Глава 27. Немой крик одинокой души

Инугами несся по лесу, огибая деревья, перепрыгивая овраги и ручьи. Было очевидно, что в прежнем городе их уже заметили и возвращаться туда не стоит. Да и в других городах, наверняка, так же рыщут смертные и бессмертные слуги Бога Достатка. Поэтому демон бежал все дальше от заселенных земель.

"Я думаю, в больших селениях нас сейчас будут ловить. Простишь мне, если я привезу тебя в заброшенное место?" – голос Хару был сосредоточен. Он прислушивался ко всем ощущениям, пытаясь уловить погоню.

Небожитель подозрительно молчал. Инугами даже покосился на него, чтобы проверить, но с Сонхо все было в порядке, если не считать льда, застывшего в его глазах. Губы превратились в тонкую линию, отказываясь произнести хотя бы слово. Мысленно он тоже не желал отвечать. Он был расстроен и зол.

Хару почувствовал, как грудь сжало тисками. Даже дышать стало трудно, и он перешел на шаг.

Лес кончился. Перед ними раскинулось широкое поле, освещаемое маленьким диском луны. Ветер шевелил душистые травы, ласково касался серебристых локонов юноши и длинной черной шерсти волка.

"Ин-Лу?", – с замиранием сердца инугами обернулся на бога снова и остановился вовсе.

Рубиновый взгляд, что чувствовал на себе Сонхо, стал последней каплей. До этого он старался удержать рвущиеся наружу чувства, но все же не смог с ними справиться. Резко спешившись, отошел от Хару, повернувшись к нему спиной.

Демон внутренне сжался. Отчаяние захлестнуло. В голове закрутились мысли, что лучше бы Сонхо не пришел, и Кайшен добил бы глупого пса. Но имеем, что имеем.

Хару уменьшился до размера обычной дворняги и сел позади своего друга, положив под ноги злосчастный сосуд. За спиной небожителя раздался жалобный скулеж.

– Ты... хоть представляешь, что натворил? – Наконец заговорил юноша. – Представляешь, что было бы со мной, если бы я не успел? Если бы тебя не стало, как думаешь, что бы я чувствовал? – говорил он тихо и холодно, но голос все же подрагивал. – Или ты и хотел этого? Чтобы я... до самой смерти испытывал чувство вины, что не смог уберечь тебя?

Хару молчал, размышляя: "Что за глупости? Он же сам захотел произнести клятву. И то, лишь после того, как я дал обещание".

Плечи Бога Талантов были напряжены, и все его тело, казалось, потеряло ту легкость, к которой так привык инугами. Стало неловко говорить о таких тонких вещах в форме животного, и демон перевоплотился.

– Я не думал, что бог, величественный и бессмертный, может привязаться к такому... ничтожному демону.

– Что? – Сонхо резко обернулся и оказалось, что глаза его наполнены слезами.

Еще полчаса назад он был сильным, безжалостным небожителем, а сейчас предстал расстроенным, прежним Ин-Лу. Прежним и... вместе с тем таким далеким, потому что с этой печалью перемешалась злость, какой Хару в нем раньше не видел.

– Почему ты считаешь, что хуже меня? Посмотри, – Сонхо развел руки в стороны. – Я такой же бог, как и все! Все те, кого ты презираешь! Разве нет? Я нарушил правила! Убил младшего служителя Небес! Его кровь на лезвии моего меча!

Демон во все глаза смотрел на него, будто впитывал то, что видел.

"И в самом деле. Я был уверен, что после того лекаря он уже не сможет никого убить. Я считал его чистым и в то же время ругал за малодушие. А сейчас он убил. От этого-то в таком отчаянии. Похоже, ему очень тяжело".

Хару поднялся, открыл рот, закрыл. Стыдливо опустил голову, глядя на нефритовый браслет на своем запястье.

– Не понимаю, как ты меня нашел? Я ведь освободил тебя от клятвы, – рассматривал он драгоценность и нить, поблёскивающую в свете луны. – Почему связь не оборвалась?

Небожитель раздраженно вздохнул.

