05.07.2006. Саша

«Привет, тетрадка! Записей нет уже недели две. Соскучилась? Ну прости, Марти и Кирилл греются на евросолнце и жрут пиццу, Лёва в работе, Дэн рисует, а Ника ловит условных тренировочных правонарушителей. Да и у меня полно дел. Кроме меня некому заниматься доработкой "Сказок заблудших душ" после редактора. Аська всё забросила, всё. И нас тоже».

Звонила всем Ника: запись Макса нашла она. Уже к восьми компания впервые с «торжественной закладки Бред-коктейля в Дупло» собиралась у Синего Дуба. Успокаивали Асю. Ждали Марти и Крыса. Обычно они не опаздывали на встречи, но вот именно сегодня...

― Где она шляется? У меня экзамен в десять! ― бесилась Ника.

― Это все, что тебе важно? ― сдавленно прошептала Ася.

Саша попыталась ее одернуть:

― Эй, ну что ты...

Плечи подруги снова затряслись; почти в молчании прошло еще минут пять. Наконец знакомая «хонда» притормозила в стороне от детской площадки. Ребята вышли.

― И что за хрень? ― подойдя, кисло поинтересовалась Мартина. Она то и дело зевала. Заметив сидящую на скамеечке Асю, Марти подняла бровь. ― Чего ревешь? И где Пэтух? Я думала, вы там ночку проводите...

Ася задрожала сильнее. Лёва молча достал мобильный и начал набирать номер.

― Правда, где Макс-то? ― спросил Крыс.

Они не понимали, да и как тут понять? А Ника, мявшаяся в стороне от скамейки, наверное, пока не нашла подходящих слов. Значит, искать надо было кому-то другому. Кому-то, кто тоже уже все знал. Ей. И Саша, решившись, тихо произнесла:

― Наверное, подлетает к своей части. Он собирался на север. В ВМФ.

Ася встала и, пройдя к дереву, вынула тетрадь из дупла. Быстро пролистнула, нашла запись Макса, стала читать вслух. Сначала старалась ровно, потом голос задрожал, стали прорываться слезы. Закончив, Ася подняла голову и остановила взгляд на Саше.

― Как ты могла не сказать?

― Он попросил, ― твердо ответила Саша. ― Ты же прочитала сама. Он знал, как вы отреагируете. Не хотел, чтобы его дергали, отговаривали... Ему и так было непросто.

― Опаньки, как он нас, оказывается, любил! ― протянула Марти. ― Забавно. Может, он в таком случае даже рад, что удрал? Будет сам себе хозяин.

Удивительно, но Крыс нахмурился, он был явно не согласен. Поймав его взгляд, Марти желчно скривилась, но не стала развивать тему. И слава богу: так провоцировать ссоры, как она, не умел никто. А ссора сейчас была ни к чему.

― Если бы он был рад, не оставил бы запись, ― возразил Дэн. ― Он решил, что так нам будет лучше. Он всегда сам все решал.

― И, может, он прав, ― неожиданно добавила Ника. Впервые она заговорила громко, наконец справилась с собой. ― Портить праздник не хотел.

― Праздник-хераздник... ― начала Марти, но только махнула рукой. ― Пидор...

― Какая разница, была запись, не было? ― прервала Ася. Она продолжала сжимать в руках тетрадь; губы дрожали. ― Какая разница, хотел или не хотел? Как он мог не попрощаться со мной? И как ты, ― она снова уставилась на Сашу, ― могла не сказать, как? Ты... ты... а он еще говорил, что ты... Чайка. Чайка честная!

Саша не закипела, только оцепенело, равнодушно подумала, что в сериале Ася скорее обозвала бы ее сукой. Потом они бы впились друг другу в волосы. И визжали бы, и катались бы по земле. А через серию мирились бы в туалете, рыдая и обнимаясь. И сошлись бы на мнении, что нравящийся им обеим мальчик ― идиот.

Но это был не сериал.

― Я должна оправдываться, что он меня уломал? ― резко поинтересовалась Саша. ― Да я боялась в глаза тебе смотреть! Я не знала, что делать! Я...

