Воссоединение

      После первого посещения гробницы таинственным существом прошло еще несколько раз по пятьдесят лет. Оно регулярно посещало Чжаня, рассказывало новости Поднебесной, иногда делилось информацией о том жив ли Ибо. Каждое свое посещение оно приносило добычу и кормило своего «малыша Чжаня». Благодаря этому к вампиру вернулся его прежний вид, восстановились жизненные функции, вернулась возможность двигаться, говорить, но вот сил освободиться у него так и не было. Для полного восстановления необходимо пить человеческую кровь — не животных. Он часто спрашивал себя, почему посетитель не освободит его, ведь это в его власти. Но тут же отвечал сам себе — это древнее создание забыло о морали. Все, что его интересует — это развлечение. И он, Чжань, для него игрушка, впрочем как и Ибо.

      Вампир был уверен, что это существо все эти долгие года сопровождало в поисках оборотня и всеми силами «помогало» ему искать свою пару. А по сути ничего конкретного не говорило, забавляясь мучениями одного и другого. И совсем не стало бы шоком, что эта тварь прекрасно знала о том, где находится Чжань с самого начала. И даже посещала гробницу «наблюдая» как чахнет кровопийца. И объявился, долбанный спасатель, ведь в самый последний момент. Это злило, но это же и давало надежду, что он встретится со своим волком, а там они подумают как им выпутаться из сетей этой древней твари.

***

      Это был обычный, как и все до этого, день. Скучный, темный, наполненный запахом камня и сырости. Чжань повторял вслух давно прочитанные свитки, содержание которых не имело значения. То были и стихи, и любовные истории, и инструкции по изготовлению сложных механизмов, и техники ведения боя на мечах и копьях. Это помогало не сойти с ума и тренировало память. Потом он позволит себе окунуться в омут памяти, хранивший воспоминания о совместном проживании с Ибо в имении Фу, об их недолгих месяцах встреч в пещере. Они были самыми яркими и счастливыми, ведь они были первыми, наполненные чувствами до краев.

      При воспоминании о первой близости, фантомная боль охватывала нижнюю часть его тела, но и это было за счастье. Не смотря на боль, он испытал и удовольствие. Впоследствии Ибо научился сдерживать свою страсть, или, возможно, наконец-то понял, что вампир не сбежит никуда. Занятия любовью стали поистине райским удовольствием. Долгие прелюдии с нежными ласками, медленно распаляли до ломоты и дрожи. Они расслабляли друг друга руками, орально или просто терлись возбужденными телами, снимая чрезмерное напряжение, но не позволяя себе излиться.

      Оборотень долго подготавливал его перед соитием, используя свои длинные тонкие пальцы, смоченные теплым специальным маслом с запахом меда. Волк не хотел разбавлять запах любимого вампира с чем-то еще. Но больше всего он любил использовать для подготовки язык. И после любовных игр, когда стихал экстаз, оборотень зализывал, как и первый раз, возможные повреждения. Оправдывая таким образом свое извращенное желание.

      «Псина, она и есть псина», — с печальной улыбкой прошептал Чжань, зажимая между бедер естество, пытаясь унять нахлынувшее, под действием воспоминаний, возбуждение.

      Нос защекотал запах мускуса с можжевельником. Вампир зажмурился, словно от боли, разум играет с ним злую шутку, поднимая воспоминания о родном запахе. Закусив губу он тихо застонал. Запах никуда не исчезал, более того он нарастал. Вместе с ним будто очнулись все остальные органы чувств и Чжань услышал осторожные шаги снаружи.

      — Чжань... — тихий, неуверенный, низкий с бархатцой голос разорвал тишину, заставляя еле-живое сердце колотиться о грудную клетку, — Ты тут?