– Наша связь двусторонняя. Даже если один освободит другого, нить не прервется. И потом, браслет привязан к твоему обещанию. Чтобы избавить меня от моей же клятвы, тебе следовало забрать ленту, которую ты мне подарил. Зачем ты вообще затеял этот обряд, если не знаешь таких простых вещей?

– Я...

Хару не мог сказать, что дело было только в Кайшене и том, что Сонхо с ним знаком. Язык словно прилип к небу. Поэтому он решил не акцентировать на этом внимание.

– Ин-Лу, скажи... а если бы меня там не было, чтобы ты сделал? Тоже пошел к Кайшену, чтобы сразиться с ним? И убил бы его служителя?

– Ну и зачем мне это делать?! – крикнул Сонхо, отбросив меч в сторону и разозлившись окончательно. – Я появился там только из-за тебя!

– Потому, что ты дал клятву? – осторожно спросил демон. Он видел эмоции бога и уже не знал, чего ждать. Вдруг тот злится, что из-за инугами ему пришлось нарушить свои же принципы. – Ты боялся наказания? Этого... гнева Небес?

Юноша покачал головой и, выдохнув, едва слышно застонал, словно ему было больно физически.

– Ты все еще не понимаешь, да? Если бы я боялся лишиться своих сил и стать смертным без возможности когда-нибудь снова вознестись, стал бы я выбирать такое наказание для себя?

Он выпалил это на одном дыхании и, осознав, что проболтался, резко замолчал, вновь отворачиваясь.

– Что это значит? – нахмурился Хару. Обошел юношу, и когда оказался лицом к лицу, спросил: – Что такое гнев Небес на самом деле?

Сонхо опустил голову.

– То, что я сказал. Небеса забирают подаренную небожителю силу назад. Навсегда... Я не говорил потому, что... Не хотел, чтобы это на тебя давило... Хотел, чтобы ты принимал решения сам...

Лицо демона исказилось ужасом. Он даже забыл, что перед ним всемогущий бог:

– И поэтому ты принял решение за меня, не сказав правду?! Я же спрашивал Чин-Хэ! Но даже он отказался говорить!

Хару схватил рукой рубаху и смял ее пальцами, будто ему стало трудно дышать.

– Бездна, Ин-Лу! Если бы я знал, ни за что бы не полез к Кайшену!

От этих слов Сонхо едва слышно хмыкнул, и выражение его лица будто говорило: "Ну вот видишь?".

– Не потому, что ты управлял бы мной, а потому, что я не хотел причинять тебе вред! Если бы я знал, что тебя это может привести к лишению божественности, то... – он сбился с дыхания, плечи резко поднимались и опускались от нехватки воздуха, а лицо стало ранимым.

На самом деле, он даже самому себе не мог ответить на вопрос, как бы поступил тогда. Поэтому решил сказать обо всем, что его терзало, без утайки.

– Но... это было важно, Ин-Лу! Я пошел к Кайшену потому, что не могу так больше! Ты же Бог. И уйдешь, как только тебя оправдают. Вернешься на небо, а я... снова буду один. Демон, убивший сотни. В агонии ненависти, боли и отчаянии. Лучше смерть в попытке убить врага, чем так!

– А мне важно было знать, что ты один из тех, кто пострадал из-за Бога Достатка! – вновь сорвался Сонхо. – Или ты считаешь, что только для тебя это имеет значение?! Если бы ты сказал раньше, я бы, конечно, тебя отговорил искать его и мстить в одиночку! Знаешь, почему? Ладно, ты не думал о том, как мне будет больно, случись что с тобой. Но что было бы, если бы ты одержал верх? Сказать? Тебя бы снова заточили в тюрьму! И не в какой-то колодец, куда ненароком может кто-то упасть и скрасить твое одиночество! Тебя бы навечно заперли на вершине ледяной горы! И в итоге, ты бы все равно остался один! Это бы тебя разве устроило?

Инугами просто пожал плечами:

– Я бы попросил о смерти. Окончательной. Я уже достаточно пережил. И да, я считаю, что это и в самом деле важно лишь для меня, – юноша качнул головой, словно встряхиваясь. – Ин-Лу, ты...

