07.05.2006. Саша Пушкина

«Привет, тетрадка! Имя, которое придумал тебе Макс, ― бред-коктейль ― тоже ничего, но я буду звать тебя просто "тетрадка". Не люблю слово "бред".

О чем бы таком тебе рассказать... Придумала! Сегодня же 7-е! 7-е мая. Это знак. Семерка ― мой амулет. По нумерологии, одно из главных чисел. И мама, и папа у меня родились 7-го ― он в апреле, она в январе. А я родилась 9-го, в мае, но все равно. Люблю семёрку. И расскажу я, тетрадка, о лете после 7-го класса.

Короче. Когда я была мелкая, ну, поменьше, чем сейчас, я, как и многие знакомые, мечтала о крутом детском лагере "Остров приключений". Он выезжал на лесистый островок на Волгу. Каждую смену он превращается в отдельную планету, где можно бегать, устраивать дискотеки, плавать и веселиться. Нетландия, только вместо пиратов и фей вожатые и бобры.

Школа каждое лето дарила лучшим ученикам путевки. Узнав об этом, я с начала седьмого класса поставила цель. Сократила годовое количество четверок с семи (роковая цифра!) до трех штук. Провела несколько праздников: все почему-то считают, что я создана быть ведущей. Ну и еще я выиграла пару районных соревнований по бегу, бегаю я, как говорила физручка, лучше страуса. И я получила путевку! Я почти всегда добиваюсь того, чего хочу.

Было крутое лето: в лагере я познакомилась с друзьями. Макс, Ася и Марти потом, в 11-м, начали со мной учиться. До этого были параллели, и об "А" ходили плохие слухи. Попав туда, я поняла, почему. Как бы там ни было, может, мы с ребятами не подружились бы, если бы не "Остров приключений".

Отдых начался с того, что нас разделили на отряды со смешными названиями: "куницы", "кролики", "медведи", "волки", "совы", "ласточки". Зоопарк расселили по корпусам со знаменами. Знамена напоминали знаки факультетов в "Гарри Поттере", только их было больше. Мне не одной так показалось: соседка, едва мы заселились, сказала: "Интересно, а Слизерин есть? Слизерин ― это самые гады". Гадов мы тогда не нашли. Все казались милыми.

Первым крупным событием было традиционное ориентирование: вожатые завели всех глубоко в лес, дали каждой группе по компасу и по карте с маршрутом и удалились к берегу реки ― как говорили знающие, "бухать". А нам предстояло пройти чащу, несколько оврагов, бурелом и найти флаг с эмблемой отряда. Глава нашего, одиннадцатиклассник, очень хотел побыстрее присоединиться к вожатым, там была его девушка. В результате оказалось, что карту он второпях держал неправильно. Мы забрели в болото. К тому времени уже стемнело.

С этого обычно и начинается всё самое интересное. И страшное...»

Саша прихлопнула комара на коленке и перепрыгнула на очередную кочку.

― Антон! Танька! Нам же сюда!

В ответ ― только тяжелый всплеск где-то далеко и пара «ку-ку». Стараясь удержать равновесие, Саша оперлась на деревянный шест, но он тут же начал уходить в жидкую грязь. Болото недовольно забулькало, точно сетуя: «Не буди меня, не буди-и».

― Ээй?! ― позвала Саша еще раз. Продолжая держаться одной рукой за шест, она достала из бокового кармана рюкзака фонарик и посветила вокруг. Никого. ― Вот блин!

Шест уже утоп наполовину. Саша выдернула его и снова посветила фонарем, выбирая кочку понадежнее. Один из широких бугорков, поросших черникой, привлек ее внимание. Она оттолкнулась, прыгнула... и левая нога провалилась в топь.

― Вот бли-и-ин...

