Прощания и начала, Часть 61

Вечер выдался на удивление спокойным. Свадьба в стиле «Винтаж» прошла успешно. Последние гости разъехались, и я, наконец, смогла снять неудобные, хоть и красивые, туфли на каблуке. Решила не вызывать такси — дом был близко, а в голове царил такой хаос, что мне нужна была прогулка, чтобы хоть как-то его упорядочить.

Я шла по заснеженным улицам, вдыхая холодный воздух, и пыталась не думать ни о чем. Но мысли, как назойливые мухи, возвращались к одному: к Доменико. К его руке на моей талии в темноте склада. К его голосу, когда он сказал: «Тихо, это я». К его лицу за столом на кухне у моих родителей, когда он ел мамин пирог с таким видом, будто это была его последняя трапеза. И к тому, как он смотрел на меня.

Я так увлеклась, что чуть не столкнулась с человеком, выходящим из кофейни. Я пробормотала «простите» и подняла взгляд. И замерла.

Передо мной стоял Алекс.

Он держал бумажный стаканчик, и на его лице застыло выражение глубочайшего шока. Он похудел, под глазами были темные круги, и в его обычно ясных глазах я увидела только усталость и боль.

— Кассандра, — произнес он, и его голос прозвучал хрипло.

— Алекс, — выдохнула я. — Привет.

Мы стояли посреди тротуара, и неловкость висела между нами тяжелым покрывалом. Я понимала, что должна что-то сказать. Объяснить. Но что? Правду я сказать не могла.

— Я...я пыталась связаться с тобой, — начала я, с трудом подбирая слова.

— Я знаю, — он опустил взгляд в свой стаканчик. — Я видел.

— Мне так жаль, Алекс. Тот вечер в парке...все было не так, как ты подумал.

— А как было, Касс? — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул огонек горечи. — Ты гуляешь с каким-то типом в дорогом костюме, который знает о моих проблемах с работой.Объясни мне, как это должно было выглядеть?

Я чувствовала, как по щекам разливается краска. Он был прав. С его точки зрения, все выглядело ужасно.

— Он...это сложно. Деловые отношения. А твоя работа...это просто ужасное совпадение.

Он горько усмехнулся.

— Совпадение. Конечно. Просто волна неудач. — Он покачал головой. — Знаешь, неважно. Уже неважно.

Он сделал шаг, чтобы обойти меня, но я инстинктивно схватила его за рукав.

— Алекс, подожди. Это...это конец? Нашего общения?

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Его взгляд был пустым.

— Да, Кассандра. Конец. — Он глубоко вздохнул. — Я не могу...Я не могу быть с кем-то, кто приносит в мою жизнь такой хаос. Кто не может быть честной со мной. У Сары...у нее началось обострение. Ей нужна стабильность. А я...мне нужно сосредоточиться на ней. Найти работу. Выжить. Мне некогда разгадывать твои загадки.

Его слова резанули по живому. «Не может быть честной». Он был прав на все сто.

— Я понимаю, — прошептала я, отпуская его рукав. — Я действительно понимаю. И я желаю тебе...и Саре...всего самого лучшего. Ты заслуживаешь счастья, Алекс. Правда.

Он посмотрел на меня в последний раз, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на старую нежность, но оно тут же погасло.

— И ты, Касс. Береги себя.

Он развернулся и ушел. Я стояла и смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в вечерней толпе. В груди была странная, пустая боль. Не такая острая, как от Доменико, но от этого не менее горькая. Я только что окончательно потеряла свой кусочек нормального мира. Свой свет. И винила в этом только себя.

Я побрела домой, и слезы текли по моим щекам, замерзая на холодном ветру. Я оплакивала Алекса. Но еще больше я оплакивала ту версию себя, которая могла бы быть с ним. Ту, что была проще, светлее и не знала, каково это — быть Кассандрой Коста.

Дома меня ждал Тень и сообщение от Хлои.

Хлоя: КАСС! Экстренный сбор! Нужно видеться! Завтра, после работы, наше кафе. Без опозданий! Дело архиважное!

Я улыбнулась сквозь слезы. Хлоя была моим якоре. Ее «архиважные» дела обычно касались либо нового платья, либо ссоры с Марком. Мне отчаянно нужно было именно это — что-то простое и обыденное.