Он закрыл рот, чуть не ляпнув: "Ты уйдешь и бросишь меня". Немного собрался с мыслями и продолжил:

– Ты уйдешь в чертоги. А я останусь здесь. Разве нет? Я просто инугами, с которым весело играть.

Эти слова как кинжалом по сердцу резанули Бога Талантов. Лицо на мгновение исказилось болью.

– Ты правда считаешь, что я отношусь к тебе так?

Он смотрел на Хару, а самого внутри разрывала тоска. Она заполнила его и пролилась слезами, прочертившими дорожки на щеках. Он так старался показать этому существу, что тот ему важен. Даже подозревая, что демон решил связать себя с ним из не совсем честных побуждений, все равно доверился. Надеялся, что тот вспомнит, что такое привязанность. Не та, что есть у инугами, не вынужденная. А простая искренняя дружба. Сонхо в который раз вздохнул, но уже сдаваясь.

– Хорошо... Хочешь убить Кайшена – убей. Но это должен быть законный поединок. При свидетелях. Чтобы потом никто не мог призвать тебя к ответственности, и чтобы тебя оставили в покое. Это я бы и посоветовал тебе, скажи ты мне правду. И это советую сейчас... И еще... Если я своими поступками или словами все же разочаровал тебя...

Он замолчал, не в силах продолжить то, что хотел сказать. Просто развернулся и пошел вперед. Инугами стоял и смотрел ему вслед.

– Не разочаровал... – наконец произнес он тихо, опустив взгляд на землю, – но... Я правда не понимаю. Ты сказал, что тебе было бы больно. Почему? Я принес тебе столько неприятностей. Но ты все равно пришел мне на помощь.

По лицу демона потекли слезы. За сотни лет он впервые испытывал столько чувств. И среди них было множество новых, с которыми он не знал как справляться.

– Ты никогда не злился и терпел все мои выходки. Я... Ин-Лу... не бросай меня, – голос дрогнул. Юноша всхлипнул, сглатывая ком в горле.

Сонхо снова остановился. Голос потерял все холодные нотки и стал печальным.

– Встретив тебя, я сначала хотел просто выжить и найти тебе тело, чтобы мы пошли каждый своей дорогой. Но потом... Я вдруг понял, что не могу вот так расстаться с тобой. Я даже дал себе обещание, что, если ты захочешь уйти, то я не буду тебя останавливать, но непременно пойду за тобой... Мы оба виноваты в том, что произошло. Оба были не совсем честны друг с другом и из-за этого наломали дров.

Он хотел сказать что-то еще, но золотая лента, привязанная к мечу вспыхнула, обращая на себя внимание обоих. Небожитель присел на корточки перед лежавшим в траве оружием. Сняв ленту, осмотрел ее, разглаживая пальцами. В ночи она стала казаться совсем обычной. Даже блеск ткани исчез. Совершенно не удивленный столь странным изменениям, он небрежно собрал волосы, повязав их ею.

А вот демон не понял, что произошло. Проверил их связь на всякий случай. Нить никуда не делась. Но казалось, что только что, что-то все же случилось.

– Что такое? – напрягся он.

– Ничего особенного, – спокойно ответил Бог Талантов. – Это всего лишь ответ на твой вопрос, уйду ли я в небесные чертоги, когда все закончится. Нет. Не уйду. Теперь моя клятва не имеет значения. Нарушу я ее или нет, наказания не будет. У меня и так отберут силы, сделав смертным. Ведь я показал свой истинный облик людям. А это строжайше запрещено.

Страх в глазах инугами сменился отчаянием. Он покачнулся и сделал шаг.

"Он не уйдет".

Еще шаг.

"Из-за меня он нарушил закон Небес".

Еще.

"У него отберут силы и сделают смертным".

Все ближе.

"Он потерял все из-за моего эгоизма. А я еще прошу его меня не бросать".

Хару уткнулся лбом меж лопаток юноши, сгорбившись и опустив плечи:

– Прости меня, Ин-Лу.

Он закрыл глаза. С ресниц снова начали срываться соленые капли. Почувствовал, как Сонхо отстранился, а затем облегченно выдохнул, когда тот его обнял.

