Глава 28

Глава 28. ДурдомЗадушив заботой, закопали под забором.Наша Таня,«Намордник»Ира вышла из своей комнаты и осмотрелась. Коридор пуст, можно выдохнуть и пройти хотя бы пару метров, не натыкаясь на людей. Несмотря на все слова Гоши, что она сможет замять инцидент со сливом фото, Ира так и не смогла почувствовать себя в безопасности. Не помнила, когда последний раз испытывала это чувство, и не знала, сможет ли когда-нибудь его ощутить. Она всегда думала, что, в отличие от младшей сестры, стала счастливой обладательницей достаточно устойчивой психики, но, как оказалось, мужчинам не стоит труда расшатать и затем разрушить все, что угодно, стоит только захотеть.Вишневская вышла на лестничную площадку своего этажа и увидела Макса.– Черный, что ты тут забыл?С одной стороны, Ира была очень рада видеть своего друга. Знала, что, пока он рядом, с ней ничего не случится, никто ее не обидит. После всего произошедшего Максим был единственным парнем, с которым она не боялась находиться в одной комнате. Рядом с ним Ира чувствовала себя как дома. Но с другой, она физически ощущала давящее чувство недосказанности. Нет, он не будет расспрашивать ни о чем, но одного его взгляда хватит, чтобы все мысли Иры были о том, как бы не сболтнуть ничего лишнего. Порой Вишневская не понимала, что же ее раздражает больше: активные действия Насти или терпеливое ожидание Макса. В любом случае произошедшее их никак не касалось (Ира делала все возможное, чтобы и не коснулось), так что игра в молчанку продолжалась. Да и кто знает, как они отреагируют? Может, они начнут обвинять ее так же, как это сделал Саша? Жертве насилия всегда проще сказать, что она сама виновата: не так оделась, не то сказала, не так посмотрела. Ну уж нет, еще одной словесной расправы она не переживет. По крайней мере, сейчас далеко вперед она еще не загадывала, вдруг у нее все же появятся моральные силы на признания?– Тебя жду, Ириш. – Максим неловко улыбнулся. Он не знал, во сколько подруга выйдет из комнаты на этот раз, поэтому ушел сегодня от Насти раньше обычного и, кажется, целую вечность провел на лестничной клетке в ожидании.В отличие от Насти, уже давно построившей на основе рисунков несколько вариантов развития событий, Максиму практически черно-белые картинки кисти Иры мало о чем говорили. Ну да, мрачные. Ну да, очевидно, что подруге грустно и тяжело. Но разве это не было очевидно и без глубинного психологического анализа декоративно-прикладного творчества и попыток расшифровать символы и найти тайные знаки в цветовой палитре? Макс всегда был далек от психологии, а самих представителей этой профессии считал не больше чем шарлатанами. Отличной иллюстрацией к их деятельности, по его мнению, был разлетевшийся по всему интернету отрывок из «Ранеток», где рыжая кудрявая девочка, сидя в кабинете у школьного психолога, подбирает ассоциации к разным словам. На слово «семья» ей тут же приходит в голову «проблемы», и психолог тут же заключает, что у девочки проблема в семье. Но разве нужно было иметь высшее образование, чтобы это понять?Еще около стадиона, когда Ира ясно дала понять, что не хочет посвящать его в свои тайны, Максим решил, что лучшей стратегией в данной ситуации будет, вместо того чтобы строить теории, оставаться рядом и делать вид, будто ничего не произошло. Да, не идеально, но как будто бы не существовало специального алгоритма на случай, если обнаженные фото твоей подруги сойдут в сеть. В этом плане коды были куда проще реальной жизни. Несколько выверенных строчек, «если… то…» и, если не накосячить в пунктуации, на экране появится результат. В жизни же простора для ошибок и хаоса гораздо больше, а четко отлаженных действий и конкретики – меньше.Самих фотографий Максим не видел. Обо всем узнал со слов Насти, которая сначала долго отпиралась, не хотела рассказывать, но все же вчера вечером во время прогулки вдоль набережной в рыбацком городишке сдалась. Если верить Насте, то все фотки явно были сделаны без ведома Иры, да и личность фотографа не вызывала сомнений. Вариантов и так было немного, вернее, только один. А тот факт, что на телефоне Насти аирдроп работал только для контактов, стал очередным подтверждением в копилке обширной доказательной базы.