Это было уже не совсем сериально, но тоже неправильно. Неправильно и противно, еще хуже оттого, что по Асиному лицу текли и текли слезы. Слезы боли. Слезы ужаса. Слезы в каком-то смысле из-за нее, из-за Саши. Может, и вправду зря не рассказала? Может, зря не попыталась остановить Пэтуха? Может, растаяла, когда Макс взял ее за руку? Может, дура? Саша устало прикрыла глаза.

― Ты мой друг, ― выдавила Ася. ― Я тебе доверяла! А ты... А ну посмотри на меня!

Но у Саши не получалось открыть глаза. Она молча стояла с прямой спиной, сжимала и разжимала кулаки. Не кричать. Не спорить. И не плакать. Только бы не заплакать.

― Вот не надо на Сашку орать, ладно? ― неожиданно вмешалась Марти. Судя по лошадиному цокоту шпилек, она подошла поближе. ― Ась, Макс не только твой парень, но и наш друг. И мы умеем хранить секреты, мы так привыкли с детства. И если продолжать, я тоже догадывалась, что он что-нибудь выкинет, не сманить его МГУПом. Я догадывалась: он может куда-то уйти. Просто не думала, что вот так.

Саша открыла глаза. Марти стояла рядом. Она уже не выглядела такой мрачной, только тоже постоянно сжимала-разжимала спрятанные за спину кулаки. На руках отчетливо виднелись выступившие вены.

― Правда, Ась. Никто не виноват, что Макс дурень, ― устало заметила Ника. ― В конце концов, это год-два. И я уверена, в случае чего отец заберет его по первому звонку.

Вот только он никогда не позвонит. Не позвонит, даже если его будут там бить, даже если... Саша точно это знала. Ведь глупый Принц из ее сказки был таким же.

― А вдруг... ― Договорить Ася не смогла, зажала рот рукой. Глаза еще были влажными, но слезы больше не текли. Все выплакала. Пыталась держаться.

― Вдруг что? ― напряженно переспросил Дэн. Саша встретилась с ним глазами и потупилась. Они, конечно, подумали об одном и, конечно, не нуждались в ответе.

― Вдруг его там...

Он ведь такой своевольный. Острый на язык. Такой чудаковатый и так громко смеется. Что с ним будет? Какие они ― другие, с кем он будет служить? Прокручивая в голове все новостные репортажи, начинающиеся со слов «В части N убит солдат...», Саша глядела на зернышки асфальта и кусала губы. «А вдруг... вдруг?» ― пульсировало в висках.

― Убьют, покалечат, доведут до суицида, ― продолжала Ася. ― Или...

― Так.

Ее оборвал Крыс. Последнюю пару минут он с независимым видом таращился в небо, прислонившись к стволу дуба, и, казалось, вовсе не слушал разговор. Теперь наконец подошел и встал рядом с Марти, развязно приобняв ее за плечи.

― Не смешите мой скальпель, ребята! ― бодро изрек он. ― Мы ни с кем не воюем и не собираемся. Ась, расслабься. Ну, потусуется Макс на каком-то крейсере. Ну, приведет мозг в норму. Напишет нетленку. Вернется. Это даже полезно. Ничем это ему...

Ася вдруг зло швырнула тетрадь на асфальт, подальше от себя. После этого она вперилась в Кирилла взглядом и выпалила:

― Придурок! Ты... головой стукнулся? Что ты несешь?! Сам там был?

Саша попыталась вспомнить, сколько раз Ася сама заговаривала с Кириллом, не созерцая при этом пол или свою обувь. Пять-шесть, не больше. А сколько раз орала на него? Ни разу, хотя временами он бесил ее так же, как других. Теперь же она явно могла и налететь, и врезать, и начать материться. Ее всю трясло. Трясло как какую-то помешанную психичку. Крыс только холодно пожал плечами, как если бы на него нажужжала муха. Удивительно, но ни острить, ни спорить он не стал и удержал за локоть Марти, развернувшуюся было к подруге с намерением высказаться.

― Не надо, ― тихо попросил Крыс, и Марти промолчала. Он кивнул Асе и сухо ответил: ― Был. В обычной части. Тоже сам пошел. И жив, как видишь.

― Слушай, Ась, ― вмешалась Ника, в которой взыграло обычное чувство справедливости. ― Ты хватила. Перестань. Не тебе одной тревожно за Макса.

― И, ― подал наконец голос Лева, ― кстати, нам всем надо настраиваться на хорошее. На позитив. Чтобы...