На следующий вечер я пришла в наше привычное кафе. Хлоя уже сидела за столиком у окна, ее рыжие волосы сияли, как медный котел. Увидев меня, она замахала руками.

— Касс! Садись скорее! Я заказала нам по круассану и двойному латте!

Я присела, с наслаждением погружаясь в знакомую атмосферу кофеина и выпечки.

— Ну, что там у тебя такого срочного? Марк снова забыл про вашу годовщину?

— Нет! — ее глаза сияли от возбуждения. — Все гораздо, ГОРАЗДО серьезнее! Но сначала ты. Ты выглядишь...что случилось?

Я вздохнула. С Хлоей я могла быть почти честной. Почти.

— Я видела вчера Алекса. Мы...мы окончательно разошлись.

Я рассказала ей о нашей встрече, опуская, конечно, упоминание о Доменико и истинных причинах его увольнений. Я просто сказала, что он столкнулся с чередой неудач и ему нужно сосредоточиться на сестре.

— Ох, Касс...— Хлоя положила свою руку на мою. — Мне так жаль. Он был таким милым парнем.

— Да, — согласилась я. — Он и есть милый. Просто...не для моего мира.

Потом я, задержав дыхание, рассказала ей о Доменико. Не все, конечно. Но я сказала, что он вернулся, что мы вынуждены пересекаться из-за дел семьи, и что это...сложно.

— Сложно? — Хлоя подняла бровь. — Касс, ты два года назад чуть не сошла с ума из-за него. А теперь «сложно»? Детка, ты либо самый стойкий человек на планете, либо...— она прищурилась, —...либо ты снова в него влюбляешься.

— Нет! — ответила я слишком быстро, чувствуя, как краснею. — Это не так. Просто...все запутанно. Он другой. И я другая.

— Хм-м, — скептически хмыкнула Хлоя. — Ладно, твои дела. А теперь держись за стул. У меня новость.

Она протянула мне руку. На безымянном пальце сверкал изящный бриллиант в платиновой оправе.

— Марк сделал предложение! Вчера вечером! И мы хотим свадьбу как можно скорее!

Я ахнула, все предыдущие грустные мысли мгновенно улетучились.

— Хлоя! Это же потрясающе! Поздравляю!

Мы вскочили и устроили импровизированные танцы прямо посреди кафе, вызывая удивленные и умиленные взгляды других посетителей.

— И знаешь что? — захлебываясь от счастья, сказала Хлоя, когда мы снова сели. — Ты будешь моей подружкой невесты! И мою свадьбу организуешь ты! Потому что никто, слышишь, НИКТО не сделает это лучше тебя!

Слезы счастья снова навернулись мне на глаза, но на этот раз они были теплыми и радостными.

— Конечно! Я буду твоей подружкой невесты! И свадьба будет самой лучшей в истории!

Мы провели остаток вечера, строя планы. Хлоя хотела что-то среднее между «бохо» и «гламур», с большим количеством цветов и света.

— А что насчет даты? — спросила я. — Сейчас конец декабря...может, весна? Апрель? Май?

— Нет, я не могу ждать так долго! — заявила Хлоя. — Я хочу скорее! Может, в феврале? Или в начале марта? Пока еще не жарко, но уже не так холодно!

Мы смеялись, спорили о цветах и меню, и я чувствовала, как тяжесть последних недель понемногу отпускает меня. Это была настоящая, чистая радость, не омраченная ничем.

Попрощавшись с Хлоей, я вернулась домой с легким сердцем. Я накормила Теня, который встретил меня как заслуженного покорителя мышей, и пошла в душ. Потом устроилась в кровати с книгой, пытаясь читать, но мысли возвращались к свадьбе Хлои и к ее счастливому лицу.

И тут раздался тот самый, особый звук. Уведомление от Доменико.

Сердце екнуло. Я медленно взяла телефон.

Доменико: Твой фотограф. Он устроился на работу в новый журнал. Старший фотограф. Зарплата более чем достойная. И его сестру перевели в одну из лучших клиник Нью-Йорка. Все счета оплачены. Можешь перестать переживать.

Я смотрела на эти слова, и во мне бушевали противоречивые чувства. Облегчение — да, огромное облегчение за Алекса и его сестру. Но также и холодная ярость. Он все контролировал. Он все это устроил. Он разрушил, а теперь починил, чтобы...что? Чтобы я чувствовала себя обязанной?

