Глава#52

Новый день. Один из сотен тысяч. Сколько я их пережила находясь в клетке? Меня кололи. Били током? Избивали подручными средствами? Вот, откуда взялась та фантазия, где меня держат под арестом.

На мне хватает шрамов, от которых не спасёт чудодейственный крем. На мне столько ран, что даже самый преданный и доблестный солдат страны, не сможет тягаться со мной, хрупкой девушкой. Которая оказалась не просто обычным человеком, а неудачницей. Моя любовь и чувства оказались выдуманными. Мой любимый мужчина оказался плодом моего больного воображения, а вовсе не сексуальным и существующим любовником. И у меня есть муж, – Рэндалл. Вчера он навещал меня, и сказал, что я смогу встретиться с нашим сыном лишь тогда, когда признаю правду, — никакого сверхъестественного мира не существует, никакого Деклана никогда не было в моей жизни, и я, любила только его. Полностью отдавала себя только ему. Любила и уважала. Пускай, не сгорала от страсти, которая до сих пор таится где-то глубоко внутри меня, но любовь была. Пусть не обжигающая и не уводящая за грань разума, но мы испытывали достаточно глубокую привязанность чтобы родить на свет нашего мальчика.

Рэндалл был именно таким, каким я его помнила. Высокий. Загорелый. Зеленые глаза с оттенком янтаря. Он показал мне фото Джареда, на котором ясно было видно, — мальчик пошёл в отца. Те же глаза. Те же роскошные густые ресницы. Цвет глаз варьировался между ореховым и Хейзел. Ещё рано было судить, но скулы в будущем станут острыми. Мальчик будет красивым.

Грея свою душу этим воспоминанием, я сидела в общем зале, где находились менее агрессивные пациенты. Меня выпустили из палаты на час, предоставив возможность походить и размять ноги. В первых секундах сложилось ощущение будто я не двигалась очень долго. Ноги гудели, а кости болели словно меня держали взаперти несколько месяцев. Но я быстро справилась с болями, и присев в кресло у окна, стала делать небольшую гимнастику. Врачи, проходившие по коридору с интересом наблюдали за мной. А когда доходили до выхода из этого корпуса, бывало даже задерживались у дверей.

Не придавая значения их взглядам я продолжала разминаться, смотрела в окна, пытаясь вспомнить видела ли территорию, что находится снаружи и не вспомнила ничего. Лишь туманные обрывки, как меня возвращали в эту часть корпуса. Меня привезли несколько человек, от которых странно пахло.

— Мисс Лейн.

Отвлекшись от своего занятия, я повернула лишь голову. В общем зале, среди психов стояла женщина в больничном халате. Её строгий взгляд смотрел прямо на меня.

— Вас должны были держать в палате, взаперти. Что вы делаете в общем зале? Где доктор Клэджер, она обязательно получит наказание.

— Я не буйная, почему мне нельзя находиться здесь?

Женщина смерила меня презренным взглядом, с едва скрываемой улыбкой отвращения.

— Вы буйная, мисс Лейн. Ваши срывы стоили нам денег. Не хочу больше повторений. Вы больны. И ваша болезнь опасна.

— И в чем же её опасность? — Я встала и стала идти к ней. Доктор, чьё имя я ещё не вспомнила, дёрнулась, но не стала показывать свой страх. — Что я натворила?

Она стойко выстояла, даже дождалась пока я приближусь и только когда я потянулась к ней, крикнула:

— Брайен! Пациент номер 305, снова буянит. Успокоительного ей.

Не успела я даже разозлиться на её ложь, как чьи-то большие и сильные руки схватили меня сзади и поволокли по длинному коридору, таща обратно к моей палате. Путь не был продолжительным. За считаные секунды, этот Брайен дотащил меня до нужного места, втолкнул внутрь, толкнул к небольшой кушетке, об которую я ударилась, когда парень толкнул ещё посильней, и только потом он вытащил из кармана горсть таблеток, которые рассмотрев внимательно, протянул одинаковые пилюли мне.

— Выпей!

Я уже выучила для себя урок, — сопротивляться бесполезно. Драться тем более. Никто не поможет нам. Никто не спасёт от изощрённых наказаний. Пациентов в Remington избивают, а родственники закрывают на это глаза. Или им плевать на то, что тут происходит, им лишь бы сбагрить проблемных родственников, от которых нет толку.

Вчера я виделась с мамой тоже. Это она посоветовала мне держаться стойко и не сопротивляться лечению. Мама выглядела очень плохо. Спутанные волосы свисали по бокам, на лице виднелась сыпь, а зубы... Зубы стали гнить.Она больше не была похожа на себя прежнюю. Увидев её я многое вспомнила.

Я знала, сопротивление грозит новыми синяками и ссадинами, поэтому решила испробовать свой план. Затолкав пилюлю в горло, но не до конца глотая, открыла рот, чтобы показать Брайену.

— Умница. Давно бы так. А теперь, полежи. — Убедившись, что я выпила лекарства, Брайен покинул палату и закрыл за собой дверь. Послышался звук поворота ключа. Я подождала несколько секунд и только потом попыталась выплюнуть пилюли. Процесс прошёл сложно, но у меня получилось. Теперь следовало избавиться от них. Кинув пилюли на пол я потопталась на них пока от прямоугольных препаратов не остался лишь порошок, который быстро рассыпала под кроватью. Уборщицы приходят каждое утро и каждый вечер. Она не заметит порошок и смоет мою проделку без следа. Теперь я знала, как буду поступать на каждый приём лекарств. Нужно только не глотать их до конца. Мне повезло, что они такие габаритные и не сразу проскальзывают в горло.