Ася развернулась в его сторону и неприятно сощурилась.

― Позитив? Это тебе на работе мозги промывают? Какими-нибудь Карнеги?

Она что, собралась огрызаться на всех? Лева опешил, но тоже не полез спорить, только хмуро глянул на часы: наверное, опаздывал на работу. Саше стало его жаль, да и всех остальных, даже себя. Вот она какая ― взрослая жизнь. Все решения только твои, огребать только тебе. Забавно, что она настигла сразу после «выпускного» восхода.

― Я хочу побыть одна, ― тускло произнесла Ася. ― Идите уже по своим делам. Все.

― Ась, не психуй! ― примирительно обратился к ней Дэн. ― Мы тебя не оставим. Мы...

― Идите! ― повторила Ася на полтона выше. Закашлялась, опять задрожала. ― Я...

― Ася...

― Отстань! Ты же ничем не поможешь ему!

Она покачнулась, как подстреленная. Осела на асфальт, спрятала лицо в острых голых коленках. Занавесилась волосами, обхватила сама себя за плечи. Теперь Ася качалась как маятник. Ее не переставало трясти. Дэн ринулся к ней первым, но подойти не успел: Ася вскинула руку, будто заслонялась, будто он мог ее ударить.

― Я... ― задушенно произнесла она в третий раз. ― Я не хочу с вами так разговаривать. Я не хочу! Уйдите! Уйдите! Я... я же... господи... Да уйдите наконец!

Стало тихо. Саша, поначалу тоже сделавшая к Асе пару шагов, не могла больше сдвинуться с места. Остальные не шевелились.

― А я правда пойду, ― наконец заявила Марти ― демонстративно, бодро, лживо. ― Мне уезжать скоро, а вещи не собраны. Крыс, и тебе тоже! Подбросишь?

― Без проблем, ― так же натянуто откликнулся он.

Двое уступили. Двое поняли. В случае с Асей слова всегда значат именно то, что значат. «Уйдите» значит «уйдите».

― Звякни мне, как придешь в себя. ― Сделав пару шагов, Марти потрепала подругу по плечу. ― Только не сверли во мне дырок глазами. Все будет хорошо. Постарайся дозвониться Максу.

Ася кивнула. Она как окаменела: так и сидела, сжавшись, ссутулившись.

― Может... тебя проводить домой? ― негромко предложил Данила.

А вот он никогда не поймет, не сможет. Ему Ася не ответила даже кивком. Саша заметила, какое выражение мелькнуло у Дэна в глазах, и торопливо отвела взгляд.

«Личное. Опять невольно влезла в личное. Что же мне так везет?»

― Дань, оставь ты ее в покое, ― одернул Лева. ― Пусть человек соберется, да и нам это не помешает. Подвезти до работы? Мне тут машину вернули.

― Спасибо, ― выдавил улыбку Дэн. На Асю он старался больше не смотреть. ― Я уже опаздываю.

Лева кивнул. Проходя через площадку, он наклонился и неуклюже погладил Асю по волосам. Она и на него не отреагировала, но хотя бы не огрызнулась. Лева вздохнул и спрятал руки в карманы.

― Пока, Ась. Ник, могу и тебя довезти, вы же гнездитесь не так далеко?

Ника вернулась в реальность с явным усилием.

― Спасибо, Лёв, ты спасешь. Пока, Ася.

― Саш, а тебя... ― начал Лёва.

Ника прошла мимо Аси, украдкой погладив ту по руке, а Дэн ― не прикоснувшись вовсе, отводя глаза. Кирилл и Мартина успели уехать.

― Саш, ау...

И она упрямо покачала головой.

― Я остаюсь.

― Как знаешь... ― настороженно ответил Лёва, но настаивать не стал.

Черный «хаммер» уехал. Когда стих звук мотора, Ася встала, нетвердо прошла по площадке и села на качели. Там она начала тихонько, почти не отрывая от земли ног, раскачиваться. Голова была все еще опущена, волосы закрывали лицо.

Саша, подобрав тетрадь с асфальта, бережно ее отряхнула. Открыла и стала вчитываться в последние строки Макса. В который раз она убедилась: все было ясно. Решено, и никак не поменять. Вздохнув, Саша вернула тетрадь в дупло и, подойдя к Асе, села на соседние качели.