Саша выронила фонарик и наугад ткнула шестом вперед. Нащупав почву, попыталась подтянуться и поняла, что вторая нога тоже теряет опору. Решив не тратить силы на вопли и не задумываться, насколько болото глубокое, Саша посильнее налегла на шест. Ну-у же, она же спортсменка! Захрустели ломаемые кем-то ветки, но затем все снова стихло. Видимо, лесные духи не сочли такую неуклюжую спортсменку достойной помощи.

― Ничего, партизаны справлялись ― и я справлюсь... ― пробормотала Саша, сосредоточенно выдергивая ногу из грязной жижи. ― Вот же...

― Справишься. Ну или.. хех... утонешь.

Это ответил лесной дух? Тогда у духа была железная хватка: Сашу кто-то взял за подмышки; от неожиданности она даже не успела испугаться и повторить «вот блин» в третий раз. Ее уверенно потащили вверх. Она наконец выпустила шест и успокоилась.

Оказавшись на твердой почве, Саша попыталась рассмотреть спасителя, но различила лишь силуэт: парень, на голову выше, широкоплечий, в непромокаемой куртке.

― Все хорошо? ― спросил он.

― Да, спасибо. ― Она попыталась очистить от грязи кроссовки. ― И вообще спасибо. А ты кто? Лагерный?..

― Лагерный. Я Макс. Потерялась? А мы здесь того, отдыхаем.

На последнем слове он смачно прихлопнул комара на руке. Получилось угрожающе.

― А где все наши? ― не поняла Саша. ― Уже с вами?

― Фиг знает, ― безмятежно отозвался Макс. ― Наверно, еще ориентируются. ― Прозвучало снисходительно, как «Малыши резвятся». ― Ну, почапали?

― Куда?.. ― опять не поняла Саша.

― Посидишь, посушишь кроссовки. ― Он вручил ей фонарь и взял за другую руку. ― Тут можно споткнуться, посвети. И давай... не навернись.

«Честно, я немножко успела испугаться, думала, утону, как кто-то из героев "А зори здесь тихие". И когда Макс отважно выловил меня из болота, готова была на шею ему кинуться. И боялась: вдруг он сейчас просто исчезнет, как леший какой-то, а я останусь плутать. Но он не исчез. Это было круто».

Лес спал, влажно поскрипывая ветками и вздыхая порывами ветра. Бормотал голосами птиц, шелестел листьями. В остальном была тишина, и Саша с Максом шли молча, не нарушая ее. О чем думал парень, Саша не знала, а сама гадала, что и кто ее ждет. Наконец впереди замаячил теплый рыжий свет, послышались голоса. Девчачьи вроде.

― Кто там? ― спросила Саша, пытаясь через заросли разглядеть фигуры у костра.

― Мои курочки! ― радостно и громко сообщил Максим. ― Две курочки-чернушки и одна курочка-хохлатка.

Одна из фигур сделала резкое движение, и... в парня полетел кусок коры. Он уклонился, снаряд упал в траву. Макс, видимо, удовлетворенный приветствием, потопал на поляну, Саша за ним. Костер горел бодро, плюясь в небо снопами искр. Отблески плясали на траве, на стволах деревьев, на лицах сидевших у огня девчонок. Их и правда было трое.

― Мы думали, ты заблудился, ― строго сказала та, которая кидалась корой. ― Сам ты «курочка». Детский сад, трусы на лямках!

Она устроилась, подложив под спину рюкзак, а сейчас приподнялась на локте. На поляне было светло, и Саша разглядела: глаза у нее темно-зеленые, а ресницы длиннющие, угольно черные. Накрашенные или свои? Вообще девчонка была красивая: высокая, с кудрями до поясницы. Выглядела на шестнадцать, старше остальных. Особенно из-за груди, которая... которой... как с такой живут вообще? Бегают, например?

― Макс, где ты был? Мы волновались!

Это пролепетала вторая девочка, кутавшаяся в свитер. Ее высокие светлые хвосты колыхались при каждом движении. Серые глазищи остановились на Саше, девчонка открыла рот для нового вопроса, но Макс уже уселся рядом и начал отвечать на первый:

― Я занимался работой, которая не нравилась еще Маршаку.

