День 6026

Я чувствую себя несколько виноватым от того, какое облегчение испытываю на следующееутро, просыпаясь в теле нормального размера. Оттого, что понимаю теперь: если раньше мнебыло все равно, что думают обо мне или каким меня видят другие, то теперь я принимаю этово внимание. Я сужу о себе, как судят они, вижу себя глазами Рианнон. Мне кажется, что ястановлюсь все более похожим на обычного человека, но что-то при этом теряется.Лайза Маршалл очень похожа на Ребекку, подругу Рианнон: у нее прямые черные волосы, таже россыпь веснушек, голубые глаза. Она не из тех, на кого оборачиваются на улице, но вынепременно обратите на нее внимание, если она ваша соседка по парте.Сегодня Рианнон не будет противно на меня смотреть , думаю я. И мне опять становитсястыдно за свои мысли. Во входящих меня уже ждет письмо от нее. Оно начинается так:Сегодня я на самом деле хочу тебя увидеть.Вот и славно . Но это еще не все. Нужно поговорить.Не знаю, что и думать.День превращается в сплошное ожидание: идет обратный отсчет, и я не имеюпредставления, что ждет меня, когда он закончится. Стрелки часов все ближе к назначенномувремени. Мои страхи усиливаются. Подругам Лайзы сегодня с ней скучно.Рианнон велела ждать ее в сквере около школы. Раз я сейчас девушка, думаю, этобезопасная нейтральная территория. Никто ничего не заподозрит, увидев нас вдвоем. Никтоуже не сомневается, что она предпочитает рокеров мужского пола.Я пришел рановато, поэтому сажусь на скамейку и открываю роман Элис Хоффман [23] .Читаю, время от времени поглядывая на пробегающих мимо джоггеров. Чтение так увлекаетменя, что я даже не замечаю появления Рианнон, пока та не садится рядом со мной.Я не могу сдержать радостную улыбку.– Привет, – говорю я.– Привет, – отвечает она.Предупреждая начало серьезного разговора, я торопливо забрасываю ее вопросами: какпрошел день, как дела в школе, как ей погода – о чем угодно, лишь бы не коснуться темынаших отношений. Но так продолжается минут десять, не дольше.– А, – прерывает она мои расспросы, – мне нужно сказать тебе несколько вещей.Я знаю, что за подобными фразами редко следует что-нибудь хорошее. Но все же еще начто-то надеюсь. Хоть это и глупо.Несмотря на то что она сказала о «вещах», имея в виду обсудить несколько тем, все покасводится к одной фразе:– Я думаю, что не смогу.На мгновение я словно обмираю:– Ты думаешь, что не сможешь, или ты нехочешь попытаться? – Я хочу. Правда хочу. Но как это все устроить, А? Я просто не вижу никакой возможности.Осознаю всю тщетность вопроса, но тем не менее я задаю его:– Что ты имеешь в виду?– Да то, что каждый день ты новый человек. И мне просто не могут одинаково нравиться вселюди, в которых ты вселяешься. Я знаю, что все они – это ты. Я знаю, что они – толькооболочки. Но не могу к этому привыкнуть, А. Я пыталась. И оказалось, что не могу. Я хотела –хотела быть тем человеком, кому бы это удалось, но я не могу. К тому же я только чтопорвала с Джастином, и мне нужно время, чтобы пережить наш разрыв, чтобы выбросить егоиз головы. А еще так много всего мы не можем делать с тобой вместе! Мы никуда не можемпойти с моими друзьями. Ты никогда не сможешь познакомиться с моими родителями.Ложась вечером с тобой спать, утром я никогда не увижу тебя в своей постели. Никогда. Япыталась спорить с собой, доказывая, что все это неважно, А. Правда пыталась. Но япроиграла этот спор. И не могу его продолжать, зная истинный ответ.Наступил момент, когда мне следовало бы сказать, что я изменюсь, что все может бытьпо-другому, попытаться убедить ее, что такая возможность существует. Но в этот миг я немогу придумать ничего лучше, как поделиться с ней своей самой сокровенной фантазией, окоторой раньше стеснялся даже заговаривать.