День 6025

На следующее утро мне трудно оторвать голову от подушки; ни рук не могу поднять, ни сместа сдвинуться.И все потому, что вешу я фунтов триста.Бывали дни в моей жизни, когда я весил немало, но таким тяжелым я не был никогда. Такоечувство, что к рукам, к ногам, да и ко всему туловищу привязали мешки с мясом. Каждоедвижение дается с трудом. Потому что это вес не моих перекачанных мускулов, и я вовсе непохож на футбольного защитника. Нет, я толстый до безобразия. Громоздкий и рыхлый.Когда я наконец осматриваюсь, а затем вглядываюсь внутрь себя, увиденное не вызываетбольшого восторга. Финн Тейлор безразличен ко всему на свете; и разнесло-то его потому,что он погряз в неряшливости и лени. Его огромные размеры можно было бы отнести на счетпроявления какой-нибудь болезни, если бы он оставался таким, несмотря на отчаянныепопытки что-либо изменить. Я уверен: если покопаться, можно и в нем найти что-то доброе,но пока все, что мне удалось разглядеть, вызывает, увы, омерзение до рвоты.Я буквально заволакиваю это тело под душ. Каждое движение требует неимоверных усилий.Наверное, было время, когда Финн пытался бороться, но теперь уже любые мероприятия поснижению веса превратились для него в пытку, и ему осталось только сдаться на милостьприроды. Через пять минут после душа я снова истекаю потом. Не хочу, чтобы Рианнон видела меня таким. Но мне сегодня просто необходимо с нейвстретиться. Я не могу отменять второе свидание подряд, особенно теперь, когда у нас всетак зыбко.Но я ее предупреждаю. Сообщаю, что сегодня я – настоящий гигант. И очень жду нашейвстречи. Я недалеко от «Клевера», так почему бы не встретиться там? Молюсь, чтобы онапришла. В памяти Финна нет и намека на то, что он очень огорчился бы, прогуляй я сегодня занятия.Но я тем не менее иду в школу. Пусть отвечает только за собственные прогулы.Все мое внимание уходит теперь на то, чтобы соответствовать своим габаритам. Приходитсязаранее продумывать самые простые действия: как поставить ногу на педаль газа, как пройтипо коридору, чтобы ненароком никого не задавить.Я постоянно ловлю на себе взгляды, в которых сквозит насмешливое презрение. Так смотрятна меня не только ученики, но и преподаватели, и совершенно незнакомые люди. Менябуквально окатывает волнами осуждения. Возможно, им неприятно видеть, до какогосостояния довел себя Финн. Но в их презрении ощущается и что-то более глубинное, что-топохожее на защитную реакцию. Они видят во мне того, в кого сами боятся превратиться.Сегодня я одет во все черное: не раз слышал, что темное стройнит. Однако этот закон, видно,писан не для меня, и я плыву по коридорам, как огромная черная субмарина. Единственная отдушина в моей сегодняшней нелегкой жизни – перерыв на ланч, когда Финнвстречается со своими друзьями Ральфом и Диланом. Они дружат еще с детского сада.Друзья любят потешаться над толстяком Финном, но я понимаю, что точно так же они велибы себя, будь он тощим, как скелет. Им в принципе все равно, как он выглядит. Чувствую, чтос ними можно хоть немного расслабиться.После школы я возвращаюсь домой, чтобы снова принять душ и переодеться. Покавытираюсь, в голову приходит неожиданная мысль: а что, если придумать и вложить в памятьФинна какое-нибудь подходящее к случаю шокирующее воспоминание? Вдруг удастсязаставить его, например, поменьше есть? Но я сразу себя одергиваю: не мое это дело –лезть к нему с советами.Натягиваю лучшую одежду Финна: рубашку XXL и джинсы 46-го размера – готовлюсь квстрече с Рианнон. Я даже пробую пристроить на эту тушу галстук, но получается слишкомсмешно: он лежит на моем брюхе почти горизонтально и напоминает трамплин.Стулья в кафе книжного магазина угрожающе шатаются подо мной. Тогда я начинаюпрогуливаться по проходам, но они для меня слишком узки, и я все время сшибаю с полоккниги. В конце концов выхожу на улицу и жду Рианнон там.