Глава 30

Глава 30. …театр абсурдаЯ люблю таких, как ты, это мое проклятие.Амели Рахим, МУСОР,«Любимая»Марго стояла около двери кабинета Келли и нервно стучала ногой, прогоняя в голове фрагменты вчерашнего разговора со своим уже бывшим женихом. Потянулась левой рукой к пальцам правой, чтобы машинально прокрутить помолвочное кольцо, но наткнулась на пустоту. Еще одна пустота, но неизмеримая никакими земными мерилами, вчера разверзлась у нее в душе.Вчера Марго сначала не поверила рассказу Иры. Защитная реакция: это же полный бред, этого не может быть. Ее жених, с которым она готовилась связать свою жизнь, не был образцовым молодым человеком, но и насильником оказаться не мог. Он, конечно, тот еще эгоистичный и заносчивый засранец, с ним тяжело, они часто скандалили, но Генри никогда не был настолько ужасным человеком… А потом Марго еще раз посмотрела на Иру и поняла, что эта девочка с потухшим серо-голубым взглядом и такими же синяками под глазами из-за бессонных ночей врать не может. И с каждым ее словом Генри раскрывался все с новой и новой стороны, каждая из которой была еще темнее и отвратительнее предыдущей. Бедная девочка… Те фото были лишь вершиной айсберга…Проводив Иру взглядом, Марго написала Генри, что нужно поговорить. Ответ пришел быстро. Грант написал, что он у себя в комнате.Марго добралась до кампуса на силе своего праведного гнева. Дверь она открыла одной из злополучных карт от всех дверей. Хотя у многих стаффов и были такие, их редко использовали, чтобы без спроса зайти друг к другу. И вот перед Марго Грант. Сидит на кровати по-турецки, а спиной прислонившись к стене. Как ни в чем не бывало залипает в соцсети. Сама невинность. Как будто это не он превратил жизнь девочки в настоящий кошмар и поломал ей психику, просто потому что… Почему? Марго собиралась найти ответ на этот вопрос.И как за такой ангельской внешностью могла скрываться дьявольская натура? Марго невольно вспомнила, как миссис Грант показывала ей детские фото своего сына (есть во всех мамах, не важно, в какой стране они живут, что-то общее). Генри на них выглядел как настоящий купидончик – розовощекий, голубоглазый, с золотыми кудряшками. От этих воспоминаний подступил ком к горлу. Миссис Грант всегда относилась к Марго как к собственной дочери и была светлейшей души человеком, каково ей будет узнать, что ее сын?..– Что за разговор, малышка? – Генри поднял глаза, и Марго будто ударило током. Как же он похож на Нечаева… или Нечаев на него… или они друг на друга?А ведь Илья ей когда-то нравился. Пусть в школе она надежно скрывала свои чувства, но в душе тогда еще теплился уголек надежды, готовый в любой момент разгореться в самый настоящий огонь любви. Но это было еще до того, как Нечаев пустился во все тяжкие… и до того, как изнасиловал ее лучшую подругу. После чего тот уголек превратился в огненный смерч всепоглощающей ненависти. А сейчас перед Марго сидела точная копия Ильи – Генри. Которого она любила, болезненно и нездорово, каждой клеточкой своего тела ощущая отраву этих токсичных отношений. От которого хотела сбежать, но что-то ее вечно останавливало. И она даже знала что – деньги. И от этого становилось мерзко от самой себя вдвойне.Неужели это ее проклятие?.. Любить таких, как они? Может, правы были те, кто говорил, что в жизни мы любим только раз, а дальше ищем лишь похожих? Если это так, то она готова умереть прямо здесь, чтобы больше не испытывать никогда эйфории влюбленности и боли падения, когда понимаешь, кем все это время был дорогой тебе человек. Или же начать сторониться всех мужчин и больше никогда ни за что не влюбляться.