― Эй...

Ни криков, ни слез. Ася просто смотрела перед собой, не подавая признаков жизни. Тогда Саша тоже начала качаться ― быстрее, сильнее; услышала скрип проржавелых перекладин ― гнетущий, висельный. Забавно: первое открытие после выпускного ― то, что детские качельки иногда могут скрипеть, как орудие казни.

― Ты на седьмом небе, да? ― после нескольких минут тишины спросила Ася.

Саша вздрогнула, остановилась и повернулась к ней.

― Почему?

― У вас с Максом была тайна от меня. ― Голос подруги звучал равнодушно, глаза стали сухими. ― Тайны всегда сближают.

― И с чего это должно было меня радовать?..

― Он тебе нравился. Я же не слепая.

Поражаясь собственному спокойствию, Саша начала носком ботинка вычерчивать что-то на песке. Рисунок был нечеткий, какая-то пузатая клякса.

― В твои планы входит меня за это ненавидеть? ― поинтересовалась Саша, внутренне готовясь к худшему.

Ася покачала головой.

― У меня вообще теперь нет планов. Ничего нет. Я не умею быть... вот так.

― Зря, ― продолжая чертить, ответила Саша. ― Думаю, Макс рассчитывает, вернувшись, застать тебя уже знаменитой.

Ася выпрямилась, прямо посмотрела на нее.

― В смысле?

Саша с усилием улыбнулась.

― Про книгу забыла? Ее же издают! Надо макет утвердить и сдать наконец, Борицина меня все время торопит! Я понимаю, тебе не до того, но...

Взгляд Аси погас так же быстро, как и загорелся.

― Занимайся этим сама.

― А ты утонешь в соплях?

В глазах подруги снова заблестели сдерживаемые слезы.

― А тебе-то что? Я его девушка, я...

― Думаешь, мы не переживаем?

Ася отвернулась.

― Мне все равно.

― Нет. ― Саша слегка перегнулась через качели ей навстречу. ― Не все равно. Иначе ты бы никого не прогнала. Ты...

Раздался задушенный, какой-то серый смех. Потом Ася кивнула.

― Я повела себя как тварь. И продолжу. Держись от меня подальше, Сашка. Как все.

― О Боже... ― Саша обеспокоенно протянула подруге руку, но не дождалась ответного пожатия. Наоборот, Ася отшатнулась и зажмурилась. Саша сдалась: ― Ладно... Думай как хочешь. Но подальше я держаться не буду. Вот еще.

Они замолчали. Саша еще немного покачалась, потом снова начала вычерчивать линии на песке. Теперь она старалась нарисовать что-нибудь определенное. Что-нибудь успокаивающее, например, дерево. Но получалась все равно грязная клякса.

― Ты бы знала, ― начала Саша, собравшись с мыслями, ― каково было ходить за Максом. Пытаться его переубедить, уговорить хотя бы рассказать...

― А ты пыталась?

Саша без колебаний кивнула.

― Не раз. Но он...

― Он упрямый, ― нежно прошептала Ася, покачав головой. ― Упрямый мой...

Твой. Только твой. Саша снова заставила себя улыбнуться и неуверенно протянула руку. На этот раз холодные, подрагивающие пальцы Аси крепко уцепились за ее запястье, будто ища спасения. Вот только от кого она спасалась?

― Я не буду ссориться, ― заговорила Ася. ― И плакать. Буду ждать. Как... могу.

«И она стала ждать, как могла: сбежала на дачу, где играла на саксофоне и читала книги. Где не хотела видеть никого, где на второй день выключила телефон. Может быть, потому что...»

«Я повела себя как тварь. И продолжаю. Пожалуйста, попроси их меня простить».

Такую СМС-ку получила Саша в утро Асиного отъезда. За этим сообщением пришло второе.

«Позаботься о книжке. Это всегда было больше твоё. Твоя растущая вселенная. От меня там только жалкие звездочки. Я очень тебя люблю».

«Моя растущая вселенная. Может, и так. Хотя мне некруто в этой вселенной в одиночестве.

Говорят, когда спишь, мозг улетает в космос. Ты понимаешь и видишь больше, чем с открытыми глазами. Сон ― не просто возможность передохнуть. Это параллельная жизнь, которой ты живешь, покинув привычный мир. Время полетов, поисков и странных встреч.