Я: Ты не должен был этого делать.

Доменико: Я много чего не должен был делать. Но я это сделал. Теперь он вне игры. И ты можешь сосредоточиться на том, что действительно важно.

«Что действительно важно». Война. Семья. Долг. И он.

Я не ответила. Я просто положила телефон и закрыла глаза. Одна дверь закрылась — с Алексом. Другая, казалось, приоткрылась — со свадьбой Хлои, кусочком нормальной жизни. А где-то между ними, в туманной зоне, находился Доменико Марчелли, человек, который мог одним сообщением разрушить жизнь, а другим — наладить ее. И я не знала, что делать с этой властью, которую он имел надо мной, и с тем, как мое сердце отзывалось на его присутствие, несмотря на все, что было между нами.

На следующее утро голова была занята не только мыслями о Доменико и Алексе, но и радостной суетой предстоящей свадьбы Хлои. Я составляла мысленные списки поставщиков, когда зазвонил телефон.

— Касс! — без предисловия выпалила Хлоя. — Марк на работе до поздна, а я горю желанием отпраздновать! Твоя квартира, сегодня вечером! Мы покупаем алкоголь, закуски и смотрим всякую дурацкую дребедень до упора! Ты «за»?

Я рассмеялась. Это было именно то, что мне нужно. Послезавтра — встреча по поводу Варгасов, а сегодня...сегодня можно было позволить себе быть просто Кассандрой с лучшей подругой.

— Я безумно «за»! — ответила я. — Только давай без этого твоего пьянства, от которого на утро кажется, что тебя переехал каток.

— Договорились! Вино и мартини! Я заеду за тобой в семь!

Вечером мы встретились у моего дома. Хлоя, сияющая в своей нелепой, но удивительно милой рождественской шапке с оленями, обняла меня так, что у меня хрустнули ребра.

— Поехали за припасами! — объявила она, хватая меня за руку и таща к ближайшему супермаркету.

Магазин был украшен до невозможности. Гирлянды, мишура, сверкающие снежинки, громогласные хоровые песни о Санте — все это создавало атмосферу приторного, но заразительного веселья. В моей квартире, если не считать скромной елки, купленной по настоянию мамы, царил полный новогодний аскетизм. А здесь был настоящий праздник.

Мы подошли к отделу с алкоголем.

— Так, — Хлоя уставилась на полки с видом полководца, планирующего атаку. — Красное сухое...нет, лучше игристое! Чтобы как на настоящей девичнике!

— Хлоя, нас всего лишь двое, а не орда варваров, — попыталась я возразить.

— Не порти мне стратегию! — отмахнулась она. — Игристого! И...о, смотри, клубничный ликер! Обязательно берем!

— Ты хочешь, чтобы у нас завтра болела не только голова, но и все остальное? — застонала я, но уже чувствуя, как поддаюсь ее энтузиазму.

Мы поспорили еще минут десять, в итоге набрав бутылку Просекко, тот самый злополучный клубничный ликер («Для цвета, Касс! Для настроения!») и пару банок какого-то модного крафтового пива — «на пробу».

Потом мы перешли к закускам. Это было не менее эпичное сражение.

— Чипсы! — провозгласила Хлоя, хватая огромную пачку.

— Хлоя, я еще хочу влезть в платье на твоей свадьбе, — напомнила я ей.

— Ой, да ладно тебе! Один раз живем! — она уже тянулась к пачке с солеными крендельками. — И эти берем! И...о, боже, моцарелла в хлебных крошках! Касс, смотри! Это же судьба!

В итоге мы вышли из магазина с двумя пакетами, набитыми такой комбинацией алкоголя и закусок, что от одной мысли о них могло стать плохо. Но мы были счастливы.

В моей квартире нас встретил Тень. Он с подозрением обнюхал пакеты, фыркнул и с достоинством удалился под диван, дав понять, что не одобряет такие вакханалии.

Мы скинули куртки и принялись накрывать «поле боя» на журнальном столике. Расставили бутылки, разложили чипсы, крендельки, сырные палочки и прочие вредные, но такие манящие яства.

— Так, — Хлоя устроилась на диване, укутавшись в плед. — Первым делом — фильм. Что будем смотреть? Ромком? Комедию? Драму, чтобы поплакать?