Марго не заметила, как на глаза опустилась пелена слез и как отдельные слезинки начали срываться с ресниц, чтобы скатиться по щекам. Зато это заметил Генри, который тут же подскочил со своего места и оказался перед ней.– Малышка, что случилось? – Он вытер ей слезы, и это прикосновение вывело Марго из ступора и размышлений. Она резко откинула его руку.– Не трогай меня. После того, что ты сделал… Я все знаю.– Не понимаю, о чем ты. Ты какая-то странная сегодня. Может, у тебя?..– Одна шутка про ПМС, и ты труп. Но я тебя и без шуток готова убить. – Марго сдерживала себя из последних сил, но чувствовала, что еще немного, и ее английская речь станет сильно разбавленной исконно русским матом, прямо как пиво в недорогих пабах – водой и спиртом сомнительного происхождения и качества. Скудные английские ругательства не могли в полной мере выразить широту ее недовольной русской души.– Да что я тебе сделал?– Мне? – Марго издала нервный смешок. – Ничего… просто… изменял, к тому же с несовершеннолетней.– Черт, все же эта сучка проболталась.Марго тут же отвесила ему звонкую пощечину, Грант пошатнулся от неожиданности и потер щеку. Марго всегда была излишне эмоциональной и могла распустить руки. Впрочем, ничего удивительного не произошло.– Да, девочка, которую ты насиловал и запугивал на протяжении недели, нашла в себе силы все рассказала мне. Какая неприятная неожиданность, не правда ли?– Я бы не назвал это так. – Марго не нашла, что ответить, и лишь вопросительно посмотрела на Генри, что он расценил как знак продолжать. – Понимаю, тебя задели измены. Но называть меня насильником я не позволю. Она была не против, ей все понра…Марго хотела прервать этот монолог новой пощечиной. Контрольной. Видимо, с первого раза Грант ничего не понял, но он успел перехватить ее руку и сжал запястье сильнее, чем следовало бы.– Пусти, – прошипела Марго от боли.– Только когда ты поймешь, что со мной так себя вести не стоит. – Генри еще сильнее сжал запястье. Возможно, у Марго останутся синяки, плевать.– Ты, блять, серьезно?! Еще условия ставить мне вздумал?! – Марго попыталась высвободить руку, но сделала себе еще больнее. – Ты сам хоть понимаешь, что рассказываешь мне о том, как насиловал несовершеннолетнюю девочку? Она ребенок, Генри! А я твоя невеста, привет! – Она помахала у него перед носом свободной рукой. – Да что за пиздец и ебаный театр абсурда?! – Последние слова она в сердцах выпалила на русском, зная, что Грант их не поймет.– Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты говоришь на этом варварском языке. Тебе не идет, малышка. – Генри отпустил ее руку, Марго тут же потерла больное запястье.– А тебе не идет быть уродом, который не может удержать свой член в штанах! Да чтоб он у тебя отсох!– Хватит пустых обвинений. Мне начинает казаться, что ты сходишь с ума.– Господи… да мне уже плевать, что там тебе кажется! Да, я сумасшедшая. Но только потому, что решила связать свою жизнь с тобой! – Марго прикрыла лицо рукой, чтоб Грант не увидел ее слезы. – А теперь, пожалуйста, ответь. Зачем все это было? Почему?Лучше бы она не слышала его слова, не видела его лица, не могла сама ничего ответить. Если бы можно было на время отключить все органы чувств, она смело нажала бы на эту кнопку. Марго хотела бы поскорее забыть его слова, выкинуть из головы, достать волшебной палочкой, прямо как в «Гарри Поттере», и запечатать во флакон. Но такое не забывается…Генри очень ловко переложил всю вину на хрупкие плечи Марго и Иры.Якобы первая перестала уделять ему внимание, стала его избегать, постоянно прикрываясь работой и усталостью. А на что она вообще рассчитывала, отказывая изо дня в день? Он же мужчина, у него есть потребности. Не даст одна, даст другая.