      Ибо тихо, почти на цыпочках, вошел в гробницу. Неудивительно, что он не мог ее найти, блядские кровопийцы хорошо умеют прятать. Вырытая в небольшом кургане, она углублялась под землю. Ее стены, потолок и пол были покрыты досками из лиственницы Одна из крепких пород древесины, обладает антибактериальным эффектом, за счет чего долго не разлагается. Под воздействием воды становится еще крепче. Камера гробницы была небольшой. Посредине, на земляном постаменте, стоял каменный гроб. Материал для него не был обработан, кажется, в обычной глыбе просто выдолбили внутренности и отделили крышку.

      Оборотень позвал Чжаня еще на входе, но вопрос был излишним — запах жасмина и меда был тут настолько концентрирован, что было трудно дышать. Разбавлял его только сильный запах железа. Его источник волк заметил сразу. Гроб был покрыт сверху кровью — как старой, так и более свежей. Подойдя ближе он рассмотрел небольшие отверстия в крышке гроба. Кто-то подкармливал вампира и делал это годами. На ум пришел только один человек — хотя нет, он не человек — кто смог бы это сделать.

      Ибо подошел к гробу, погладил крышку. Сердце грозило выпрыгнуть из горла, перекрыв возможность дышать. Задыхаясь, он еле держался на трясущихся ногах. Казалось, сделай он еще шаг и упадет на деревянный пол. Волк боялся открыть гроб, боялся увидеть там бездыханное тело. Страх, который он задвигал в дальний угол сознания, наконец-то вырвался наружу, на глаза выступили слезы. Повторяя одними губами имя, он поглаживал холодный камень, мучаясь от нерешительности.

      — Ибо, — донеслось до слуха оборотня, сквозь отверстия в камне, вышибая из него все страхи и сомнения.

      Волк толкнул плиту, сдвигая ее. Силы у него хоть и больше, чем у человека, но одним движением сорвать каменную плиту толщиной в двадцать сантиметров он все же не мог. Потребовалось несколько заходов, прежде чем он смог увидеть, что скрывал бесчувственный камень. Знакомый запах ударил в нос, придав ему сил. Собравшись, он сдвинул плиту и наконец увидел ЕГО. Белое худое лицо было похоже на череп покрытый прозрачной кожей, сквозь которую можно было просмотреть все кровеносные сосуды. На контрасте с белой кожей алые глаза, казались огромными горящими фонарями. Бледные губы приоткрылись выпуская облегченный не то выдох, не то стон.

      Осторожно оборотень вытащил вампира из гроба и усадил его на крышку, подозревая, что ноги вряд ли будут его слушаться спустя два века, что он провел лежа, не имея возможности двигаться.

      — Белые, — завороженно произнес Ибо, поднимая прядь волос Чжаня. Вследствие истощения, пигмент отвечающий за окраску исчез, превратив черноглазого вампира обладающего иссиня-черными волосами в альбиноса с алыми глазами.

      — Тебе не нравится? — слабо ухмыльнулся Чжань.

      — Нравится. Мне все нравится, — лицо волка озарила счастливая улыбка.

      — Какой сейчас год? — Чжань обвил шею Ибо, чтобы удержаться, пока тело привыкает к другому положению.

      — Тридцать второй год Ивэй*, — оборотень стиснул в объятиях хрупкое тело, не прилагая силы.

       Уткнувшись в основание шеи, он судорожно вдыхал знакомый и, казалось бы забытый, запах. Закрыв глаза, Ибо растворился в нем, повторяя про себя слова благодарности за возможность почувствовать его наяву, а не в кошмаре, которых он насмотрелся за все эти года.

      — Больше двухсот лет, — слабый голос вампира был еле слышен, да и говорил он скорее сам себе.