Что все печали и терзания Иры из-за Саши, Макс понял давно и без всяких расспросов и подбора ассоциаций по рисункам. Но пазл начал складываться в стройную картинку только сейчас. Однако Черный даже не догадывался, что часть кусочков, так идеально вставших на места, была из другой мозаики.А картинка теперь складывалась такая: Саша не просто воспользовался (а может, и не раз) Ирой, но и обманом заполучил несколько ее интимных фото и начал ее ими шантажировать. Отсюда и эпизод около магазина. Ира не поддалась, либо же сказала что-то не то, и фотографии разлетелись по всей школе, отчего последние деньки в Эмеральде стали незабываемыми не только для Вишневской, но и для ее друзей.Мотивы и причины поступков Саши Макса совершенно не волновали. Последствия и состояние Иры требовали куда больше внимания. Теперь каждый, кто косо посмотрит в сторону Ириши или скажет что-то не то в ее адрес, будет иметь дело с Черным.До столовой шли молча. Завтрак прошел в неловкой тишине, прерываемой стуком столовых приборов о посуду и фоновым шумом перешептываний за соседними столиками. По кабинетам разошлись также молча.Войдя в учебную комнату, Ира начала глазами искать Диану, но так и не нашла ее. В воскресенье Аверина проспала завтрак и чуть не опоздала на экскурсию, из-за чего стала одной из тех, кто не получил те фото. А из-за того, что практически ни с кем не общалась и так и не смогла найти себе в Эмеральде друзей, кроме Иры, Насти и Макса, не могла фотки получить из других источников. Так что для Иры Диана была человеком, рядом с которым она могла спокойно находиться и не переживать, что начнутся неприятные расспросы и разговоры.Когда опоздавшая Аверина появилась на пороге классной комнаты, Вишневская просияла.– Снова проспала? – шепотом спросила Ира, когда Диана села рядом.– Агась, сумасшедшие откаты после бессонных ночей за домашками пошли. Я то будильники не слышу, то с вечера не то время ставлю. У меня ж двенадцатичасовой формат на телефоне стоит, и я начала последнее время часто путать AM и PM. Сегодня вот чудом встала. Если бы не мой переполненный мочевой пузырь, до сих пор бы дрыхла. – Аверина пододвинула распечатку с заданиями на середину парты.– Не думала, что когда-нибудь это скажу… но ты не думала, что тебе нужно меньше думать об учебе?– В последние дни постоянно об этом думаю, но моя репетша так не считает. Если я после всех этих издевательств с домашкой и заполнением таблиц на десятки страниц не сдам химию и биошу на сотки, то я ее засужу и попрошу вернуть мне деньги. Мне уже кажется, что проще и дешевле забить, сдать экзамены хорошо, а не отлично, и поступить на платку.Ира хваталась за этот негромкий разговор одновременно обо всем и ни о чем, как за тоненькую ниточку, которая может привести в волшебную страну, где нет места мерзости и грязи, только теплу, свету и глупым шуткам.После ланча ребят собрали на площадке перед столовой, чтобы отвезти на шопинг (как будто у кого-то еще остались деньги) в торговый центр «Дандрум», который Настя из-за созвучности названий тут же окрестила Дурдомом.Автобус затормозил перед невзрачным серо-бежевым зданием, и Ире тут же захотелось оторвать руки неумелому архитектору, спроектировавшему его. Стекло, бетон и бежевый камень по задумке должны были прекрасно сочетаться, равно как и перетекающие друг в друга цилиндрические и кубические формы, но… только в чьих-то мечтах. На деле же получился мем из разряда «ожидание и реальность». Если бы их не привезли сюда в добровольно-принудительном порядке, то Ира бы ни за что не зашла в стены этого Дурдома.В торговом центре Ира задавала маршрут, хотя на деле хаотично ходила по этажам, избегая магазинов с нижним бельем. Черный точно не вынес бы повторения экзекуции, да и ей самой после разговора с Сашей было не до смеха. Диана шла рядом с Ирой и возмущалась. Как она ни старалась остаться в своей комнате наедине с Менделеевым и домашкой от репета, у нее ничего не вышло. Макс с Настей, погруженные в свои мысли, плелись чуть позади.Каждый в их компании, кроме Дианы, чувствовал вину и перебирал в мыслях словах, которые так и не смог озвучить, чтобы хоть как-то облегчить свои терзания, потому что понимал – как прежде уже никогда не будет.Настя грызла себя, что именно ее неосторожный поступок, подобно взмаху крыльев бабочки, послужил началом настоящего урагана.Максим перебирал в голове варианты, в которых мог заметить красные флажки со стороны Саши и защитить подругу.