Глава 27

Глава 27. Страшная историяИ снова ночь в петле огней,Глухая пропасть и смиренье,Стена привычной тишиныИ атмосферное давление.Дурной Вкус,«Атмосферное давление»Ира открыла глаза раньше будильника и посмотрела на дату. 12 августа. Начался двенадцатый день ее персонального кошмара. Последние дни ее мучила бессонница, и задремать получалось лишь ненадолго и под самое утро. Рубеж месяца стал рубежом ее спокойной и счастливой жизни, и казалось, пути назад уже нет. Только вперед, просуществовать еще три дня и улететь домой, подальше от него.Та ночь после дискотеки разделила ее пребывание в лагере на «до» и «после». Когда-то яркие и наполненные радостными событиями деньки превратились в один сплошной грязно-серый день сурка. Она чувствовала, будто застряла во временной петле, где каждый день она проживала с единственной целью: найти, где же она ошиблась, понять, что же сделала не так, и придумать, как все исправить, чтобы прекратить этот ад. Но только вот правила этой игры, навязанной Генри Грантом, все время менялись, и найти ошибку было невозможно, потому что ее место постоянно менялось. А может, и не было никакой ошибки? Ничего не нужно было исправлять, потому что Ире все равно уже ничего не помогло бы? Может, уже давно нужно было просто смириться? Она слишком рано усвоила, что этот мир принадлежит мужчинам, и только им. Только в их власти что-то изменить. И в их же власти хрупкие судьбы девушек, которыми они управляют, как ловкие кукловоды – марионетками.Ничего не предвещало беды, если не брать в расчет забытого дома аксолотля и неудавшиеся стрелки, но это ведь просто детские глупости. Игрушка и дрожащие руки никак не могли повлиять на то, что произошло потом. Все дни в лагере Ира вела себя как самая обычная девочка-подросток. Иногда (хотя как оказалось потом, гораздо чаще, чем «иногда») нарушала правила школы вместе с друзьями. Ходила на пары и выполняла скучные задания. Ездила со всеми на экскурсии, по монастырям и кладбищам, хотя история ее не интересовала, а быть моделью для Насти ей быстро наскучило. Как и многие в тот вечер, сбежала пораньше с дискотеки. Ира ничем не отличалась от десятков других учениц Эмеральда.Единственный ответ на вопрос, почему именно она, а не кто-то другой, который Ира смогла найти, – просто не повезло. Если удача была каким-то ресурсом, который можно было измерить, потратить или восполнить, то у Иры она закончилась еще до того, как она села в самолет. Или, может, она, сама того не понимая, потратила ее всю, чтобы все пассажиры избежали авиакатастрофы, а сейчас пыталась выжить без капли удачи, не зная, где же этот счастливый источник, где можно было бы ее восполнить?В тот день после дискотеки Ира и правда верила, что проживает лучший день своего лета. Говорят, после самой темной ночи наступает самый красивый рассвет. А что, если это работает и в обратную сторону? После самых счастливых моментов даже самая обычная ночь ощущается как бесконечная, полярная и полная кошмаров.Распрощавшись с Настей и Максимом, Ира пошла вслед за Сашей в его комнату. Она по-прежнему не планировала ничего такого, ведь по-прежнему слишком мало его знала, но мозг отключился, и она поддалась моменту. А когда Ира сообразила, что к чему и они в шаге от того, чтобы зайти слишком далеко, пошла на попятную, потому что считала, что девушка вправе отказаться от секса на любом этапе. Даже если уже сидит в одном белье верхом на парне и чувствует, насколько твердым стал его член.– Саш, я передумала. Я не хочу, – честно призналась Ира, прервав слишком долгий поцелуй. Осознание, что она делает что-то неправильное, накрыло ее с головой. Не тот она человек, который смог бы отнестись к подобному как к небольшому приключению, которым можно будет потом похвастаться подружкам. Первый раз должен быть особенным, и обязательно по любви. А сейчас ни одно из условий не соблюдалось.