– Не так уж это невозможно, – начинаю я. – Ты думаешь, я сам не спорил с собой, думаешь, уменя не появлялись подобные мысли? Я пытался представить, как мы могли бы устроитьнашу совместную жизнь. Как тебе такое предложение? Мне пришло на ум, что, если бы мыжили в большом городе, я всегда был бы где-то поблизости. Я хочу сказать, что в большомгороде гораздо больше тел подходящего возраста для моего переселения, и хоть я и непредставляю, каким образом перемещаюсь от тела к телу, но совершенно уверен, чтогеография моих воплощений напрямую связана с количеством потенциально возможных дляменя перемещений в регионе. Так что если бы мы жили в Нью-Йорке, я бы, вероятно, никудане уезжал. Там есть из кого выбирать. И мы все время могли бы встречаться. Быть вместе. Японимаю, что это похоже на бред. Знаю, ты не можешь уехать из дома прямо сейчас. Но современем мы бы все устроили и это стало бы нашей жизнью. Я не смогу каждое утропросыпаться в твоей постели, но зато смогу проводить с тобой все свое время. Конечно же,это не будет нормальной жизнью, но все же это будет жизнь. Наша с тобой совместная жизнь.Я рисую ей, как себе это представляю. У нас квартира. Я каждый день прихожу домой,сбрасываю туфли, мы вместе готовим обед, затем забираемся в постель, а потом, незадолгодо полуночи, я на цыпочках ухожу. Мы вместе взрослеем. А опыт я приобретаю, узнавая ее.Но она качает головой. Ее глаза наполняются слезами. И этого достаточно, чтобы резкооборвать полет моей фантазии. Этого достаточно, чтобы превратить ее в очереднуюдурацкую мечту.– Ничего подобного никогда не будет, – мягко говорит она. – Я хотела бы в это поверить, дане могу.– Но, Рианнон…– Я хочу, чтобы ты знал: если бы ты был парнем, которого я встретила однажды (если бы тывсе время оставался одним и тем же человеком – и внутренне, и внешне), очень возможно,что я смогла бы полюбить тебя навсегда. Но в твоей жизни все слишком сложно. Может, иесть девушки, которые смогли бы с этим справиться. Я очень надеюсь, что такие бывают. Ноя не из их числа. Мне это просто не по силам.Теперь уже к моим глазам подступают слезы:– Значит… на этом все? Все кончено?– Я не хочу, чтобы ты уходил из моей жизни, и сама не хочу уходить из твоей. Но так неможет продолжаться. Мне нужны мои друзья, А. Мне нужно ходить в школу, на вечеринки, вобщем, делать все, что должна делать обычная девушка. Я благодарна тебе, на самом делеблагодарна, что развязалась наконец с Джастином. Но я не могу отказаться от всегоостального.– Ты не можешь в ответ делать для меня то, что я делаю для тебя? – Я даже сам удивился,как горько прозвучали мои слова.– Нет, не могу. Прости, но нет.Мы на улице, в сквере, но мне кажется, что вокруг меня начинают сдвигаться стены. Почватолько что ушла из-под моих ног.– Рианнон… – начинаю я. И слова застревают у меня в горле. Я не могу придумать, чтосказать еще. Мои аргументы закончились.Она наклоняется и целует меня в щеку.– Я ухожу, – говорит она. – Не навсегда. Просто сейчас мне нужно идти. Вернемся к нашемуразговору через пару дней. Если ты хорошенько поразмыслишь, то придешь к тому жевыводу, что и я. А потом все наладится. Мы вместе переживем это и решим, как бытьдальше. Я хочу, чтобы у нас было будущее. Просто это будет не…– Не любовь?– Отношения. Свидания. Все, что хочешь.Она поднимается. Я остаюсь на скамейке, как севшая на мель лодка.– Мы еще поговорим, – заверяет она.– Поговорим, – мертвым голосом откликаюсь я.Ей не хочется оставлять меня в таком состоянии. Она не уйдет, пока не дождется какого-нибудь знака, что со мной все в порядке, что я не сломлен.– Я люблю тебя, Рианнон, – говорю я.– А я люблю тебя… Я так и не понял – в ее словах прозвучал вопрос или ответ… Я хотел, чтобы любовь преодолела все. Но она ничего не может преодолеть. Сама по себеона мало что может. Это мы должны действовать от ее имени.Я возвращаюсь домой, как раз когда мать Лайзы готовит обед. Запах просто восхитительный,но меня убивает одна мысль о том, что придется сидеть за семейным столом, да еще иразговаривать. Не могу я сейчас ни с кем говорить, даже вообразить себе этого не могу. Немогу представить, как прожить еще несколько часов и не разрыдаться.Говорю матери, что мне нездоровится, и поднимаюсь к себе. Запираюсь в спальне Лайзы ипонимаю, что всю жизнь вот так и живу. Запертый в комнате. Наедине с самим собой, как вловушке.