Ира же испытывала иррациональное чувство, которое навешивает общество на каждую жертву насилия. Оно, как яд, проникло через ранки в коже, чтобы разлиться по всему телу и отзываться болью при каждой неосторожной мысли или движении.Но кому точно не мешали жить муки совести, так это Саше и Генри. Первый искренне считал, что Ира этого заслужила за причиненные ему обиды, и смаковал мысли о своей мести, что приятным теплом волнами разливались по каждой клеточке его тела. Второй же свято верил, что наибольшее его прегрешение – измены своей невесте. Но даже это не заботило его. Во-первых, он заслужил небольшой отрыв, прежде чем остепениться. Во-вторых, что Марго не знает, ей не повредит, а девочка очень хорошо держала язык за зубами.Пока Ира петляла среди магазинов, спиной чувствовала взгляд друзей, полный жалости, и ощущала флер незаданных вопросов, которые вертелись у них на языке. Ей казалось, что каждый в этом торговом центре знает, что с ней случилось, и готов тыкнуть пальцем и посмеяться, поэтому старалась обходить скопления людей. Она понимала, что ее состояние граничит с паранойей, но мало что могла изменить. Невозможно просто сказать мозгу: «а теперь мы не думаем об этом», чтобы он реально послушался. Нет, он начнет прогонять мысли с удвоенной, утроенной, увеличенной до бесконечности силой, пока нейроны не выйдут из строя от такой нагрузки, чтобы никогда уже не восстановиться. Парадокс. Чтобы не думать о белом слоне, нужно держать в голове мысль, что нельзя думать о нем.Ира задумалась и врезалась на ходу в кого-то. Подняла глаза, чтоб шепнуть «извините», увидела, что незнакомец – копия Генри, и резко отшатнулась. Ира еле устояла на ногах, ей казалось, что она вот-вот хлопнется в обморок от недостатка кислорода и следующей за ней гипоксии мозга. И с каких это пор повсюду стало так много голубоглазых блондинов, когда их на земле чуть больше одного процента?!– Зай? – Настя тут же подскочила к подруге и встала перед ней. – Все нормально? – Никольская почувствовала, как от волнения начинает тикать. Нужно было срочно успокоиться самой, чтобы не подавать подруге лишних поводов для беспокойств. – Давай вместе. Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох…– Можем идти дальше, – ответила, отдышавшись, Ира.– Ну, тогда веди нас, Сусанин, – вклинилась в разговор Диана, чтобы не чувствовать, будто ее оставили за бортом. Происходило что-то непонятное, но объясниться никто не спешил.Они обошли весь первый этаж, зашли в парочку магазинов, в одном из которых Настя прикупила себе черную футболку с красными языками пламени, чтобы полностью соответствовать своему прозвищу, и вышли к эскалаторам.– О, смотрите, книжный, – резко остановилась Никольская под зеленой вывеской одного из магазинов на втором этаже, – давайте зайдем.– Новые книги тебе не влезут в чемодан, – возразила Ира, – а просто «зайти посмотреть» ты не сможешь.– Зай, я книгами утрамбую вещи, и все влезет.– Но от перевеса тебя это не спасает, – ухмыльнулся Черный.В книжном разделились. Ира и Диана пошли к стендам с нонфиком хихикать с книжек околомедицинской тематики, в то время как Настя утащила Макса к стендам с современными любовными романами.– Что, опять физик вспомнился? – усмехнулся Максим, когда Настя взяла с полки очередную книгу с симпатичным нарисованным парнем на обложке. – Решила тут же реанимироваться?– Ой, да иди ты! – хихикнула она. – Не нужны мне никакие книжные парни, у меня есть ты. Вот если бы ты меня еще любил, будь я огненным червем, то я точно бы решила, что ты – главный герой романа, написанного девушкой…– Опять ты про своих червей, – тяжело вздохнул Макс. – Я думал, что эта тема исчерпала себя…– Никогда!Четверка воссоединилась вновь, как ни странно, в отделе детской литературы, где Настя уже присмотрела себе парочку книг – две части «Сказки на ночь для юных бунтарок», если переводить на русский язык. Как ей показалось, идеальные книги, чтобы втянуться в чтение на неродном языке. Картинок много, текста максимум страничка, да и слова простые – для детей же. Книги напоминали ридеры, которые использовались в начальной школе на уроках английского.Настя расплатилась и отдала зеленый пакет с книгами Максу.