― Чего? ― не поняла та, но рядом тут же раздался хрипловатый голос:

― Ох, нелегкая это работа ― из болота тащить бегемота. Это не Маршак, это Чуковский. Так-так. Вижу, ты привел нам жертву, Максик. Вовремя, сейчас есть будем.

Третья незнакомка сидела ближе всех к костру и жарила сосиски на длинных шампурах. Сейчас она обернулась через плечо и улыбнулась тонкими, ярко накрашенными губами. В зрачках девчонки играли отблески огня, придавая острому лицу безумное выражение. Впечатление довершали встрепанные, жидкие темные волосы и худые руки с непропорциональными кистями. Инопланетянка какая-то или...

― Да, правда, Макс, это еще кто? Из какого отряда? ― лениво поинтересовалась первая девушка, садясь и откидывая за плечо тяжелую прядь. ― Диверсантка?

― Я куница, ― подала голос Саша. ― А вы все кто?

― Ласточки, ― отозвалась та. ― Что ты здесь делаешь? Нельзя, чтоб нас кто-то спалил, ясно? Мы сейчас тоже должны мерзнуть в потемках с этими идиотами.

Она явно наезжала. Саша нахмурилась, но не успела ответить.

― Никусь, расслабься, ― зевнула инопланетянка. ― Это новенькая. Эй, куница, ты отбилась от своих? ― Она отодвинулась от костра, начала снимать сосиски и раскладывать их на куске фольги. ― Есть хочешь? Устала? Я вроде тебя уже видела, не? Ты не из 363-й школы? Как тебя зовут?

Саша быстро выгребла из потока слов вопросы, представилась и добавила:

― Я учусь в 7-м «Б», в 363.

Девчонка без удивления кивнула.

― А мы из «А». «Адские ашки», как говорят. Я Мартина. Ну, по паспарту Марина, но я с детства привыкла, поэтому можешь звать меня Марти. Вот эта злобная ласточка ― Ника. На самом деле она добрая, просто замкапитана. Это Ася, ― она указала на светловолосую девчонку. ― Ну и Максик, наш Пэтух.

«Пэтух», потянувшийся за сосиской, подмигнул. В свете костра Саша наконец рассмотрела лохматый ежик его русых волос и серо-голубые глаза, прямой нос и невыразительное, но живое лицо. На шнурке на шее Макса висел крестик. Глядя на него, Саша вспомнила почему-то одну из любимых книг, «Алые паруса». В издании было много картинок, даже портрет Грея. Нарисованный Грей ― утонченный аристократ ― совсем не напоминал Макса. Но Саша-то видела Грея другим. И Грей в ее воображении был похож на этого веселого парня. Парня, которому так хотелось улыбнуться в ответ.

«Не скажу, что они сразу мне понравились и я поняла: вот мои друзья до гроба. Нет, ничего подобного. Подумала я совсем другое.

Ника ― задавака, смотрит противно. Я намного позже поняла, что другого выражения лица у нее почти не бывает, из-за тяжелых век, глубоких глаз и четко очерченных губ. Ася ― пугливая тихоня, чего она так жмется к Максу, боится, что украдут? Я еще не знала, как ей трудно заводить друзей. А Марти странная. Ведьма с летающей тарелки ― угловатая, растрепанная. И чего на троих один парень? Симпатичный, конечно, но один...