– Тебе не за что извиняться, – прозвучал мягкий шепот. Гнев Бога Талантов утих. Его смыло слезами инугами. И небожителю даже стало немного совестно, что он довел демона до слез. – Это мое решение. И если бы все повторилось вновь, я поступил бы так же.

Мокрых щек Хару коснулись прохладные ладони, заставив поднять голову. Рубиновые, полные тоски, глаза встретились с серыми, вновь ласковыми.

– Не расстраивайся из-за этого. Не нужно. Я никогда не держался за Небеса, как другие. Для меня ценнее всего те, кто дорог сердцу. А мне... дорог ты.

Плечи инугами задрожали. Он прижал к себе Сонхо и разрыдался. Эмоций было так много, что распахнув рот, Хару беззвучно закричал. Он нужен ему, дорог. Своему богу, которого обидел и подвел. Такому правильному и милосердному, такому самоотверженному. Как он – злобный мстительный дух заслужил его? Почему?...

К старой, заброшенной деревне они шли почти в обнимку. Хару уже успокоился, но все равно цеплялся за локоть Сонхо, и варился в собственном соку. Ему хотелось обернуться волком, но почему-то он робел. Он чувствовал теперь очень явно, каково это – принадлежать кому-то. Это не только взаимная забота, но и взаимная ответственность.

Уже ближе к рассвету они прошли безлюдные дома и поднялись на холм, где возвышался старый особняк.

Большой дом с длинными коридорами и величественной, но дырявой крышей, желания посетить его не вызывал. Но Хару и не собирался туда. Повел небожителя кругом. Там, в просторном дворе за особняком, расположился гостевой домик. Почему-то все еще целый, хоть и в пыли.

Красноватая черепичная крыша была обсыпана древесным мусором и листьями. Раскидистый клен прикрывал домик с севера, а на южной стороне над крыльцом свили гнездо птицы. Каменные стены по низу и углам покрылись мхом и тонкой сеткой вьюнов. Домик походил на жилище какого-нибудь лесного духа. Для инугами место было более, чем сносным, но для бога... Демон засуетился, заверив, что сейчас все быстро приберет. Но Сонхо остановил его. Ему хотелось попробовать самому. Ведь менее, чем через три дня, он лишится этой огромной силы и станет совершенно обычным человеком.

Юноша начертил печать, но с непривычки не рассчитал, и вместо пыли, паутины и сухой листвы сдул тот самый особняк с полуобвалившейся крышей. Хару не шевелился, во все глаза глядя на опустевшее место, а Сонхо, не на шутку перепугавшись и смутившись, спрятал руки за спину и сбивчиво проговорил, что если Сюаню так хочется прибрать все самому, то он, конечно, не будет ему препятствовать. Демон хоть и понимал прекрасно, насколько Ин-Лу сейчас могущественен, но все же не смог сдержать улыбки. Уж очень забавно тот выглядел.

Бамбуковая циновка от сырости немного сгнила, поэтому юношам пришлось расстелить на нее свои верхние одежды.

Инугами дождался, пока Сонхо удобно устроится, и лишь потом, обратившись в пса, свернулся у ног небожителя.

– Сюань. – раздался шепот через несколько минут.

Хару приоткрыл один глаз.

– Сюань... Не мог бы ты лечь чуточку поближе? Солнце еще не взошло, и мне... прохладно. А пользоваться силой... В общем... вдруг я случайно опять что-то сломаю.

Демон фыркнул, вспомнив, как провожал взглядом взмывший в небо дом. Хоть и с некоторой опаской, но все же улегся прямо под боком юноши, а тот сразу же его обнял, зарывшись носом в макушку. Они одновременно облегченно выдохнули. Поняв, что между ними больше нет недомолвок и неловкости, демон и небожитель провалились в долгожданный сон.

***

Кайшен, озлобленный, в грязных потрепанных одеяниях, с царапинами на лице и несколькими неглубокими ранами на теле, торопливо шагал к своему дворцу. В это время в небесном городе было тихо. Боги ещё отдыхали или, наоборот, были заняты праздной жизнью в своих дворцах. Поэтому небожитель никак не ожидал, что из-за угла ему навстречу, сложив руки на груди, выйдет Чин-Хэ.

