед демоном и небожителем вспыхнул круг, искрящийся синим. Сонхо начал выводить знаки и символы перемещения.

Хару опасливо спросил, наблюдая за ним:

"А ты уверен... что отправишь нас куда нужно, а не на... солнце?"

– Разумеется уверен, – с видом знатока кивнул Сонхо. – Я уже понял, как контролировать силу... Кажется.

"Я тебя, конечно, люблю... но можно я пойду вторым?" – жалостливо попросил пес, прижав уши к голове.

Рука Сонхо дрогнула и печать распалась, осыпавшись искрами на траву. А юноша замер, с глупым видом уставившись на то место, где она была только что.

"Он... что? Что он только что сказал?"

Пес смотрел туда же и, скептично наклонив голову, мысленно спросил:

"Это называется контроль?".

Сам он не придал значения собственным словам. Мысль слетела как-то легко и естественно.

– Это... Это все от того, что ты меня отвлекаешь, – насупился небожитель.

И принялся рисовать печать с самого начала.

Пес закатил глаза, пользуясь тем, что Сонхо его не видит, и лег на траву, будто наблюдая потуги новичка.

Но небожитель ощущал себя взволнованным ребенком, которому разрешили поиграть с дорогой игрушкой. У него никогда не было столько сил и вряд ли когда-нибудь будет еще. Это единственная возможность попробовать переместиться с помощью такого мощного заклинания.

Наконец, узор был закончен. Бог Талантов в нетерпении повернулся к демону.

– Мне так хочется опробовать печать. Пойдем скорее.

Пес перевел взгляд от вспыхнувшего кружева заклинания на его творца. С одной стороны Сонхо сейчас был ужасно милым. Щеки порозовели, глаза блестели энтузиазмом, отчего демону было не по себе.

"Хм. Интересно, а если Сонхо умрет в процессе перехода, заклинание схлопнется? Или я успею зайти", – с каким-то нездоровым интересом рассуждал он про себя, поднимаясь с земли.

Но все же для Ин-Лу объявил:

"Я готов".

С указательного пальца небожителя сорвалась искорка. Печать вспыхнула, и ее синий свет поглотил сразу обоих. Хару успел только зажмуриться, а когда снова открыл глаза, местность вокруг была уже совсем другой. Ни леса, ни его старого дома на возвышенности, ни заброшенной мертвой деревни. Только горные цепи, укрытые снегом, и сотни каменных ступеней, тянущихся вверх до самой вершины Пика Величия, где сверкали золотом стены храма.

Восторг и ужас в демоне схлынули, осталась только одна мысль:

"Ура! Не солнце, а старая добрая Поднебесная".

Потом он отряхнулся, будто магия его засыпала песком, и посмотрел наверх. В глазах инугами появилась тоска:

"Ин-Лу... а почему ты не доставил нас сразу наверх?"

– Это самое близкое расстояние, на которое можно переместиться к храму Его Величества, – вздохнул Сонхо. – Дальше, увы, только пешком. Такие правила.

"Может, тогда на мне доедешь? А то я второй раз помру на этой лестнице в ожидании, пока ты дойдешь".

Сонхо открыл было рот, чтобы возмутиться, но потом передумал. Сделал вид, что всерьез задумался над предложением Хару. Но вместо ответа выкрикнул:

– Давай, кто быстрее! – и сорвался с места, легко перепрыгивая аж через несколько ступенек.

Хару моргнул и рванул следом. Обратившись огромным волком, быстро нагнал небожителя и, поравнявшись с ним, и заметив радостное выражение друга, незлобно фыркнул:

"Такая мелочь, а ему нравится".

Сонхо, с азартом и счастливой улыбкой на лице, бежал все быстрее, не чувствуя ни капли усталости.

Уже на самой вершине оба ускорились, решив и в самом деле вырвать победу друг у друга. Но победила... нет, не дружба. А невидимый щит бога этой обители. Юнец и его четвероногий спутник врезались в него на полном ходу. Отлетев назад, оба рухнули на ровный камень и кубарем покатились чуть не до самого края, где начиналась та самая лестница, которую они преодолели, легкомысленно играя в догонялки.