Зайдя еще в несколько магазинов и больше ничего не купив, ребята решили посидеть в кафе, где девочкам приглянулись политые шоколадной глазурью пончики, украшенные под мордочки мишек.– Вы на меня прекратите так смотреть или нет?! – Ира сломалась под молчаливым натиском друзей и поставила чашку с какао на стол с такой силой, что часть содержимого расплескалась.– Да как так-то? – сделала вид, что ничего не понимает, Настя.– Как будто у меня кто-то умер и мы сейчас сидим на поминках. Я что-то не вижу кутью, прекращайте. – Ира взяла салфетку и начала вытирать пролитое какао. Хотелось сказать: «Пойдемте, дети. Тут психушка», и уйти. Но торговый центр превращали в дурдом друзья, от которых не сбежишь. Возможно, она драматизировала. Возможно, она надумала и никаких странных взглядов со стороны друзей никогда и не было. Возможно, она сейчас их оттолкнет и останется совсем одна, без поддержки. Но нервы вновь сдавали и заставляли поступать не так, как нужно.– Ириш, мы просто переживаем о тебе. Ты молчишь и закрываешься в себе, мы уже не знаем, что и думать.– Да что вообще происходит? – Диане казалось, что она слышит только концовку анекдота, начало которого она прослушала, и никто не удосужился ей его повторить. – Если вы не хотите посвящать меня в какие-то свои локальные мемы, я могу уйти, чтобы вам не мешать.Повисло неловкое молчание. Никто не спешил провести Диане экскурс по событиям последних дней. Аверина уже встала из-за стола, чтобы прогуляться в гордом одиночестве по торговому центру, но Ира успела поймать знакомую за запястье и наконец прервала тишину, хотя ей и не хотелось об этом говорить. Незнание, как отреагирует Диана, пугало. Но Ира решила, что ей улетать уже меньше чем через 24 часа и что их она уж как-нибудь точно переживет.– Помнишь Сашу, что к тебе клеился? – начала издалека Вишневская.– Его, если захочешь, не забудешь, – кивнула Диана, возвращаясь за столик к своему недоеденному пончику.– Я тебе задолжала одно объяснение, почему от него стоит держаться подальше. Короче, если опустить подробности и детали, он втихаря сфоткал меня полуголой, а потом разослал по школе эти фотки всем, кому только смог.– Оу… вот же козлина редкостная… мне жаль… – Такого поворота событий Диана не ожидала. Саша еще на уровне интуиции показался ей крайне неприятным типом, но чтобы настолько… подобный поступок казался Диане верхом низости, как бы противоречиво это ни звучало.– А эти двое, – Ира кивнула в сторону своих друзей, – уже какой день испепеляют меня взглядом и душат жалостью. Им кажется, что я в любой момент могу прыгнуть под машину или перерезать себе вены, – усмехнулась она.Вишневская мысленно выдохнула, что от Дианы в ее сторону не последовало ни негативной реакции, ни осуждения, ни обвинений.– Неправда, – возразил Макс.– Мы просто хотим тебе помочь! – воскликнула Настя так громко, что все посетители кафе обернулись узнать, что происходит.– Благими намерениями, Насть… благими намерениями… У вас плохо получается делать вид, будто ничего не произошло. Произошедшее меня сильно задело, но если я буду думать об этом каждый день, то скоро сойду с ума. Кажется, уже начинаю… И ваши взгляды… они мне лишний раз напоминают о случившемся. Так что давайте просто забудем об этом, как о страшном сне. – Ира издала нервный смешок, потому что поняла, что ее страшным сном на протяжении многих лет буквально было оказаться голой на глазах у всех. – Сделанного не воротишь, все дела. Мне раньше нужно было думать головой. Хорошо? – Она так боялась осуждения и обвинения со стороны друзей, потому что сама ежедневно занималась самобичеванием. Подтверждения своих навязчивых мыслей со стороны друзей она бы не вынесла.Все молча кивнули.– Спасибо. Никто не должен узнать, что случилось этим летом, – подвела итог разговора Вишневская, имея в виду не столько те три несчастные фотки, сколько случаи с Генри, о которых друзья не знали.Она надеялась, что после этих слов и правда сможет оставить здесь все травмирующие события и не тащить их за собой мертвым грузом. В конце концов, будущее должно быть светлым и счастливым, на то оно и будущее. Даже у девочки, на чью долю свалилось столько неприятностей, из которых те три несчастные фотки были меньшим из зол. Даже у девочки, что успела возненавидеть себя. Даже у девочки, чьим детским мечтам о замужестве и крепкой дружной семье уже никогда не суждено сбыться.