Да еще и эти "адские ашки ". Нашла компашку. Нет, я не испугалась, в конце концов, это были всего-навсего мои ровесники с параллели... Но говорили о них мутно, наша классная, Сюзанна Геннадьевна, попросила с ними не общаться после того, как на замене они довели ее до слез. "Дикие дети", ― бормотала она, капая себе карвалол. Что я знала про ашек? У них была успеваемость лучше, чем у нас, а еще они, как всем казалось, здорово пели на праздниках. Вообще правда здорово: до сих пор помню их «Нам нужна одна победа», на 9 мая этого года, мурашки по коже от голосов, будто какие-то валькирии поют. Но тут хорошее заканчивалось. Ашки постоянно дрались и ругались; их девочки, самые богатые, стебали всех, кто плохо одевался; мальчики приставали к пятиклассницам, а еще были какие-то (если б я знала!) "ментовские волчата, которым всех лупить можно!" Ну... такое. Мы, бэшки, с ашками и не общались, отлично дружили между собой, параллели сторонились, хотя несколько наших парней забили их парням стрелку из-за Сюзанночки... судя по их разбитым лицам на следующий день, зря.

Про все это я успела вспомнить. И поняла, что, вообще-то, забавно: те самые "ашки" сидят рядом и предлагают мне сосиски! Улыбающаяся Мартина с острым шампуром в руках, здоровенный Макс, Ника, в глазах которой теперь, когда она пододвинулась, блестит пламя... и тихая незаметная Ася. "Адские дети"? Да подумаешь. Я вообще не уверена, что ад существует, а если и существует, вряд ли из него вылезают, чтобы ходить в школу. Я мысленно хихикнула и взяла сосиску. Нереально вкусную и пахнущую ёлкой!»

Марти была в сережках-ключиках. Их латунные спинки ловили блики костра. Она перехватила задумчивый Сашин взгляд и сказала:

― Людям почему-то нравится этот символ ― ключ. Даже если они понятия не имеют, какой замок этот ключ открывает. Может, просто надеются, что хоть где-нибудь такой замок есть и за дверкой лучше, чем в окружающем дерьме. Забавно, да?

― Наверно, замок правда есть... ― неловко пробормотала Саша.

― А ты так уверена, что за дверью что-то хорошее? ― Марти прищурилась.

― А ты уверена, что плохое?

― Я всегда верю в худшее. Так удобнее жить, меньше расстраиваешься.

Марти улыбнулась, полезла в рюкзак и извлекла сначала термос, потом стаканы и, наконец, бутылку и штопор, которые вручила Максу:

― Кто что будет? Кагор хороший, крымский.

― Чай, ― сказала Ася. ― Вдруг еще кто-то придет, а мы тут...

― Пьянствуем, ― закончил Макс, продолжая жевать и передавая открытую бутылку обратно. ― Аська трусиха! Марти, мне винища.

― Сам ты!.. ― обиделась Ася. ― Я...

― Давайте сначала разберемся. ― Ника продолжала рассматривать Сашу. ― С тобой есть кто-то еще? Что ты здесь забыла, на болотах? Их нет в маршрутах.

― Наш главный ― придурок, ― честно ответила Саша. ― Я не знаю, где они. Наверно, уперлись в другую сторону. Я заблудилась.

― Наоборот, это они лошары, ― рассмеялась Марти, передавая ей стакан с вином.

Саша отказалась:

― Спасибо, я не пью. А почему наоборот?

― Так лучше? ― Мартина одним глотком осушила стакан наполовину и снова протянула. ― Ну, для согрева, как мой папа говорит! Если что, я без герпеса и ВПЧ.

Было неловко. Саша решила больше не выбиваться и сделала глоток; кагор оказался сладким и правда согрел. Но горло защипало. Если вино такое, то водка-то какая?

― Оой! ― Она торопливо закусила сосиской. ― Так почему наоборот?

― Потому что вожатые бухают на левом берегу в полукилометре отсюда, через опушку, ― сказал Макс, с удовольствием вытягивая ноги. ― Вы кругами ходили. Так специально маршруты строят, чтоб подольше.

Саша повертела головой, пытаясь хотя бы понять, откуда пришла.

― Отлично, куницы опоздают и не найдут флаг, ― заявила Ника.

― Не, последними будут медведи, как всегда, ― возразила Марти.

