Перекресток. Корпоративные новости

― We all gonna die. Улыбаемся и машем! Однако здравствуйте.

Я как ужаленный подскочил на камне, где сидел. Давно не слышал этого мерзенького голоса. А вот Гонерилья, не поведя и бровью, спокойно отозвалась:

― Нейтрино? ― Она выдохнула дым и встала. ― Давно не виделись.

Этот тип ― редкий гость на Перекрестке, и я имею смутное понятие о том, чем он занимается. У него скользкая, туманная должность ― специалист по Закону Подлости. Для меня это «мелкий пакостник, из-за которого шнурки развязываются, а наушники запутываются», но, видно, я не прав. Нейтрино в любимчиках у нижних, Лорд тоже неплохо к нему относится. «Мелкие гадости ведут иногда к большим удачам», ― так Лорд говорит. У Нейтрино это вызывает улыбку во всю смуглую калмыцкую рожу. Он обожает, когда его хвалят.

...Он спрыгнул со скалы и спланировал, раскрыв розовый зонт. Совсем не изменился ― все тот же улыбчивый позер, а волосы торчат так, что любая галка отвалила бы за такое гнездо не меньше сотни птичьих долларов. Приземлившись, Нейтрино принялся поигрывать висящей на шее боевой трубкой. Через нее он плюется иголками. Наверное, они нужны, чтобы прокалывать шины и сбивать с орбит космические спутники.

Нейтрино мельком оглядел меня, будто просто проверял, не выросла ли на мне плесень за время разлуки. Потом он уставился на Гонерилью: изучал куда дольше, начиная с ног, задерживаясь где-то посередине и заканчивая лицом. Она молча ― так, будто ее это совсем не бесит, ― продолжала курить.

― Чмоки в знак приветствия, бэби? ― Он поиграл бровями.

― Пошел ты. ― Гонни вынула сигарету изо рта, и та разом сгорела.

― Не изменилась. ― Нейтрино рассмеялся. ― Привет.

У него краш? Вроде этот тип и краш ― вещи несовместимые. Точнее было бы заметить, что Гонни в узком кругу тех, над кем он не издевается. В отличие от меня.

― Рассказывай. ― Она уселась обратно на камень, положив ногу на ногу. ― Что случилось, почему мы до сих пор не в курсе? Ты ведь здесь для этого, у других времени нет? ― в голосе звякнула обида. Конечно, она предпочла бы новости от Лорда.

― Его и у меня нет. Заскочил случайно. Такая незадача, споткнулся, упал...

Незадача ― его любимое слово. Но случайно? Ага! Пусть Закон Подлости ― в какой-то степени сфера рандома, но Нейтрино как раз случайностям не подвержен. Он всегда все знает и вовремя оказывается в нужных местах.

― Что-то происходит из-за проклятых душ? ― Гонни не дала ему удариться в треп. ― Я чувствовала... недавно вспоминала одну.

Допустим, вспоминала она это лет двадцать назад. Но у нас бывают проблемы со временем. Нейтрино подмигнул:

― Прекрасна и проницательна. Hope, you'll survive.

― Что за французский с нижегородским? ― поморщился я.

Нейтрино вульгарно расхохотался.

― Подцепил от одного смертного симпатяги... ― Он помедлил. Какое-то время бесстыдно разглядывал икры Гонни, а потом без какого-либо перехода продолжил: ― Короче. Детки, слушайте сказочку. Жил на свете, говоря земными словечками, демон. Звали его Валаар, и он был сначала человеком, но вырос в необычных местах, среди надсмертных. В тех местах он украл вещицу, Великую Шахматную Доску, вместилище Хаоса. С доской он стал королем вшивой страны. На тот момент у него было простое человеческое желание ― править миром. Ему достаточно было собрать пятнадцать сильных союзников, заполнив одну из игровых сторон. Приняв этих людей, Хаос наделил бы их сверхсилой. Но те, кого Валаар обокрал, вмешались и смогли его остановить. Не просто остановить ― низвергнуть к нам со всей конурой. Думаю, догадываешься... ― Нейтрино подмигнул Гонни, ― что босс такого кадра не пропустил. Валаар стал демоном, а самое тупое, что юридически он не умер, и сейчас это аукается всем. Работал он успешно, смертные с его подачи натворили дури. Инквизиция, например, ― его проект, он хотел прошерстить бывших воспитателей. Он был очень изобретателен: не всегда заключал тухлые договоры на душу, иногда просто манипулировал обстоятельствами или подсылал к кому-то нечисть. И все бы хорошо, но затем его поперли со скандалом и посадили. Он был тем еще обманщиком.