– Испугалась, что ли? – Он положил руку ей сзади на шею и нежно погладил ее. – Вишенка, тебе нечего бояться, ты же знаешь, что я тебя не обижу. – Он утянул ее в новый поцелуй, на который она не очень хотела отвечать, повалил на кровать и навис сверху.Ира почувствовала себя загнанной в ловушку. Она уворачивалась от поцелуев и пыталась оттолкнуть Сашу, но после долгого дня и дискотеки сил оставалось немного, борьба получилась настолько вялой, что ее даже нельзя было назвать сопротивлением. Она хотела закричать, но если ее услышат, то и у нее самой будут проблемы, так что она решила действовать молча. Вцепилась ногтями Саше в плечо и начала давить, пока он не поймет, что что-то делает не так и стоит остановиться. В конце концов это сработало. Ире хватило секундного замешательства, чтобы вскочить.– Хватит! – произнесла Ира громче, чем следовало бы. Она скрестила руки на груди, чтобы прикрыть ее. – Ты меня не слышишь! Я ухожу.– Делай что хочешь, – хмыкнул Саша, встал, подошел к окну и, смотря в него, добавил: – Но имей в виду, что ночной обход не окончен. Уже придумала, как будешь объясняться, если тебя поймают? – язвительно спросил он.– Плевать! Лучше уж меня депортируют, чем я останусь в комнате с человеком, который всегда видел во мне лишь возможность перепихнуться!– Пару минут назад ты и сама не против была, так что же случилось, Вишенка?– Пару минут назад я чувствовала себя особенной, а теперь прозрела, – отрезала она.Ира прекрасно понимала, что, скорее всего, после такого Саша прекратит с ней общаться. Но лучше уж было потерять знакомого, пусть даже с ним так легко и комфортно общаться, чем девственность где-то в маленькой комнатке кампуса языковой школы с человеком, которого знаешь почти две недели. Нет, подобное точно не для нее. Пока она надевала сарафан, не могла понять, почему Саша вдруг замолчал и так легко ее отпустил. Пока обувала кеды с вишенками, думала, почему он так ничего и не сказал ей вслед. Только потом Ира узнала, что это затишье было не просто так – ее снимала скрытая камера, чтобы потом Саша мог уничтожить ее последние живые нервные клетки.Стоило Ире покинуть комнату, как на глаза навернулись слезы. Она сама не понимала, отчего плачет. Возможно, от переизбытка эмоций. Возможно, от осознания, что до конца поездки будет ощущать себя третьей лишней на фоне радостных Максима и Насти. До стеклянной двери выхода из блока она шла практически на ощупь. Знала бы Ира, что ее ждет за ней и насколько страшная история начнется, когда она выйдет на улицу, вернулась бы к Саше и позволила бы ему сделать с собой все, что он только захочет. Так было бы проще, и не так больно. Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения.Так уж вышло, что она убежала от одного парня, желавшего воспользоваться ею, а прибежала, сама того не ведая, прямо в объятия другого. Только вот у этого было что-то побольше, чем просто физическая сила. Еще и должностные полномочия, которыми он был не прочь злоупотребить, лишь бы немного поразвлечься.События разворачивались стремительнее, чем мозг Иры мог обработать информацию. Вот она столкнулась с кем-то на улице. Почувствовала запах сигарет и поняла, кто перед ней. Услышала его вопрос: «И почему ты не у себя в комнате, сладенькая?» Как оказалось, чтобы понимать иностранную речь на слух, ей не хватало совсем чуть-чуть – стрессового фактора. Выброс адреналина действительно творил чудеса и наделял человека сверхнавыками. Только вот вместо скорости или физической силы, которые куда бы лучше помогли в этой ситуации, Ире досталось внезапное улучшение уровня английского языка. Похожее с ней случалось и раньше, на олимпиадах, когда для решения особой сложной задачки в мозгу всплывали кусочки информации из самых отдаленных частей сознания.В его словах не было угрозы, но Ира, поняла, что ее беззвучный плач превратился в громкие рыдания. А Саша ведь ее предупреждал, что она обязательно попадется. Но все силы и храбрость закончились на моменте, когда она накричала на него. Сейчас же не осталось совершенно никаких ресурсов, чтобы как-то объясниться или что-то предпринять.