Бар «Бараний клык». Рабочий полдень

Зиновий оглядел пустой бар и криво усмехнулся. В непростом офисном мирке «Мироздания» только один тип из топ-менеджмента по-прежнему любил дешевые средневековые спецэффекты: резко обезлюдить забитый зал, явиться в снопе пламени, влететь в окно на драконе или вовсе остановить время. Остальные давно предпочитали обычные деловые визиты, иногда даже заранее оговаривали их по телефону.

― Ну давай уже! ― рявкнул Зиновий, тяжело вздохнув.

Черная портьера колыхнулась. Валаар вошел, бодро помахивая дипломатом.

― Наконец-то тут тихо и не помоечно. Приветствую.

Костюм, лиловая рубашка, галстук, значок ― два лотоса. Лживый интеллигентный лоск. Взгляд будто взвешивал каждую чужую мысль на сверхточных весах и бросал в сторону. Наваливаясь на стойку, Зиновий презрительно отклячил губу: его-то мыслей хлипкие весы бывшего смертного никогда бы не выдержали. Секунды тянулись. Его немо подначивали: «Начинай». И он начал:

― Я тебя не ждал. Кажется, в последний раз ты болтался Внизу и мотал срок, да?

«И тебя не отпускали». Это, увы, значения не имело. У нижних тюрем много общего с тюрьмами смертных: уродливая униформа, мерзкая еда, хорошие шансы стать чьей-то сучкой или грушей. Но в главном они различаются: чтобы освободиться из тюрьмы Ада, ее не обязательно покидать физически. Достаточно начать с лазеек в умах тех, кто на свободе. Валаар с умами работал хорошо и был очень терпелив, за пять веков управился, превратился из бестелесного духа в эту кровь с молоком. Да и Хаос, будь он не ладен...

― Было дело. ― На теме Валаар не задержался, тут же экзальтированно воскликнул: ― Слушай, как я скучал по смертным! По святости и наивности, по цветам зла вроде гордыни и гнева! Ты, вижу, тоже, раз трешься тут и даже посуду сам моешь...

― И почему вас, смертных, так пугает мытье посуды? Прекрасное занятие.

Его проигнорировали. Валаар тоже навалился на стойку и фамильярно подмигнул:

― А знал бы ты, где я сейчас тружусь...

― И где? ― лениво уточнил Зиновий. Ответ он знал, ему скорее была интересна характеристика, которую Валаар даст месту своей работы.

― Готовлю отборных наркодельцов. Блестящих специалистов, сажающих людей на самую страшную дурь. С галлюцинациями на весь экран, всплесками чувств, взрывами мозгов... короче, на книги. Редакторов я учу, во как.

― Какой сленг. ― Зиновий поморщился. ― «Дурь», «взрывы мозгов». Где высокий средневековый слог?

― Там же, где и само Средневековье.

Зиновий кисло кивнул. Клоунада ему надоела. Даже когда Валаар был в штате, выносить его долго не получалось. Его всегда было слишком много. Порой поражало, что, охотясь за душами, он каждый раз изобретал парадоксальные многоходовки, а не просто выпрыгивал из кустов, подхватывал жертву под руку и начинал стендап-шоу.

― Что пришел-то? Зачем распугал мне клиентов? ― Зиновий ухмыльнулся, погладив ладонью полированную стойку. ― Я беден как церковная мышь, работаю за чаевые...

Валаар отзеркалил его ухмылку и прищурился.

― Бедняга. Перед кем кривляешься?

― Перед таким же шутом.

― Ооо. ― Глаза сверкнули. ― Ставишь меня равным себе? Ты? Лестно.

Зиновий только пожал плечами: каждый слышит то, что хочет, и выворачивает как вздумается. Людишки ― особенно. Он прошел к полкам, вернулся с бокалами и коньяком ― самым дешевым, конечно. Транжирить что-то французское он не собирался.

― Юноша, мальчик, деточка, ― как ни в чем не бывало заговорил он, разливая алкоголь, ― крутость твоих яиц не оправдывает вольностей в мой адрес, прикуси язык. И прими бесплатный совет: «Мой дом ― моя крепость». В этой крепости лучше вести себя вежливо. Ты управился с Хаосом. Но, похоже, пока не можешь носить его в кармане.

― Еще смогу. ― Буркнув это, Валаар сграбастал бокал и поднес к носу. ― Такая же дешевка, как большинство соблазнов, которым вы подвергаете смертных?

― Еще дешевле, ― просиял Зиновий. ― А вообще меня всегда это поражало. Ну, как ты неблагодарен даже для смертного. Сначала... ― не чокаясь, он пригубил коньяк, ― тебя, осиротевшего принца, приютили древние чародеи. А ты украл из их святилища вещь, которой стараемся не касаться даже мы, и стал с ней играться. Потом... ― коньяк был терпким, но Зиновий отпил еще, ― Внизу тебя взяли мы, в надежде, что ты принесешь Злу пользу, ибо зло необходимо, но вершить его должны компетентные сотрудники. А ты? Ты стал дурить нам головы, поплатился за это, и вот, снова вылез. Теперь же, ― он плеснул себе еще, ― тебя не устраивает мой коньяк. Свинья.

Его слушали с великим вниманием. Валаар подпер кулаком выбритый подбородок и расплылся в самодовольной улыбке. Бокал он крутил в широких пальцах.