***

      Она ворвалась в гробницу словно вихрь. Не думая, услышав два голоса и учуяв запах помимо уже знакомого можжевельника. На раздумья и планы не было времени — ее учуют, если не учуяли уже. Единственное, она не издала ни звука. Волком она обернулась еще на подходе, в этом облике и ворвалась, набрасываясь со спины на Ибо. Предположив, что кровопийца ей не соперник, она упустила его из виду. А между тем, Чжань увидев летящую на ЕГО волка волчицу, моментально собрал остаток сил и отшвырнул оборотня, буквально за пару секунд до того, как в него вцепилась бы самка.

      Погруженный в облако аромата вампира, Ибо не почувствовал чужого запаха, пропустив момент нападения. Просто в одно мгновение его сильно, на пару метров, отшвырнули в сторону и он ударился о стену. Мгновенно среагировав, оборотень встал на ноги и только тогда увидел лежащего на полу Чжаня с разорванным горлом. Над ним стояла волчица черного окраса с рыжим подшерстком, что придавало ей темно-бурый оттенок.

      — Чжин! — клацнул зубами Ибо.

      Обернувшись, он бросился на сестру. Два волка встретились в воздухе и более сильный бурый повалил черного. Оскалив зубы, он рычал, пытаясь вгрызться в чужое горло. Второй зверь лапой ударил его по морде, от чего первый прикусил себе язык, но это только разожгло его ярость и он со всей силы надавил на грудь волчицы, пока не послышался хруст. Взвизгнув та, собралась с силами и скинула брата, отступая к выходу. Жажда мести и гнев в ее душе сменились страхом и ужасом. Она слышала не раз о бешеном волке, что нападал на всех, казалось бы, без разбору. Он был неутомим, а любое свое повреждение использовал как допинг и становился просто сумасшедшим. Убив противника, он не останавливался, пока не разрывал того на части, расшвыривая их по сторонам.

      Молить о пощаде, увещевать родственными связями брата и сестры было бесполезно и даже опасно. Она помнила тот день, когда отец обнаружил у себя в кровати голову своего старшего сына. Когда-то Ибо обещал преподнести ему в дар голову кровопийцы Сяо, но заменил ее на голову брата.

      Ибо настиг ее в несколько прыжков. В золотых глазах брата не читалось ничего, кроме лютой ярости и дикой ненависти. Чжин сшибло с ног мощным ударом, а потом острые клыки сомкнулись на ее горле и мощным рывком вырвали трахею.

***

      О том, что Анхей задумал его убить и тем самым очистить себе путь в наследники клана Ван, Ибо понял, очнувшись в пещере, когда все воспоминания битвы всплыли в памяти. Так же он знал, что того выслеживает и Чжань, а потому решил не мешать любимому развлекаться. А после того, как интерес вампира был раскрыт, мстить брату стало опасно, чтобы уже не навредить и Чжаню. Но когда Ибо восстановился после повреждений полученных во время боя, после того как они попали в засаду кровопийц, он «вспомнил» о предательстве брата, о помощниках, пришедших помогать клану Ван убить Сяо Чжаня, и о тех, кто участвовал в западне.

      Двести лет оборотень преследовал каждого из них, между попытками отыскать место куда спрятали его истинную пару. О том, что он жив ему говорила та самая истинность. Так же ему помогало и таинственное существо. Хотя помощью-то это не назвать, но он поддерживал его и том спасибо. Это именно оно вытащило его из боя, по просьбе Чжаня, и спрятало, выходило. По первости волк хотел убить его, за то что тот бросил вампира. Но затем успокоился, поняв, что так он может вызволить из плена любимого. И это именно существо рассказало Ибо о том, что Чжаня заточили в каменном гробу в гробнице, в неизвестном месте.

***

      Он стоял опершись о дерево, с ухмылкой наблюдая как волчонок выносит на спине малыша Чжаня. Глупый звереныш забыл закрыть за собой и прибраться. Впрочем, волк и раньше не утруждал себя этим. Но пока раскрывать факт вызволения заточенного вампира не входило в его планы. Как только Ибо ушел подальше, молодой мужчина вышел из укрытия.