Внезапно сработавший будильник вернул Иру в реальность. Пришлось встать, открыть рулонные шторы и выключить свет. Так глупо, даже в детстве не боялась темноты, а сейчас даже спала со светом. Есть мнение, что люди боятся не темноты, а что-то или кого-то, кого эта темнота может скрывать. Если так, то Ира прекрасно знала, кто является источником всех ее страхов и заодно бед.Пока Ира чистила зубы, пристально изучала свое отражение в зеркале. С этими синяками под глазами уже давно не справлялся ее даже самый плотный консилер. Видимо, слова производителей о том, что он перекроет даже татуировки, были наглой ложью и маркетинговым ходом, на которые Ира так глупо купилась. Она последнее время слишком часто верила людям, за что теперь так горько расплачивалась.До столовой она шла одна, срезав путь по газонам, по которым нельзя было ходить, но ей уже было плевать на эти правила. Уже находилась мимо блока стаффов, ничего хорошего из этого не вышло, так что хватит с нее. Будь ее воля, Ира и завтракала бы в гордом одиночестве или бы вовсе не появилась в столовой, где казалось, что каждый сочтет своим долгом указать в ее сторону или сказать что-то обидное ей вслед. Но хуже всего будет не это, а жалость со стороны ее друзей. Лучше уж пусть ненавидят, как все.Но, на удивление, Ира не заметила ни одного косого взгляда и не услышала ни одной злой фразы. Либо Гоша права и никто так и не понял, кто на фото, либо та же Гоша постаралась на славу, чтобы пресечь все разговоры и даже мысли. Не считая Насти, которая выглядела так, будто у Иры кто-то умер, завтрак прошел очень даже и неплохо.Пары и ланч, также как и завтрак, пролетели незаметно, и Ира отправилась в класс рисования, в котором уже успела за эти дни обжиться.Пока она рисовала, ее тело будто существовало отдельно от разума. Пока мозг обрабатывал одну за другой мрачные мысли, руки выводили не менее мрачные образы. Причем Ира до последнего никогда не знала, что же выйдет из-под ее кисти на этот раз.В картине той ночи недоставало нескольких фрагментов.Первый – как они с ним идут до блока стаффов. Ира помнила, что комнаты там точно такие же, как и у учащихся, но сам путь – нет. Пока они шли, она не понимала, куда и зачем они идут. Ей до последнего казалось, что ее проводят до комнаты и просто скажут больше никуда не шляться по ночам – опасно. Но знал бы кто, что учащихся нужно оберегать не от чужих, а от своих. И что она ему говорила? Пыталась ли оправдаться? Уже потом, изо дня в день, придумывая этот недостающий кусок, Ира осознала, что даже если бы захотела, никуда бы она не смогла от него убежать. Генри явно был не только выше и сильнее, но и быстрее (и зачем она только прогуливала физру в школе, а вместо смешанных единоборств пошла в художку?). Да, и у него точно была карта, открывающая все двери. От него ни убежать, ни спрятаться. Ужасно, что самым безопасным вариантом той ночи было остаться в комнате с Сашей.Второй недостающий фрагмент вечера память надежно заблокировала – видимо, слишком уж травмировало то воспоминание. Цельную картинку Ире так и не удалось собрать, да и не слишком уж она и старалась. Помнила лишь отдельные ощущения: страх, переходящий в боль, и небольшое наслаждение, отвратительное своей неуместностью. В голове, как на барабане «Поля чудес», крутились мысли и идеи, что же делать. Но выпал сектор с самой неправильной и неподходящей, да и к тому же вбитой мужским обществом и оттого чужеродной идеей: «да ладно, просто расслабься и получай удовольствие». Но правда в том, что насильник остается насильником, даже если ведет себя нежно и переживает о состоянии и комфорте своей жертвы.Нелогичность поведения убивала Иру и подпитывала никогда не дремлющего монстра вины, цепко обхватившего ее своими лапами.