Она находит меня сразу: такую гору трудно не заметить. Вижу по ее глазам, что она меняузнала, и еще вижу, что она не особенно рада.– Привет, – говорю я.– Ага, привет, – отвечает она.Какое-то время мы стоим молча.– Что-то не так? – спрашиваю я.– Да вот, пытаюсь охватить тебя взглядом.– А ты не смотри на упаковку. Главное – внутри.– Тебе легко говорить. Ведь я-то не меняюсь, так?И да и нет , думаю я. Тело ее не меняется, это правда. Но каждый раз мне кажется, что явстречаю несколько другую Рианнон. Как будто смена ее настроения немного влияет на неесаму. – Ну пойдем, – говорю я.– И куда же?– Значит, так: на море мы уже были, в горах были, в лесу тоже. Так что, думаю, на этот раз унас будет… ужин и кино.Она улыбается.– Это подозрительно смахивает на свидание. Приглашаешь?– Если хочешь, даже куплю тебе цветы. – Тогда вперед! – повелевает она. – Покупай мнецветы! В кинотеатре Рианнон – единственная девушка с цветами: рядом с ней на сиденье лежитбольшой букет роз. И еще она единственная девушка, чей спутник распространился не толькона свое сиденье, но занимает еще и половину сиденья своей подруги. Чтобы было удобнее, яобнимаю ее. Потом соображаю, какой я весь потный и как ей, должно быть, противноприкасаться затылком к моей влажной мясистой руке. К тому же слышу свою одышку исиплое дыхание. Когда заканчивается реклама, я отодвигаюсь и стараюсь ужаться на своемсиденье. Потом кладу руку между нами, и она обхватывает ее ладонью. Минут десять мы таксидим, затем она делает вид, что у нее что-то зачесалось. Обратно свою руку она невозвращает.Я подыскал приятное место для ужина, но это вовсе не гарантирует, что и ужин у нас будетприятным.Она продолжает разглядывать меня, то есть Финна.– Да что с тобой такое? – наконец не выдерживаю я.– Ну, просто… я не вижу тебя за ним. Обычно мне удается. Что-то такое мелькает в глазахособенное… только твое… Но сегодня этого нет.Мне это льстит в какой-то мере. И в то же время она произносит эти слова таким тоном, что ярасстраиваюсь.– Клянусь тебе, я здесь.– Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Просто я тебя не чувствую. Вот смотрю на тебясейчас – и не вижу. Не получается.– Ну, это можно легко объяснить. Все дело в том, что он слишком от меня отличается. Мы сним совершенно разные люди. Так что все правильно.– Наверное, дело именно в этом, – не слишком уверенно говорит она, откусывая стебелекспаржи. Чувствую, я ее не убедил. А раз так, то плохи мои дела, если уж мы перешли на тустадию отношений, когда приходится друг друга в чем-то убеждать. Наша сегодняшняя встреча не похожа на свидание. И даже на дружескую беседу не похожа.Как будто мы уже сорвались с той туго натянутой проволоки, но еще не долетели достраховочной сетки.Наши машины остались у книжного магазина, и мы возвращаемся туда. Букет она неприжимает к груди, а несет в опущенной руке и помахивает им, как ракеткой, будто готова влюбой момент размахнуться и ударить.– Да что с тобой, Рианнон? – не выдерживаю я.– Просто неудачный вечер. – Она поднимает розы к лицу, вдыхает их аромат. – У всехслучаются неудачные вечера, правда? Особенно учитывая, что…– Да, учитывая кое-какие обстоятельства.Вот сейчас можно было бы наклониться и поцеловать ее. И если б мое тело было сегоднядругим, я бы так и сделал. Если бы я был в другом теле, один этот поцелуй мог быпревратить неудачный вечер в удачный. Если бы я был в другом теле, она разглядела быменя. Она бы увидела то, что хотела видеть.А сейчас все у нас как-то неловко. Чтобы меня поцеловать, ей пришлось бы буквальнокарабкаться по мне. А я не уверен, что смог бы согнуться в нужном месте, чтобы поцеловатьее. Она подносит розы к моему лицу. Я их нюхаю.– Спасибо за цветы, – говорит она. Вот и все наше прощание.