— Давай начнем с чего-то легкого, — предложила я, открывая Просекко. Пробка вылетела с громким хлопком, и мы радостно вскрикнули.

Мы начали с какой-то глупой, но милой романтической комедии. Пили вино, смеялись над шутками, комментировали действия героев. Потом перешли на комедию — абсолютный абсурд, от которого мы хохотали до слез, чуть не поперхнувшись чипсами. Хлоя изображала главного героя, а я — его невесту, и мы так увлеклись, что Тень, кажется, даже выглянул из-под дивана, чтобы посмотреть на это безумие.

Потом, уже изрядно выпив, мы решили «посмотреть что-то душевное». Выбор пал на мелодраму с трагическим финалом. К концу фильма мы оба ревели, обнявшись, причитая о несправедливости судьбы и вытирая слезы салфетками для чипсов.

— Боже, я вся расплакалась, — всхлипывала Хлоя, допивая свой бокал. — Давай переберемся на кровать, тут уже неудобно.

Мы, пошатываясь, переместились в спальню, прихватив с собой остатки вина, ликер и полпачки соленых палочек. Я завалилась на кровать, чувствуя, как комната приятно плывет. Алкоголь быстро брал надо мной верх — я всегда была легкой жертвой.

Мы устроились поудобнее, подушки летали во все стороны.

— Знаешь, — сказала Хлоя, разливая по бокалам розоватый ликер, — я до сих пор не могу поверить, что вышла за Марка. Помнишь, в одиннадцатом классе, он пытался списать у тебя на контрольной по химии, а ты ему отказала?

— Помню! — рассмеялась я. — А он потом весь день ходил как в воду опущенный! И ты мне сказала: «Вот видишь, Касс, он не только красивый, но и ранимый!»

— И ведь оказался прав! — Хлоя звонко хлопнула меня по плечу. — А помнишь, как мы на выпускном...

Мы просидели так еще несколько часов, перебирая старые воспоминания, смеясь до слез, споря о всякой ерунде и беззаботно болтая о будущем. О свадьбе, о планах, о том, как мы будем старыми и ворчливыми, но все так же будем собираться вместе, чтобы выпить вина и посмотреть глупые фильмы.

В какой-то момент смех стал таким истеричным, что мы просто лежали на кровати и хрипели, не в силах вымолвить ни слова, а слезы катились по нашим щекам уже не от грусти, а от абсолютного, безудержного веселья. В этой пьяной, дурацкой, прекрасной ночи не было места Доменико, Варгасам, мафии или боли. Были только мы две, пустые бутылки, полные сердца и уверенность в том, что какая бы тьма ни окружала нас снаружи, внутри, в нашей дружбе, всегда будет гореть свет.

Вино, ликер и смех сделали свое дело. Мы с Хлоей лежали на кровати в состоянии блаженного, пьяного хаоса. Пустые бутылки и обертки от закусок устилали пол, а Тень, окончательно раздосадованный, устроился на шкафу, сверху взирая на наше безумие.

— Знаешь, — с серьезным видом произнесла Хлоя, размахивая половинкой кренделька, — все мужики — козлы. Все до одного!

— Абсолютно! — поддержала я, чувствуя, как комната приятно покачивается. — Эгоисты! Неблагодарные...змеи!

— Вот! — Хлоя ткнула крендельком в воздух. — Марк, мой милый Марк, он, конечно, золото, но он же никогда носки свои в корзину для белья не кладет! Никогда!

— А Алекс! — вспомнила я, и пьяная горечь подкатила к горлу. — Он...он даже не попытался понять! Сразу решил, что я какая-то...интриганка!

— А Доменико твой! — Хлоя села на кровати, ее глаза блестели от алкоголя и возмущени — Вообще отдельная история! Красивый, да? Опасный, да? А поступил как последний...как последний...— она искала слово.

— Подонок! — подсказала я.

— Именно! Подонок! Двухметровый подонок с глазами, в которых тонешь!

Мы снова захохотали, но потом Хлоя внезапно стала серьезной.

— Хотя...знаешь, — она наклонилась ко мне, понизив голос, как для страшной тайны. — А ведь есть и хорошие. Марк...он все-таки носки мои стирает, даже если они не в корзине. И завтрак в постель делает. А Доменико...ну, он же пришел за тобой тогда. На склад. Один. Это же надо было так...