А вторая очень вовремя оказалась рядом. И, если верить Гранту, сама хотела его внимания и была совершенно не против близости. И никакой она не ребенок. Неужели Марго не видела сама, как эта девочка выглядела, как себя вела, как ярко красилась и как вызывающе одевалась?Марго думала, что все его слова – какая-то несмешная шутка, розыгрыш. Что так не бывает в жизни, что это какое-то дурацкое клише. Что сейчас появятся люди с камерами, в комнату зайдет Ира и что все это откажется одной большой подставой. Ха-ха, купилась, Маргарита! Но этого так и не случилось.Как же сложно достучаться до человека, когда он отказывается верить, что его поступки выходят за пределы адекватного и нормального. В его действиях и словах действительно была логика, но такая примитивная и извращенная, что Марго хотелось плакать от беспомощности и отчаяния.Она пыталась играть в спасительницу его души, понять причины и мотивы, добиться раскаяния и сожаления, но не было никаких причин и мотивов, только сплошные «а что такого?» и «почему нет?». Измены для него значили не больше чем поесть в ресторане, когда надоест домашняя еда. А насильником он себя и вовсе не считал. О каком раскаянии может идти речь?Они не первый год были вместе, и Генри выглядел всегда… нормальным? В той или иной степени. Или… нет? Вот что бывает, когда из раза в раз закрываешь глаза на все ярко-алые флаги, ради собственной выгоды думая, что обязательно стерпится-слюбится.Нужно было поговорить с Келли еще вчера, но Грант отнял слишком много времени. Несколько лет жизни и целый вечер. Когда Марго выбежала, чуть ли не плача, из кампуса, увидела, как машина начальницы уже выезжает с парковки.Пока Марго стояла под дверью, отрывки разговора хаотичными вспышками проносились в голове. Они будто разговаривали на разных языках, но родным для Генри английском Марго владела в совершенстве.«…сама искала встречи со мной…»«…кампус не такой уж и большой!»«…все нравилось…»«Как же я тебя ненавижу!»«…не сказала нет»«Уверена, она и не соглашалась…»«Малышка, ты сама в этом виновата…»«…чтоб ты сдох!»«Стонала…»«Ты, блять, серьезно?!»«У меня есть потребности».«Таких, как ты, кастрировать надо, и потребности тут же уйдут».«Она тоже хороша, ты видела ее мини-юбки и топы? Она хотела».«Замолчи! Замолчи! Замолчи!»«Да не кричи ты так, все равно сейчас помиримся. Всегда миримся».– Марго? – Голос Келли, подошедшей к своему кабинету, выдернул девушку из не самых приятных воспоминаний недавнего прошлого. – Почему ты не в форме?– У меня выходной сегодня, – сухо ответила та.– Да? – удивилась начальница школы.– Да. Бывает и такое. За лето ни одного выходного не взяла, решила, что нужно что-то менять.– Вот как? Я так понимаю, ты о чем-то хочешь поговорить, – скорее утвердительно, нежели вопросительно ответила Келли.– Да, но это разговор с глазу на глаз.– Хорошо, – Келли провернула пару раз ключ в замке и открыла дверь, – проходи. – Она кивнула в сторону кабинета.Стоило Келли сесть за стол и включить компьютер, Марго без лишних прелюдий перешла сразу к сути. Начальница школы слушала свою сотрудницу с таким невозмутимым видом, будто ей рассказывали не о совращении несовершеннолетней и череде изнасилований в стенах кампуса, а об одном-единственном случае, когда дети не разошлись по комнатам после отбоя.– Ладно. А от меня ты что хочешь? – Келли скрестила руки на груди.– Эм… – Не такой реакции Марго ожидала. Удар о стену безразличия разом раздробил все кости в ее теле. – Каких-то действий? Принятия мер? Это же ваша школа. Ваша ученица. Ваш сотрудник.– И твой бойфренд, – хмыкнула Келли.