― Не бухти, ― наконец лениво изрек он. ― Я тут просто кое-кого ищу.

― Их здесь нет. И даже если бы были, оставь их в покое.

Наверное, это прозвучало спешно. Возможно, даже нервно.

― Ага, знаешь, кто меня зацепил? Допустим. И знаешь, чем?

Больше Зиновий не придавал интонации никаких оттенков.

― Догадываюсь. Но что бы ты там ни надумал, они не помогут тебе захватить мир.

― Ми-ир? ― протянул Валаар. ― Я что, лох? Считаешь, я буду завоевывать мир, когда столько до меня на этом прокололось? ― Он сделал приличный глоток из бокала.

― Это в твоем духе, насколько я помню. Судя по тому, как ты угробил учителя.

Валаар нисколько не смутился.

― Тогда я был образом и подобием: гордым и безнаказанным. Мир... зачем мне мир? ― Он зевнул и тряхнул рукой, взбалтывая остатки коньяка. ― У меня есть университет, любимые студенты, деньги, в конце концов. И вечность, что не лишено приятности.

― Зачем тогда ты опять собираешь доску? Эти необычные проклятые души...

― Необычные. ― Валаар опять заулыбался. ― Да! Я не выбрасываю старые игрушки и люблю новые! А если эти игрушки еще и живые... Постой, тебе что, жалко?

На этот вопрос он отвечать не собирался. Но кулаки хрустнули.

― Кстати, удивительно... ― Валаар будто призадумался. ― Вы ведь векторы. Противоположности Мироздания. Лорд с семейкой по одну сторону, ты по другую... а иногда так слаженно работаете! Вон как шустро всех попрятали, заперли моего Пса...

Ох уж эти смертные «демоны». Совсем не то, что слепленные из Хаоса, пламени, света и пустоты ледяного космоса ― обычных материалов. Смертные кадры, конечно, знают смертную природу изнутри, но как только речь заходит о чем-то повыше...

― Сразу видно, что у тебя никогда не было своего бизнеса, ― закончил Зиновий желчную мысль. ― В нем тоже нельзя все время ходить стенка на стенку.

― И всё же все вы облажались, ― торжествующе заявил Валаар. ― Куда раньше, чем забегали вокруг меня, как ужаленные зайцы.

― Серьезно? ― Зиновий почесал живот. Если бы эта ходячая бомба не была начинена древней энергией, он бы уже пошел за топором для мяса.

Остатки коньяка исчезли у Валаара в пасти.

― Сам знаешь. То, что Мироздание не прибирает к рукам, уходит в Хаос. А значит, ко мне. Каждая душа. Каждый, кому я милостиво дал сохранить хоть что-то святое, даже когда толкал на адские деяния. И шестнадцать самых ярких... я их... я...

От припадка вдохновения он аж икнул. Зиновий молча ждал.

― Простите проклятого капитана, который всего лишь был жаден до новых горизонтов, ― и злобный псих Валаар оставит его в покое. Бросьте в огонь чокнутого благотворителя, который со своим фондом вылечил, вырастил и пристроил по семьям шесть тысяч сироток, но девятерых из них изнасиловал и убил. Но вам ― тебе тоже, это у вас общее ― захотелось посмотреть. Что они выберут, как будут искупать вину или наоборот, как упадут на дно. В итоге, ― Валаар заговорил горячее, ― вы поплатитесь. Войны не будет, друг мой. Будет вскрытый нарыв, и нарыв этот ― ваши игры. У вас свои шахматы, попроще, но вы ничем не лучше меня. Да еще и сами загоняете себя в ловушки... ― Он подмигнул опять. ― Ну, не расстраивайся. «Добавочное поколение» было неплохой попыткой предложить мне поиграть. Что ж, поиграем.

И он триумфально грохнул пустой бокал на стойку.

― Против кого воюешь? ― сквозь зубы поинтересовался Зиновий. ― Претендуешь на роль третьей силы?

― О нет. Нет, нет! ― Валаар несолидно крутанулся на барном стуле. Тот жалобно заскрипел. ― Просто мы развлечемся. Я все-таки бывшее зло, как говорят людишки, да? ― Он фамильярно подмигнул. ― Демон, черт, бес. А мы любим шутить, да? ― Он начал загибать пальцы, глядя в упор. ― Кого ты там полюбил? Кирилл Романов. Мартина Лукина. Ника Белорецкая. Данила Ленский. Максим Гордеев. Ася Железнякова... ― Улыбка стала сальной. ― Асёна... серпантинка-скалолазка, пусть наконец опустится до уровня нашей грязненькой жизни... хм. Я уже работаю. Над всем этим.

― Ты серьезно веришь, что мне не плевать? ― вырвалось само. И, конечно же, зря.

― Ой ли. Можно тогда я продолжу устраивать им веселую жизнь? И тебе заодно?

Зиновий расхохотался, хотя это был неискренний смех. Давая понять, что разговор окончен, он отступил от стойки, размял спину и вразвалку направился к полке с бутылками. По дороге обернувшись, он небрежно бросил:

― Пошел вон. Иди доставай других. И только сунься сюда еще...

Но в баре и так уже никого не было. Бокал гость прихватил с собой. Ох уж эти люди...