― Какая незадача, ― подколол его я. ― Вы же все обманщики.

― И я? ― угрожающе прошипела Гонни, и мне пришлось заткнуться.

― Понимаешь, ангелочек, ― Нейтрино посмотрел на меня как на умственно отсталого, ― как и у вас, у нас есть правила. Например, не дурить босса и не плодить моральных парадоксов. А в последнем Валаар был мастер. Среди кучи его очевидно злых дел затерялось несколько крайне спорных.

― Спорно злых? ― переспросила Гонни. Но, судя по ее нервному виду, она начала понимать, в чем суть. Да и я догадался.

― Взять одно из последних, провернутых уже во время отсидки, ― продолжал Нейтрино брезгливо. ― Интересный тип, Джордан Морриган, для прессы ― мистер М. Он создал огромный фонд, помогавший сиротам по всей Америке: тяжелобольных лечили; кого возможно, пристраивали в хорошие семьи; подающим надежды подросткам оплачивали учебу. Среди тех, кто встал на ноги благодаря фонду, были и отличные врачи, и правозащитники, и ученые, и меценаты, и шерифы, и даже один космонавт... осчастливленных сопляков, двинувших человечество вперед, было тысяч шесть. Но вот незадача, ― я передернулся, предчувствуя что-то мерзкое, ― девятерых из тех детишек, в разные годы, Морриган изнасиловал и убил, была у него такая тяга, которую Валаар бережно раздул до неконтролируемой. Ангелочек, ― Нейтрино уставился на меня с кислой улыбкой, ― как думаешь, вашим или нашим положена эта душа?

Я пялился на него молча. Не мог устаканить в голове две цифры. Девять. И Шесть тысяч. Зверски убитые. И спасенные-спасшие.

― Правильно зависаешь. ― Нейтрино щелкнул пальцами. ― Твои зависали так же. И наш. И таких зависаний в истории планетки не одна штука. Там и добрые детки, которых предали, и умники-первооткрыватели, которые откусили слишком много, и сыщики, слетевшие с катушек от несправедливости. Именно такие души...

― Становятся проклятыми, ― тихо закончила Гонни. ― И «ничьими», пока и Верх, и Низ ждут, чья сторона перевесит. Их не берут даже в Город Мертвецов, потому что грехи слишком страшны, а жизни ярки... И перерождать без вердикта обычно запрещено.

Мы переглянулись. Конечно, вспомнили того капитана, которого отсюда быстро выгнали. Похоже, неудачный был эксперимент.

― Да только не совсем ничьими, ― поправил Нейтрино. ― Они отходят Хаосу или тому, кто с Хаосом дружит. Валаар отбирал их для себя, с целью, которую боссы раскусили легко. Заполнить Доску. Но уже на другом уровне. Ее не нашли после низвержения... но он-то знал, где она. Надсмертным она не досталась. Вероятно, он отдал ее Псу или Ворону, своим служкам. А теперь вырвался из Ада на свободу.

― Какого вы его... ― вскипел я. Нейтрино кинул на меня колючий взгляд.

― А сам как думаешь? Это ваше «добавочное поколение». Среди всяких гениев и героев на Землю вернулись и потомки надсмертных. В них дремала память о Валааре ― в старые времена о нем предупреждали всех. И вот, сидя в тюрячке, Валаар нашептывал о себе всем, до кого мог дотянуться... каждое воспоминание делало его сильнее. Пару раз ему везло крупнее: дурачье устраивало ритуалы призыва, конечно, дохлые, чтобы его освободить, но прибавлявшие ему силы. Раз ― и он начал обретать тело. Раз ― и смог ненадолго воплощаться и влиять на людей уже лично. А дальше дело за малым. Одна девчонка рассказала его историю целиком. И сорвала последнюю печать. У людей слова ― сила сильная. Ненавижу, когда они болтают, ну, или книги пишут. Бегали бы с палками, ели бы мамонтов...

Я вздрогнул. Энтропия. Лорд когда-то говорил, что ее просто необходимо повысить... доповышался. Теперь-то ясно, о каких неприятностях он думал.

― Р-р-р... ― Нейтрино скрипнул зубами. ― Валаар уже плотно вплел себя назад в ткань мира, будто и не низвергался. Привычка босса нанимать смертных бесит. Смертные ― ничтожества, какими бы злыми и гениальными они ни были. Им место...