      — Вот засранец, прибирай теперь за тобой, — приторный томный голос звучал довольно с усмешкой, — Ну ничего, погуляйте, вы заслужили передышку.

***

П      ервым делом Ибо потащил Чжаня к реке, надо было смыть с него кровь и вековую пыль. Обессиленый вампир, кое-как пытался помочь себя раздеть и не переставая улыбался, рассматривая серьезное лицо. ЕГО волк возмужал — черты приняли угловатый вид, в уголках глаз появились мимические морщинки. Как и в уголках губ, что всегда смотрели вниз от переживаемой печали. Даже когда он смотрел на Чжаня, его улыбка получалась не уверенной, словно он разучился это делать.

      Одежду Ибо бросил в костер, что мастерски развел. Судя по всему, это не впервой и делалось на автомате. Он разделся сам, внес в воду Чжаня. Они не разговаривали — слова были излишни. Стук сердец, ощущавшийся кожей, говорил сам за себя. О радости встречи, о тоске, что сжимала их все годы разлуки, о мечтах и сдерживаемых желаниях. Обмывшись и переодевшись, они расположились у костра. Вампир устроился в спальном мешке, положив голову на колени Ибо. Они долго разговаривали, пока ночное небо не начало светлеть. Закрыв капюшон, оборотень придвинул Чжаня ближе к костру, а сам обернувшись волком, лег с другого края, сохраняя тепло.

      Стоило солнцу скрыться, возлюбленные отправились в ближайший город, где волк снял комнату на неделю. Все дни он поил вампира своей кровью, пока тот не восстановился настолько, чтобы самостоятельно передвигаться. Тогда они отправились на юг, подальше от территорий оборотней и вампиров. Поселившись в небольшой деревне, в пустом полуразвалившемся доме. Оба показали себя прекрасными хозяевами. Собирая материалы в лесу, они восстановили жилище. Оборотень, хорошо знакомый с лечебными травами в силу своей природы, занимался приготовлением заживляющих мазей и лекарств, которые продавал в деревне за символическую плату или свежее мясо.

      Из-за того, что Чжань не мог находиться на солнце, жителям было сказано, что он болеет и потому слаб. Добросердечные люди приносили фрукты и овощи для недюжего. А те в свою очередь защищали деревню от диких животных и разбойников. Нападать на людей у Чжаня причин не было, вкус их крови был никаким, он предпочитал питаться кровью Ибо. Тем более ему не нужно было много, хватало питать раз в три-четыре дня. Это в первую пару недель, после того как они отправились в дорогу, волку приходилось кормить истинного каждый день. Иногда он приносил ему людей, делая перерыв, чтобы самому не обессилить, а ведь кто-то должен быть на страже.

      Оборотень же уже давно не трогал людей, свою ярость он выплескивал на обидчиков пока искал Чжаня, а прибыв в деревню — на диких животных и разбойников. После этого вампиру приходилось возвращаться на место бойни и подчищать за волком. Жестокость, с которой погибали жертвы Ибо, могла напугать жителей и сделать их подозрительными.

***

      Не встретив однажды утром приветливого братца Ибо, обеспокоенные жители решили подождать до вечера. Но когда тот так за весь день и не показался, приняли решение войти в дом. То, что они увидели, кого-то заставило выбежать от приступа тошноты, а кого-то еще долго преследовало в ночных кошмарах. На деревянном полу, в небольшой луже крови, лежало два тела. Обескровленный братец Ибо с разорванным горлом и его беловолосый спутник с пробитой грудью. Сердце его лежало рядом и было ощущение, что оно только что скатилось с его собственных обессиленных пальцев.

__________________

*1895 — по григорианскому календарю. 32 год ивэй согласно китайского циклического календаря, т.е. 32 цикл года деревянной овцы. При этом иероглиф 乙 Yǐ — дерево, подразумевает его как строительный или поделочный материал. Цикл китайского циклического календаря равен 60 годам.