Мне часто снилось что-то цветное и прикольное, но сюжеты записывать в голову не приходило. Я была для такого слишком ленива, неусидчива. Мне больше нравилось то, что даёт быстрые результаты, спорт, например. Начать книжку предложила Ася, мы с ней вообще любили делиться снами. До сих пор помню: была история, тема ― дворцовые перевороты. Вместо того чтобы слушать про Петров, Елизавет и Анн, я исписала пять листов сказкой про Рыцаря-Лягушку, Лебедя-Профессора и вредную девочку. Я даже попыталась намалевать картинку. Правда, потом я смирилась, пристала к Дэну, и малевал уже он, даже не одну.

Так появился "Календарь снов" (издательство переименовало его прикольнее, в "Сказки заблудших душ"). У Аси тоже были интересные сны, правда, она видела их реже и, как ни странно, они были мрачнее моих. Там в конце вечно кто-то умирал. Или происходило что-то странное, как в одном из последних: про куклу под стеклянным куполом и раздавленную маску. Но они все равно нравятся мне, ее сказки, иногда больше собственных. Классные. Такие жутенькие!

Наш сборник выиграл в литературном конкурсе издательства "Аргус". Его печатают как настоящую книжку сказок, делают целый проект. Наверное, это первое "взрослое" начинание, которое совсем-совсем моё и которым я горжусь. Дело не в том, что нас торжественно хвалили директор школы и учительница литературы. И не в гонораре, который нам обещали, хотя это будут первые наши заработанные деньги. Скорее в том, что, например, сестре Аси правда понравились сказки. Надеюсь, понравятся кому-то еще.

Все позади: я согласовала правку и картинки. А еще в последний момент уговорила редактора впихнуть эпиграф. Не смогла удержаться, взяла кое-что особенное. "Нет места для мрачных помыслов в голове того, кто думает о звездах и вечности". , .

Книжулю хотят выпустить к большому детскому фестивалю, так что уже на днях буду держать ее в руках. Она получится маленькая по формату, рисунок на обложку ― дремлющий месяц с человеческим лицом ― делал Дэн. Я попросила дорисовать еще спящую Землю сзади. Жду-не дождусь! Наверное, тяжеленькая книжуля, бумага такая пухлая, и еще лента-закладка! Когда думаю об этом, мне тепло. Это единственное, от чего мне тепло в последнее время.

Знаешь, тетрадка, не люблю грустить, но, несмотря на разные радости, лето началось плоховато. Ася на нас забила, Марти так обозлилась, что уехала, не попрощавшись, совсем как Макс. То, что Крыс тоже на нас плюнул, меня вроде не удивляет, а все равно обидно. Ну а я... что я? Я бегаю от издательства до дома, переписываюсь изредка с Марти по мылу, готовлюсь к вступительным и только этим отвлекаюсь. Так нельзя. Надо что-то менять».

Белый сенбернар прыгнул на Сашу прямо у выхода и попытался лизнуть.

― Обломов, фу! Обнаглел!

Саша, еле устояв, убрала огромные лапы со своей груди, потом осмотрелась. Как она и ожидала, хозяин невоспитанного зверя ошивался неподалеку: стоял у своей брутальной машины и как ни в чем не бывало ухмылялся во всю небритую физиономию. На левой руке темнела знакомая, но еще не ставшая привычной татуировка ― что-то похожее на метку Пожирателей Смерти, с одним отличием: из височных костей росли птичьи крылья.

― Car for my lady! ― Лева галантно распахнул дверцу. Обломов откликнулся на приглашение раньше Саши: тяжело прыгнул на заднее сидение и развалился там, высунув розовый язык. ― Вот, решил тебя подкинуть. Помню, у тебя была встреча с пиарщиками.

― Ого, спасибо! Как только время нашел? ― удивилась Саша, садясь вперед.

Лева забрался на водительское место и завел мотор. «Хаммер» привычно, громогласно заворчал. Сенбернар его передразнил.

― Короткий день. Зато завтра до десяти химичу, у нас испытания. А вот и сюрпрайз для гения! ― Он, порывшись в сумке у ног, торжественно протянул Саше коробку бельгийских конфет. ― Хотел подарить мишку, но вспомнил, что у моих знакомых девушек игрушки вызывают, в основном, рвотный рефлекс. С завершением РИПа!