– Бывший жених, – поправила Марго и вскипела. С какой это стати ответственность за поступки Генри перелегла на ее плечи?! Что это за всеобщая тенденция, чуть что, ее винить?!– Ладно. А где сейчас эта девочка?– Улетела домой. Вчера.– Тогда я точно бессильна.– Но Генри?..– У тебя нет доказательств. Слова ничего не значат. Нет девочки – нет проблем.– Вы это серьезно?.. – еле прошептала Марго, хотя все ее нутро хотело вопить от несправедливости. Она не верила своим ушам. Келли, которая отчитывала и увольняла сотрудников за любую, самую мелкую, провинность сейчас, когда ситуация требовала ее вмешательства, не собиралась никак действовать. Тогда зачем были все эти показательные порки? Устрашение ради устрашения?– Вполне.– Не школа, а блядский цирк какой-то…– Прости? – не поняла другой язык Келли.– А? – До Марго дошло, что последние слова она сказала вслух. – Да так, ничего… Я больше здесь не собираюсь работать. – Марго резко развернулась и направилась в сторону выхода.– Марго, ты не можешь просто взять и уйти!– Это вы, – она резко развернулась, – не можете делать вид, что ничего не произошло. У вас есть дети?– У меня дочь-подросток. Но я не понимаю, к чему этот вопрос.– А у меня сестра-подросток. Она могла бы приехать сюда, но заболела ветрянкой прямо перед отлетом. Дурочка, блин. – Марго поймала вопросительный взгляд Келли и снова перешла на понятный уже бывшей начальнице язык. – Ветрянка в пятнадцать, это ж надо? Как будто сама судьба уберегла ее от прилета сюда. Она верит во всю эту чепуху и даже раскопала где-то информацию, что у нас в роду гадалки были. Ладно, не об этом сейчас. Я за нее готова любого порвать, как и за любую девочку-подростка, потому что сразу на ее месте представляю Регину. А вам и вашей дочери желаю пережить то же самое, что и Ире, и чтобы человек, который мог бы вам помочь, тоже сказал, что он бессилен и никакой проблемы на самом деле нет!Келли молча проводила свою уже бывшую сотрудницу взглядом. Перед тем как дверь захлопнулась, Марго обернулась еще раз и настолько зло сверкнула зелеными глазами, что невольно вспомнились ведьмы, и поверилось, что на нее наслали настоящее проклятие.Начальница школы зажмурилась и долго терла глаза, пока перед ними не появились яркие искры, похожие на фейерверки. Впервые она не знала, что делать. За все годы, что Келли занимала эту должность, не происходило из ряда вон выходящего. Или же она упорно не замечала творящегося у нее прямо под носом? А если подобное случалось не первый год подряд? Какой же удар по репутации школы… Сделать вид, что этого разговора с Марго не было и все замолчать? А если на месте той девочки и правда оказалась бы ее дочь?Келли взяла со стола телефон и набрала номер одного из своих сотрудников.– Генри? – Она сделала усилие, чтобы голос звучал приветливо и непринужденно и скрыл холодный ветер, бушующий у нее внутри. – Зайди ко мне, пожалуйста. Чем раньше, тем лучше.Для начала она его уволит. По-тихому и без скандалов, по какой-нибудь надуманной и высосанной из пальца причине. Это для начала… а потом… она обязательно что-нибудь придумает.Та девочка уехала, и ей уже никак не помочь. Да и, кроме слов Марго, нет никаких доказательств, чтобы наказать Гранта. Но провести работу над ошибками никогда не поздно: ограничить доступ к картам от всех дверей, поселить весь персонал за пределами кампуса, на следующий год принять на работу меньше мужчин, в конце-то концов.Сейчас же остается только надеяться, что рука судьбы дотянется туда, докуда не достал меч правосудия.