― Я бы поставил на кроликов, ― прокомментировал Макс. ― У них Белкевич капитан, а он даже баскетболе кольцо свое забывает.

― А какими будут ласточки, если вы вообще не проходите маршрут? ― поинтересовалась Саша. Ника фыркнула:

― Ласточки всегда будут первыми. Мы ездим в «Остров Приключений» уже третий год, а капитанша Катя ― девушка вожатого Яши. Флаг мы нашли за пятнадцать минут.

― А где остальные ласточки?

Ника и Марти переглянулись. Кажется, им было забавно объяснять простые вещи.

― На берегу. Мы привыкли, что команды блуждают долго. Сейчас еще посидим и пойдем туда, начнут подтягиваться волки и олени. А когда все допрутся, будем топить проигравшую команду в речке!

Все трое рассмеялись, предвкушая веселое зрелище. Саше это не понравилось.

― А вам не кажется, что тупо ― такие соревнования делать? А если что-то случится? Мы без присмотра ходим. Я вот утонуть могла!

― Не бывает такого, ― пожал плечами Максим и, порывшись в карманах, вытащил мобильник. Набрал номер и, дождавшись ответа, радостно забасил: ― Алё, Яш, куницы, по ходу, заплутали, вышли кого, а? Одну мы, кстати, в плен взяли, че нам за это будет? Ниче? Обидно! ― Он нажал отбой и снова развалился на траве. ― Кайф! Весь лагерь бы так... не люблю самодеятельность. Всю эту пионерскую хрень...

― Не валяйся на земле! ― Ася сердито дернула его за руку.

― Хочу и валяюсь, нечего командовать.

Она ткнула его в бок, и он все-таки поднялся, буркнув:

― Вечно ты ко мне пристаешь. Ну не будет у меня детей, тебе-то что?

«Так я и поняла, кто в этой компании кому нравится. Нет, не скажу, что загрустила, я ожидала подобного. Это просто. Я не гений в психологии парней, но наверняка когда дружишь с тремя разными симпатичными девчонками, в одну неизбежно влюбишься... не знаю. Может, в универе мы изучим теорию вероятности и я предложу преподу такую задачку. Самой мне ее не решить».

Марти вытащила из кармана пачку сигарет.

― Никто не против? ― Она выудила одну и принялась прикуривать от костра.

― Ты куришь? Давно? ― удивилась Саша.

― Это она пафосничает. ― Макс зевнул и схватил очередную, кажется, пятую сосиску. ― Выпендривается, короче. Хотя у нас многие по-крупному дымят.

― Не выпендриваюсь я. Расслабляюсь. ― Марти затянулась и с наслаждением выдохнула дым к небу. ― Ба-а-алуюсь.

Больше она ничего не сказала и улеглась на траву, закрыв глаза. Вид у нее стал более мирный, хотя что-то все равно казалось странным, дисгармоничным.

― Я еще съем, ладно? ― Ника хищно впилась зубами в сосиску. ― Они вау!

― Толстей, Белорецкая, толстей! ― хихикнула Ася и поежилась. ― Холодновато.

Макс снял куртку и набросил ей на плечи. Она благодарно улыбнулась и прислонилась к нему. Высокий хвост защекотал Максу щеку, тот, фыркая, сдул его в сторону.

― Знаете, ребята, ― снова подала голос Марти, ― в такие вечера я понимаю, что иметь друзей прикольно. Да и жить вообще... ничего так.

Она по-прежнему лежала и не сводила глаз с вылетавшего изо рта сизого дыма. Ника отобрала сигарету и кинула в костер.

― Хватит, подруга. Сядь, не кури, тебе еще рожать и всё такое. Давай допьем вино.

Марти сморщила нос, но все же села.

― Давай. Макс, будешь?

― Не, ― отозвался он, опять сдувая Асин хвост.