― Аааа... ― Саша неловко взяла коробку. ― Спасибо, а что такое РИП?

― Редакционно-издательский процесс, разве не так сокращается?

Саша рассмеялась, хлопнув себя по лбу.

― Ах, ну да.... что-то я запарилась с этой книжкой. Ася же не приехала.

Она тут же пожалела о словах. Еще решит Лёвка, что она жалуется. Или, пытаясь поддержать, скажет что-нибудь в духе «Да, она безответственная инфантилка». Вообще не хотелось задерживаться на унылой теме. Но Лева, видимо, понял все правильно.

― Ты герой, ― заметил он, не сводя взгляда с дороги. ― Хочешь, по такому случаю зависнем в «Бараньем клыке»? Выпьем вина. У Зиновия калифорнийская поставка.

Саша вздохнула и стала открывать коробку с «ракушками» из нежного молочного шоколада. Подцепив одну конфету пальцами и отправив в рот, она наконец сказала:

― Лёв, ты, может, не заметил, но это не совсем моё. Подбрось до дома, устала я как собака.

Лева по-прежнему на нее не смотрел, сосредоточенно вел. Лицо не переменилось, удивления там не было. Саша взяла вторую конфету и поднесла к его губам.

― Это же подарок! ― запротестовал он. Саша хмыкнула:

― Вот именно. Мой подарок. Кого хочу, того и кормлю.

Лева без возражений слопал «ракушку». На какое-то время в машине стало тихо.

― А почему тогда ты туда ходишь? ― наконец спросил он, включая поворотник.

Саша рассеянно глянула вперед. Ответ был, но немного дурацкий. «За компанию». Наверное, взрослые так не говорят и не делают. Лишь подросткам эта самая компания настолько важна, что пойдут с другом хоть на край света. И все же...

― Вам нравится, ― сказала Саша. ― А мне плевать, где проводить время вместе. Это же привычка, как репейник. Я не не люблю «Бараний клык», нет. Просто не пойду туда одна, он ассоциируется у меня исключительно с вами. С восьмеркой.

― Awww. So... cu-u-ute.

Глубокомысленно протянув это, Лева замолчал. Саша не стала заморачиваться подозрениями, не считают ли ее теперь странной дурочкой, не смыслящей в питейных заведениях. Она просто отправила в рот еще конфету и сменила тему.

― Спасибо, обалденный шоколад.

― По-моему, такое куда ценнее цветов, ― заявил Лева, оживляясь. ― Цветов тебе еще надарят, когда твоя книжка станет бестселлером.

― Наша, ― мрачно поправила Саша.

― Sorry. Иногда забываю...

Саша упрямо покачала головой. Ее огорчило, что тема все же всплыла, но теперь ничего было не поделать. Ей точно не хотелось, чтобы Лева, почти не заставший сказки в процессе, остался с неверным впечатлением об их создании.

― Ася сделала немало, ― мягко сказала Саша. ― Придумала идею и потом нашла конкурс. А половина сказок ― ее сны. Просто сейчас она...

― Плюнула, ― констатировал Лева.

Машина, объехав торговый центр, встала в пробке. Саша нахмурилась.

― Ты тоже обиделся?

Лева устало потер переносицу. Саша невольно снова скользнула взглядом по его татуировке, вспомнила, кто рисовал этот эскиз, и улыбнулась.

― Да мне, в общем, все равно, ― произнес Лева. ― Просто не люблю истерик на пустом месте. Армия ― не зона. Я, знаешь, тоже наперекор отцу отслужил, и...

― Когда вы всё успеваете? ― невольно усмехнулась Саша.

Лева подмигнул ей.

― Ну и вот, я в решении Макса ужаса не вижу. Все мы, мужики, там должны побывать рано или поздно. И девчонок туда, чтоб нюни не распускали. И Марти в командиры.

― Лёва! ― возмутилась Саша, взмахнув рукой с очередной конфетой. ― Только ляпни подобное при Аське! И вообще откуда в тебе милитаризм?

Лёва выразительно фыркнул. Машина опять свернула, уже на Сашину улицу.

― Ох уж эта Аська. Она накручивает себя и нас заодно. Меня... ― Его лицо стало мрачным. ― Меня напрягло скорее другое.