* * *Марго обессиленно села на пол рядом с собранным чемоданом и рюкзаком для ручной клади и прислонилась спиной к кровати. Сквозь раскрытое окно в комнату залетал ветерок и освежал, хоть что-то приятное за этот день. На столе остались бордовая коробочка с золотой витиеватой надписью и кольцом внутри и дорогущая сумка. Подарки Генри. Первая мысль – оставить в комнате или выкинуть в окно. Как говорится, с глаз долой, из сердца прочь. Вторая – взять с собой в Россию и продать где-нибудь на Авито. Деньги ей очень пригодятся. Вряд ли Келли рассчитается с ней за последний недоработанный месяц. Так еще и искать новое жилье и работу в Лондоне. Жаль, что чеков не осталось, так бы она просто вернула все в магазины перед отлетом.Марго прикрыла лицо руками и всхлипнула. Прошли годы, но чувство собственного бессилия никуда не исчезло. Что тогда в школьные годы, что сейчас, перед выпускным курсом университета, она абсолютно не понимала, как найти в себе силы жить и двигаться дальше. Казалось бы, позади куча перелопаченных статей для рефератов и какая-никакая учебная практика, но стоило снова столкнуться с насилием в жизни, а не на парах, как на смену бойкой и уверенной в себе Марго пришла маленькая и перепуганная старшеклассница. Она ведь даже не додумалась взять Иру в охапку и повести в полицию, хотя должна была поступить именно так, вместо того чтобы бежать скандалить к Генри. Келли права, сейчас уже ничего не поделаешь. Девочки нет. Момент упущен.«Тупая бесполезная идиотка, – стучало у Марго в висках, – никчемное бесполезное ничтожество. Посмотри на себя, Маргарита, ты ничего не можешь. Только кричать, рыдать и материть. Забирай документы из вуза и с позором возвращайся в Россию. Какая юриспруденция и адвокатура? Твой потолок – быть мастером ногтевого сервиса в полуофициальном салоне красоты».Масла в огонь вновь подливал Генри. Он знал, что случилось с ее лучшей подругой. Знал, почему Марго выбрала именно эту специальность. Знал, почему она так остро реагирует на все проявления несправедливости и жестокости по отношению к девочкам, девушкам, женщинам. В минуты просветлений между бытовыми ссорами он поддерживал ее и заверял, что у нее обязательно все получится, должно получиться, а он всегда будет рядом. Она ему поверила, прямо как Ира, расслабилась и получила нож в спину, а потом еще один… и еще. 28 ударов? Он действовал наверняка? Ей было жаль, что эти ножевые убивали душевно, но не физически.«Какое же ты ничтожество, Маргарита», – вновь подумала она и нащупала на полу рядом с собой телефон.Нужный номер всегда был на быстром наборе. Пара гудков, и раздался любимый родной голос.– Алло?– Мам… твоя блудная дочь возвращается домой, приютишь?– Гоша… что-то случилось? – После такого радостного «алло» голос зазвучал очень напуганно.– Генри… он… – Марго зарыдала с новой силой.– Что? Если он руку на тебя поднял, наш папа ему яйца отстрелит.– Нет-нет-нет. – В подтверждение слова Марго замотала головой, будто мама могла это увидеть. – Мы… расстались. На этот раз окончательно и бесповоротно.«Хотя отстреленные яйца лишним не будут», – мысленно добавила Марго, прикрывая глаза.– А я тебе всегда говорила: беги от этого абьюзера! А ты люблю-люблю. Долюбилась?– Мам, – Марго улыбнулась сквозь слезы, – ты откуда таких слов набралась?– Как откуда? С Региной и не такого наберешься, а мне надо же быть в теме, на одной волне с молодежью и другими мамочками, так сказать.– Ты только палку не перегибай.– Хорошо, не буду, – звонко рассмеялась женщина. – Ладно. Шутки в сторону. У тебя хоть деньги на билеты есть? – В мамином голосе засквозили строгие нотки, но Марго понимала, что так выражается ее забота.– Есть. Я постараюсь вылететь ближайшим рейсом.– Тогда ждем тебя. Ты же знаешь, твоя комната – всегда твоя. Хотя Регина все порывается ее занять.