Ее слова задели какую-то струну внутри меня. Да, он пришел. Сквозь пули и опасность. Ради меня.

И тут в моем пьяном мозгу родилась гениальная, как мне показалось, идея.

— А давай...давай ему позвоним! — выпалила я.

Хлоя замерла с широко раскрытыми глазами.

— Ты с ума сошла? Пьяные, в час ночи?

— А что такого? — я уже искала телефон в груде одежды на полу. — Мы...мы ему спасибо скажем! За спасение! Это же вежливо!

— О, да! — Хлоя тут же загорелась идеей. — Скажем спасибо! И спросим...спросим, почему у него такие...такие чертовски красивые глаза!

Я нашла телефон. Мои пальцы с трудом попадали по кнопкам. Я включила громкую связь. Гудки прозвучали оглушительно громко в ночной тишине.

Он ответил на третьем гудке. Его голос был низким, сонным и настороженным.

— Кассандра? Что случилось?

Хлоя, услышав его, зажала рот рукой, чтобы не захохотать.

— Приве-ет, Доменико! — пропела я, чувствуя, как язык заплетается. — Это мы! Я и Хлоя!

— Я понял, — его голос стал суше. — Вы...отмечаете?

— Мы говорим тебе спасибо! — вмешалась Хлоя, прильнув к телефону. — За то, что спасли нашу Касс! Вы герой!

— Не за что, — последовал скупой ответ. — Это была необходимость.

— Необходимость! — фыркнула я. — Ага, конечно! Ты просто не мог оставить меня там, потому что...потому что я тебе нравлюсь!

На той стороне повисла мертвая тишина. Я представила его лицо — скорее всего, мрачное и недовольное.

— Кассандра, ты пьяна, — наконец произнес он. — Ложись спать.

— А ты знаешь, — продолжала я, не обращая внимания, — Хлоя говорит, что у тебя глаза...в которых тонешь! Правда, Хлоя?

— Правда! — прошептала Хлоя в трубку. — Очень тонучие глаза!

Еще одна пауза. И вдруг, к моему величайшему удивлению, он...рассмеялся. Коротко, тихо, но это был настоящий смех.

— Боже правый, — произнес он, и в его голосе послышалась несвойственная ему усталая нежность. — Вы обе совершенно невменяемые. Кассандра, твоя наглость, даже в таком состоянии, продолжает меня поражать. И да...— он сделал небольшую паузу, —...для справки. Ты в моей толстовке в тот вечер выглядела...чертовски привлекательно. Намного лучше, чем любой организатор свадеб имеет право выглядеть.

У меня отвисла челюсть. Хлоя издала звук, похожий на взрыв пароварки.

— Что? — смогла выдавить я.

— Выпейте воды и ложитесь спать, Кассандра, — его голос снова стал строгим, но в нем все еще чувствовалась улыбка. — И чтобы послезавтра я не услышал ни о каких похмельных страданиях.Спокойной ночи, безумные.

Он положил трубку. Мы с Хлоей сидели в полной тишине, уставившись на телефон.

— Ты...ты слышала? — наконец прошептала Хлоя.

— Слышала, — кивнула я, чувствуя, как пьяный жар сменяется каким-то странным, сладким теплом где-то под сердцем. — Он сказал...«привлекательно».

— И он смеялся! Доменико Марчелли смеялся! — Хлоя схватила меня за плечи. — Касс, он в тебя влюблен! Я же говорила!

— Не влюблен, — попыталась я возразить, но мой протест прозвучал слабо. — Он просто...он думает, что я ничего не запомню.

— А ты запомни! — приказала Хлоя. — Запомни каждое слово!

Мы еще какое-то время сидели, обсуждая этот невероятный звонок, пока глаза у нас не начали слипаться. Алкоголь и эмоции взяли свое. Мы повалились на подушки, и я, укрываясь одеялом, все еще чувствовала на губах глупую улыбку.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, я подумала, что, может быть, Хлоя и права. Может быть, под всем этим льдом и ненавистью все еще тлеют угли. И этот пьяный, дурацкий звонок стал той искрой, которая заставила меня снова в это поверить. И от этой мысли стало одновременно страшно и на удивление...спокойно.

(тгк https://t.me/nayacrowe.)