― Что?..

Лева сбросил скорость и ненадолго повернул к ней голову.

― Тебя не задело, что Макс написал в самом конце? Про понимание?

Вопрос был ожидаемым. Кто-нибудь должен был его задать, а может, уже и задавал, но не при Саше. Она задумалась, разглядывая конфеты и решая, какую съесть и съесть ли. Наконец неуверенно, тщательно подбирая слова, Саша начала:

― Знаешь, столько всего произошло за последние годы, что я и не претендовала на это, как он сказал... «умение понимать». В итоге ведь оказалось, что даже Ася Макса не понимала, и до сих пор не поняла и не простила, что говорить об...

― Ты понимала его лучше. Мне так казалось.

― Не сравнивала, ― как можно суше откликнулась Саша и поторопилась перескочить на что угодно другое. Коварно хихикнув, она поинтересовалась: ― А ты? Нашел среди нас родственную душу, спасителя-понимателя?

Лева рассмеялся, сам теперь посмотрел на черный рисунок, украшающий его широкую жилистую руку, и, конечно же, сказал то, что и должен был:

― Дэн. Он почти всех понимает, хотя не пытается понять. Меня ― так точно. А вот я его не особенно... ― Он вздохнул. ― Мне еще расти и расти до него.

Ну и какой был смысл спрашивать очевидное? Саша потрепала его по макушке.

― Да не драматизируй. Дорастешь.

Но в этот раз Лева не улыбнулся. Приметив нужный дом, он остановил машину.

― Марти и Кирилл правильно сделали, что уехали. Я бы тоже в отпуск! ― Он убрал руки с руля и потянулся. ― Утащил бы вас всех куда-нибудь на Гавайи. Пить коктейли с танцовщицами. Я, знаешь, ничего бы не пожалел, построил бы здоровенное бунгало на берегу, для вас всех, и...

― Мечтай-мечтай, ― фыркнула Саша.

Она всё глядела на его взлохмаченные волосы и на довольное лицо, с которым не вязалось тоскливое выражение глаз. Лева разглагольствовал о мечтах дурашливо, будто подражая киногерою, стараясь казаться несерьезным. Но, кажется, он переживал. Потому что мечтам предстояло остаться мечтами.

― Ты бы писала. Мы с Крысом клеили бы дамочек. Дэн рисовал бы русалок... ― Лева вдруг нахмурился и, снова выпрямившись, положил ладони обратно на руль. ― На нем лица нет в последнее время. За Аську волнуется.

― Не только он, ― напряженно напомнила Саша.

― Ты же знаешь, о чем я.

Саша посмотрела в окно, на привычные клумбы, разбитые у дома и засаженные люпинами. Ей вспомнилось, как Даня ринулся к Асе на детской площадке, как замер, когда она не позволила подойти, как ушел, не прощаясь. Поразительно... Дэн никогда ничего не умел скрывать. Или даже не пытался?

― Неа. ― Она предостерегающе покачала головой. ― Ничего не знаю и не хочу. И ты, я думаю, тоже. Спасибо, что подвез.

― Пожалуйста...

Лева не продолжил тему, верно истолковав Сашин тон.

― Чаю хочешь? ― уже миролюбивее предложила Саша. ― Мама обещала испечь ягодный пирог. Это редкость, она ненавидит печь.

Конечно, будет забавно, если Лева зайдет к ней. Татуировка наверняка произведет впечатление, да и весь он, своим деловым костюмом и трехдневной щетиной напоминающий помесь депутата и рокера... Но Лёва покачал головой и заявил:

― Не, я к Дэну в магазин. Раз ты отказалась, надо его увезти и споить. Да и должен же он увидеть, в какую татуху вылился его набросок! Пока, my darling, будущий мой светлый гений. Ешь конфеты.

Саша привычно чмокнула Лёву в щеку, перегнувшись через сидение, взъерошила шерсть Обломова и наконец открыла дверцу.

― Пока, Лёв.

«Ха-ха, я будущий гений, да еще светлый. Что ж, посмотрим, что выйдет из книги, вдруг нас ждет успех?

А еще я кое-что поняла и успокоилась. Правильно я все делаю. О чем, о чем... но о понимании своих друзей я больше не рассуждаю. От этого одни проблемы. Даже если понимаешь, ― лучше молчи».