– Ну надо же, господин! – присвистнул Бог Молчания, вздернув брови в притворном удивлении. – Неужто в ближайшем борделе Поднебесной Вас не поделили девушки, и Вам пришлось от всех них отбиваться? Или прихожане наконец поняли, кто Вы есть на самом деле и познакомили Ваше божественное тело со своими дубинками да вилами?

Кайшен остановился и зашипел, как ядовитый змей:

– Мои верующие никогда от меня не отвернутся. А что до бордельных девиц – они даже мечтать не смеют о моем внимании. Но вот твой друг-предатель, – недобро прищурился Бог Достатка, – волнует меня все больше и больше. Интересное дело. Он, оказывается, водит дружбу с демоном.

– Будто ты – нет, – хмыкнул Линг, став серьезным.

Бог Достатка смотрел на него с пару секунд и в понимании протянул:

– Ооо, ты не удивлен. Значит, ты все же его нашел, но не доставил к Его Величеству. Сколько отступников нынче ходит по небесному городу? – всплеснул небожитель руками.

– Нам с Сонхо с тобой не сравниться.

Линга начинало злить его надменное поведение, за которым скрывалась злость. Окинув Бога Достатка взглядом еще раз, он расплылся в улыбке.

– Что, Бог Талантов оказался не таким слабаком, как ты себе представлял?

– Да, он меня удивил, – согласился Кайшен и достал кисэру.

Закурив, небожитель окутал и себя, и Бога Молчания сизым дымом. Хэ решил, что тот больше ничего не скажет, но внезапно Кайшен продолжил:

– Признаться, я и не предполагал, насколько он труслив и немощен. Чтобы причинить мне хоть какие-то неудобства, этот нерадивый бог предстал перед смертными в попытке стать сильнее. Но и этого оказалось недостаточно. И тогда твой ненаглядный Сонхо поступил, как последний трус. Сбежал.

После этих слов Бог Достатка расхохотался Лингу прямо в лицо.

– И даже... бежать... – задыхался он от смеха, – ему помогли демоны, которых он призвал... Сам он совсем ни на что не годен, а-ха-ха!

Хэ, разозлившись окончательно, взмахнул рукой. Изумрудного цвета рукав взметнулся и, словно плеть, ударил Бога Достатка по лицу. Тот как раз поднес курительную трубку к губам, но мало того, что горящий табак обжег ему щеку, разлетевшись от удара в стороны, так и кисэру выскользнула из руки и, ударившись о камни, раскололась.

– Ох! Прошу прощения! – театральновоскликнул Линг. – Ваш табак настолько сладок, что я, кажется, заметил пчелу и поспешил ее отогнать! Простите мне мою неуклюжесть. Надеюсь, кисэру была не слишком дорогой?

– Ты! – наконец-то взбесился Кайшен и схватил мужчину за ворот его одежд, тут же перейдя на злобный шепот. – Я добьюсь того, чтобы Бога Талантов низвергли. И когда это произойдет, я спущусь в Поднебесную и придушу его голыми руками.

– Ты первым пополнишь ряды смертных, – скрипнул зубами Линг, – за все свои злодеяния.

– Это за какие же?

– Сам знаешь.

Бог Достатка хмыкнул, разжал пальцы и разгладил складки на груди Чин-Хэ, отчего тот брезгливо отшатнулся от него.

– Вы ничего не докажете. Ни ты, ни твой немощный дружок, ни Вейшенг.

Не удостоив Бога Молчания прощальным поклоном, он, горделиво вскинув голову, прошел мимо него и скрылся за воротами своего дворца.

Хэ постоял немного, глядя на золотую роспись на них, затем перевел взгляд на сломанную кисэру и улыбнулся. Он знал, что эта курительная трубка была у Кайшена единственной. Он получил ее еще будучи человеком, убив богатого торговца. Так сильно она ему понравилась. Но тогда никто не подумал на него – знатного юношу, который вполне мог позволить себе купить даже более изысканные вещицы. Именно поэтому Кайшен хранил кисэру по сей день как символ своей безнаказанности.

– Посмотрим, как ты будешь сохранять спокойствие и плести интриги без своего талисмана, – ухмыльнулся Линг и, довольный результатом, отправился к Его Величеству.