А потом со словами «вытрись, сладенькая» Генри кинул ей рулон туалетной бумаги. Ира старалась не смотреть в сторону Гранта, который не видел в этой ситуации абсолютно ничего из ряда вон выходящего. Слез у Иры уже давно не было. Дрожащими руками она убирала сперму со своего живота – он даже не удосужился позаботиться о безопасности. В голове у Иры промелькнули десятки мыслей. От венерических разной степени тяжести до беременности. Руки затряслись сильнее, комната перед глазами закружилась, воздуха перестало хватать. Она пыталась дышать глубоко, чтобы успокоиться, и старалась вести себя как можно тише, чтоб не привлекать лишнего внимания. Ира подумала, что сейчас умрет, вот так: голая, в чужой стране, пытаясь оттереть с себя след насильника.Будто бы не замечая состояния Иры, Генри сидел рядом на кровати, одевался, даже не смотря в ее сторону, и говорил, что произошедшее не должно выйти за пределы этой комнаты. Никто не должен об этом узнать, тем более Марго.Как оказалось, он с первого их дня в Эмеральде, того самого, когда Настя сбежала с территории и познакомилась с Сашей, следил за их компанией. Не намеренно, просто находился всегда в нужное время в нужном месте. Генри знал, как часто они сбегали с территории и как часто прогуливали активитис. И самое главное, что друг Иры уже давно не ночует у себя – во время своих пробежек регулярно видел, как Максим по утрам вылезал из окна Насти.А Ира все отрывала новые кусочки от рулона и терла свой живот. Даже несмотря на то что уже успела все убрать, она чувствовала себя грязной. И терла, терла, терла…Не понимала все, что он говорит, но знакомых слов было достаточно, чтобы осознать, что ее положение – то еще дерьмо. Он с легкостью смог ее запугать тем, что если она кому-то хоть слово скажет, то проблемы будут не только у нее, но и у ее друзей, которые тоже попадут под раздачу и депортацию, стоит Генри дойти до начальницы школы. И что-то Ире подсказывало, что ее словам о том, что он с ней сделал, все равно никто не поверит. Мало ли девочек, которые сами клеются к парням постарше, а потом распускают слухи, как только их отошьют. Ситуация безвыходная. Момент, в который можно было что-то предпринять, был безвозвратно упущен, и теперь Ира загоняла себя все дальше вглубь лабиринта, где за каждым поворотом вместо выхода – тупик.– Ты же не хочешь, чтобы у них были проблемы, сладенькая?От этого прозвища тошнило. Или это было от ужаса осознания того, что произошло, и всей бедственности положения? Впрочем, отчего уже – не так важно. Важнее, что она ему поверила и тихо шепнула в ответ:– Я никому не скажу, обещаю.И если на себя Ире уже было наплевать, то рушить сказку лучших друзей ей не хотелось. А вдруг Генри переключит потом все внимание на Настю? Своей участи Вишневская даже врагу бы не пожелала, тем более лучшей подруге. Сама того не подозревая, Ира приняла эти вечно изменяющиеся правила игры, лишь бы уберечь друзей.Ира не помнила, как оказалась у себя в комнате. Но прекрасно помнила, как сидела, сжавшись в комочек под душем, надеясь, что вода смоет остатки этого дня. Она чувствовала себя маленьким котенком из мема «я обязательно выживу». Убеждала себя, что сильная, что обязательно справится, что один такой темный эпизод сможет пережить. Что не убивает…Но она ошибалась. Этот эпизод был первым, но не единственным. И с чего она взяла, что история не повторится?В следующий раз Генри настиг ее уже на следующий день после дискотеки. Даже не дал передышки. Ира хотела сократить пару метров пути до столовой по газону, но решила лишний раз не нарушать правила школы и пошла по дорожке мимо кампуса. Напротив блока стаффов кто-то догнал ее. Чьи-то пальцы пощекотали ее за талию сквозь одежду. Сначала Ира подумала, что это Черный, очень уж в его манере так подкрадываться, но потом сделала глубокий вдох, прежде чем начать гневно-шутливую тираду. Запах. Тот же запах. Она читала, что самый короткий путь к мозгу от носа, поэтому из-за ароматов воспоминания надежнее всего въедаются в подкорку. Слова так и остались на кончике языка.