Мартина разлила остатки вина пополам и чокнулась с Никой, затем слегка коснулась своим стаканчиком стоявшего рядом с Асей термоса.

― За нас. И за тебя, Сашка. ― Девчонки отсалютовали ей.

Саша как-то опешила. За нее еще никогда не пили, не считать же тосты взрослых на днях рождения? Тем более странно, когда за тебя вдруг ни с того ни с сего пьют незнакомые люди. Твои ровесницы. Твои странные ровесницы. И это было... приятно?

― Звезд много, ― сказала Ася, подняв голову. ― Лето хорошее будет.

― Когда повзрослеем, перестанем смотреть на них, да? ― Марти ответила невпопад, грустно, и, вылив несколько капель вина в костер, добавила: ― Жаль. ― И как ни в чем не бывало принялась за сосиску. По подбородку потек блестящий жир.

― Хрю-хрю, ― сказала Ася.

Мартина расхохоталась, запрокинув голову, а потом дурашливо завыла волком.

«Разговоры у них тоже были странные. Не привыкла я к таким, только в книжках герои рассуждают о звездах. Мои одноклассники чаще говорили о фильмах, о шмотках, о музыкальных группах и журналах.

Эти ребята любили другие темы. Может, в ад их записали из-за этого?»

― А ты хочешь повзрослеть? ― Марти убрала в рюкзак пустую бутылку и теперь, усевшись по-турецки и слегка покачиваясь, внимательно смотрела на Сашу.

― А что значит повзрослеть? Ты, наверно, взрослая, раз куришь и пьешь?

Мартина усмехнулась. Вряд ли обиделась, но взгляд у нее стал изучающий, колючий.

― Наоборот, это от того, что я еще «савсэээм дэва», как говорит физик. ― Она улыбнулась. ― Мы малявки, потому и правила нарушаем. Так что, хочешь?

― Не знаю, ― честно сказала Саша. ― Всегда считала, что идет, как идет. Повзрослею ― что-то пойму, неважно, буду я этого хотеть или нет. А что-то понимать перестану, хотя очень хотелось бы понимать всегда и все. Но про звезды постараюсь все-таки не забывать. Они ведь всегда рядом. Единственное, что всегда рядом.

― Я тоже, ― сказал вдруг Максим. ― Все говно оттого, что забывают важное.

― Хотелось бы мне быть так в этом уверенной, ― покачала головой Марти. ― А ты, Ника, как думаешь?

― Я думаю, ― сказала Ника, откладывая шампур и вытирая губы, ― что причина всего «говна» ― человеческий долбоебизм. Забывать нельзя только про окружающих, про остальное ― сколько душе угодно. А вообще, хорош пиздеть, а? ― Она дотянулась до термоса и хлебнула чая. ― Собираться пора, спалимся.

Макс вытащил большую бутылку с водой и начал заливать уголья, Марти, Ника и Ася тем временем запихивали оставшиеся вещи в рюкзаки.

― Гоу! ― скомандовала Ника, вскочив. ― Пошли, куница!

Она двинулась вперед, Макс и Ася тоже ускорили шаг. Мартина подняла голову и посмотрела вверх. Саша услышала, как она тихо сказала:

― Однажды я буду совсем взрослая, буду сидеть на причале у моря и смотреть... и все будет не так. Но я не забуду.

Она сделала еще несколько шагов и обернулась:

― Шевелись, чего стоишь? ― Тут она поняла, что ее услышали, и рассмеялась. ― Если бы сейчас с неба упала звезда и мы загадали желания, получилось бы совсем как в паршивом американском фильме. Хорошо, что жизнь не кино, да? Пошли.

Саша подождала, пока Марти скроется за елями, и пробормотала:

― Я тоже не забуду.

Уходя, она еще раз глянула вверх. Мартина была права, все звезды прочно сидели в своих небесных гнездах: Голливуд где-то очень далеко спокойно засыпал. А может, изобретал новые сюжеты.