― Да-да-да, в пыточных, давай не будем об этом дискутировать, ― оборвала Гонни. Она грызла ноготь. Никогда за ней такого не замечал. ― А чем... нам грозят шахматы?

― Дерьмом, ― выплюнул Нейтрино. ― Если куча Хаосных соберется в одном месте и одном времени, ремонтом не отделаться. Это дикая энергия, ребята.

― Почему просто не избавиться от него? ― резонно предложил я. ― Ведь на какую-то часть он уже не человек. И нарушил ваши правила...

Нейтрино раздраженно на меня покосился.

― Есть проблема: Хаос правда за него. Он немало хлебнул из Бесконечных Вод.

― Хлебнул... чего?

Ну, были у меня проблемы на зачете по Мирозданию. Ну, содрал у друга. И что?

― Понимаешь, ангелочек, ― неожиданно терпеливо заговорил Нейтрино, ― давай-ка исходить из всем (кроме тебя?) известной истины, что в каждом создании ― смертном, надсмертном, бессмертном, ― есть немного Хаоса. Он ― первоэнергия, основа и горючее. Но ключевое слово ― «немного». Чтобы мы развивались или деградировали, не суть, главное ― чтобы могли меняться. Так вот, Валаар ― не капля Хаоса. Сейчас это чистый Хаос в оболочке из мяса. Его можно убить, это плюс. Но Доска уже приняла его как хозяина, а его жертв ― как фигуры. Если прервать процесс, энергия не рассеется. Она просто взорвется и, поскольку парадоксам способствовало бездействие и ваших, и наших, сильно навредит сразу многим мирам. Наплодит аномалий, изуродует много судеб, угробит сотенку мелких богов, возможно, сделает что-то с ходом времени. Так что это крайний вариант. Нам не позволено трогать Валаара.

― Не позволено? ― Гонерилья прищурилась. ― Кем?

Судя по тухлому виду Нейтрино, вопрос был правильным, а ответ ― неоднозначным.

― Никем, ― отрезал он, и мы легко его поняли.

Значит, вот что Лорд мутит. Устроил весь этот дурдом, скорее всего, прекрасно знал, что психованному типу с шахматной доской повезет...

― Нейтрино, он уже нашел всех? ― Гонерилья оторвала меня от безрадостных мыслей. ― Все души?

Он кивнул:

― Часть ― в годы работы. А многих дособрал уже из тюрьмы; двадцатый век был на тему нечерных-небелых богат. По нашим сведениям, остался ферзь. Королева. И забрать тех, кто попался ранее, все-таки «добавочный период» подпортил ему игру. Лорд хорошо защитил старых проклятых, подарив каждому чистый лист. Но в большинстве своем они этим не воспользовались. ― Губы презрительно дрогнули, по ним я прочел «глупые смертные». Но тут же уголки рта Нейтрино опустились в искренней досаде. ― Их истории повторяются. Чуть иначе, но повторяются. Поэтому ему довольно просто найти их. Многих уже нашел. Гангстера. Художника. Принца. И маньяка того прибрал, и почти всех неперерожденных новичков. Поскольку он работал с ними уже без адских контрактов, мы не можем даже их отследить и... прости Дьявол, защитить.

Мы уныло замолчали. Мысли роились у меня в голове. Шестнадцать душ. Великая Доска, на которой никто никогда не играл. Как же я заблуждался, думая, что Земля, бешено мчащаяся вокруг своей звезды, лишилась секретов. Секреты просто затаились, а теперь лезли отовсюду.

― А все-таки что будет, когда он всех их найдет? ― спросил я.

Нейтрино неожиданно улыбнулся. И в этот раз его безумная улыбка чем-то меня приободрила.

― Он не просто собирает свою половину. Он игрок и хочет, чтобы кто-то собрал вторую. Так что... думаю, попробуем поиграть. Выиграем ― создадим перевес энергий.

― А кто-то ее уже собирает? ― уточнила Гонни. ― Вторую половину? Из кого она должна состоять?

― Да, где записаться? ― полюбопытствовал я. После истории про маньяка-благотворителя Валаар мне особенно не нравился. Я бы ему врезал.

Нейтрино вытаращился на меня, даже, кажется, потеряв дар речи. А потом заржал.

Когда я запустил в него полупустым кофейным стаканчиком, он уже исчез.