В тот день на ужин она так и не пришла. Подруге соврала, что не голодна. Из-за стресса и правда не хотелось есть, а из-за повторившегося кошмара и запаха сигарет, который, казалось, въелся в ее тело, тошнило, но это подруге знать не нужно. Для ее же спокойствия и безопасности. Мысль, что она должна защитить друзей, лишь прочнее засела в сознании. Она никому ничего не скажет. Хватит того, что неприятности будут только у нее.Остаток того вечера Ира провела за вариантами ЕГЭ, то и дело проваливаясь в омут своих мыслей. Она чувствовала, как что-то по каплям неумолимо вытекает из нее. Всеми силами пыталась найти эту дурацкую трещину, эту брешь, чтобы заклеить ее хотя бы пластырем, но безуспешно. Ни одна фарфоровая чашечка не застрахована от неловкого движения руки, что превратит ее в осколки, которые уже нельзя будет склеить. Вернее, склеить можно, можно даже закрасить швы между черепками красивой золотой краской, но можно ли будет потом выпить из этой чашки чай? Приведет ли восстановление внешнего вида к восстановлению функции? Оставалось только сидеть над сборником, слушая пресловутое кап-кап-кап и смотреть, как идут волнами страницы и размытые чернила ручки (и почему она не может принять тот факт, что у нее есть право на ошибку и начать писать карандашом?).Потом наступило двухдневное затишье. Ира даже стала свидетельницей того, как Генри делает Марго предложение, и успела обрадоваться, что все позади, но ее персональный кошмар лишь набирал обороты.Эти два дня Ира старалась не нарушать правила, постоянно быть на виду, теряться где-то в толпе. Чтобы у него не было больше возможности застать ее врасплох одну. Или вновь прибегнуть к аргументу, что раз она продолжает бунтовать против правил школы, так это потому, что сама ищет встречи с ним. И параллельно с этим Ира старалась держаться подальше от своих друзей, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Это было сложно, они поняли, что что-то случилось, и лезли с расспросами. Правда, думали они на Сашу, и это даже немного забавляло. Лавров, конечно, тот еще гад, но, пока он не слил те фотки, подставлять его не хотелось, поэтому Ира избегала всех разговоров.Он пришел снова, когда его не ждали. Хотя Ира никогда и не ждала его появления. На этот раз ночью, когда она уже собиралась ложиться спать, уже сняла одежду, но так и не успела надеть пижаму. Пробраться в комнату учащейся ему помогла карта, открывающая все двери. Боли, как и во второй раз, уже не было, да и страх отошел на второй план: зачем бояться неизбежного? В этот момент Ира поняла две вещи. Во-первых, всегда есть куда падать, любая ситуация может стать еще хуже. Во-вторых, ее комната, ее маленький мирок, больше не то безопасное убежище, каким была раньше.Уснуть она так и не смогла. После горячего душа (можно ли отмыться окончательно?) она надела серое худи Максима и свернулась калачиком на кровати. Придет ли он снова? Когда? Через час или послезавтра? Лучше уж знать точно, чтобы заранее морально подготовиться. С тех пор каждую ночь она проводила со светом.Она лежала и проверяла свой пульс в надежде, что он с минуты на минуту исчезнет, но упрямое сердце продолжало качать кровь, а упрямые артерии продолжали колебаться в такт сердцебиению. И откуда они только брали энергию, когда Ира намеренно морила себя голодом? Под одеждой скрывался нежный пульсирующий комок боли и сожалений, что все вышло именно так.Следующие два дня Ира вздрагивала от каждого шороха, потому что верила, что за каждым скрывается он. Вечер после поездки в очередной замок она провела в классе рисования. Творчество всегда спасало, помогало превратить переживания в нечто прекрасное. В комнату она вернулась с мрачным холстом, размышляя, стоит ли его забирать домой или лучше выкинуть. В этот день он снова пришел. Снова ночью, но на этот раз пьяный. Ира не понимала, что он говорит, но решила, что это даже и к лучшему. А потом… ничего у него не вышло. Спасибо сильному алкогольному опьянению.Генри исчез из ее жизни так же резко и неожиданно, как и появился. После того алкогольного и несомненно позорного для его мужского достоинства эпизода он больше не объявлялся, но кошмар для Иры не закончился. Ужасные минуты вечного ожидания причиняли больше боли и страданий, чем сами моменты насилия, воспоминания о которых мозг надежно блокировал, лишь изредка подкидывая с периферии в центр сознания коротенькие отрывочки. Ира ненавидела себя за эти воспоминания, потому что они твердили, что на самом-то деле были моменты, когда она смогла испытать физическое удовольствие, но почему-то умалчивали, что это всего лишь часть ее странной и извращенной защитной реакции.А потом объявился Саша со своими дурацкими фотками, и это стало последней каплей. Если бы сейчас на Иру напала бешеная лиса или свалился метеорит, она бы ничуть не удивилась. Всегда есть куда хуже. Всегда есть куда ниже падать.Казалось бы, после всего произошедшего такая мелочь, как три практически невинные фотки, никак не смогут ее уже задеть, но удар Лаврова пришелся точно в цель. В этом году Ира как-то заглянула в старый мамин учебник по физиологии и прочитала про парадоксальные реакции на раздражители. Если рядом с собакой слишком часто включать громкий звонок, то вскоре она прекратит на него реагировать. И если вместо него включить звонок потише – реакция будет еще сильнее прежней. Те три фото после всего пережитого стали для нее слабым сигналом, вызвавшим слишком бурную реакцию.Когда Ира вернулась из своих мыслей в реальность, на холсте не осталось пустого места. Черный фон, а на нем пять пришпиленных булавками бабочек, которые, очевидно, уже никогда не смогут выбраться из своего плена и взлететь. Четыре по углам и одна большая, с поломанным крылом, в центре. Ира замерла, забыв, как дышать. Почему бабочки? Она их, сколько себя помнила, боялась. Эти жуткие глаза, длинные тонкие хоботки и волосатые тельца – на фоне этого даже красота крыльев тут же меркла. Ничего романтичного Ира в них не видела. Те же пауки и то приятнее выглядели.До ужина оставалось немного времени. Как раз достаточно, чтобы вернуться с этим холстом в свою комнату, изрезать его, сломать подрамник. А потом, по пути в столовую, выкинуть все в мусорку на территории кампуса.Главная цель на день, как и все дни после дискотеки, – просто пережить его. Ира справилась и дожила сначала до ужина, а потом и до следовавшей за ним поездки в тот маленький рыбацкий городок, о котором рассказала вчера Гоша. Тут и правда было красиво. Ира сидела на камне со скетчбуком на коленях, смотрела на бухту и вполуха слушала Диану, изредка кивая и что-то угукая в моменты, когда от нее требовался ответ. Вишневской нравилось, что, в отличие от Насти, Диана не была тактильным человеком, и не нужно было постоянно уворачиваться от дружеских прикосновений.Настя с Максимом взяли мягкое мороженое и ушли вдвоем гулять по городу. Ира долго смотрела им вслед. Они выглядели счастливыми, значит, она смогла их защитить, значит, она все сделала правильно. Они вернулись, так же держась за руки и улыбаясь, как и пришли, в спину им мягко светили золотисто-бархатные лучи закатного солнца. Ира достала телефон и сфотографировала друзей.Перекидывая Насте кадры, Ира поймала себя на мысли, что в ту ночь она потеряла не только такую бесполезную по сути своей вещь, как девственность, но и нечто более важное. Шанс на здоровые и счастливые романтические отношения. После пережитого, утраты доверия почти ко всем мужчинам (Максим оставался единственным исключением из правил) и панического страха мужских прикосновений, максимум какие отношения ей светили – с психотерапевтом. Ира сглотнула в горле ком, нацепила улыбку и пошла вслед за всеми к приехавшему за ними автобусу.«Молодец, Ира. Ты справилась еще с одним днем. Послезавтра ты улетаешь домой, и он будет очень далеко», – думала она, смотря в окно.