Боязнь привязанности

       — Скажи, почему ты не убил меня в нашу первую встречу? — Ибо обрабатывал рану на шее Чжаня, пока тот лежал, уложив голову на колени волка.

      — Какую именно встречу ты имеешь ввиду? — вампир морщился, пока оборотень промывал рану. Когда волк начал наносить заживляющую мазь, Чжань просто закрыл глаза.

      — Самую первую, когда ты ранил моего дядю, а на меня взглянул как на грязь, — фыркнул на последних словах Ибо, заметив скривившееся от неприятных ощущений лицо вампира. Ухмыльнувшись, он отставил баночку с мазью и принялся рвать на узкие полосы хлопковый отрез, специально взятый для подобных целей.

      — Я, конечно, чудовище, но убивать детей — не в моих правилах, — ухмыльнулся Чжань, обнажая клык и тут же зашпиел от боли. Оборотень «нечаянно» нажал на край раны, — Щ-щенок.

      — А я-то уж думал, ты уже тогда почувствовал во мне истинного, — усмехался Ибо, обматывая шею импровизированными бинтами.

      — Тц, размечтался, — фыркнул Чжань, перехватывая руку оборотня, намеревающегося повторить недавний трюк, — Я говорил уже, то, что ты истинный я понял в пещере... Впрочем, учитывая мое идиотское милосердие к тебе, вероятно чувствовал это подкоркой своего мозга.

      — Но ты отлично скрывал это, — Ибо закончил перевязку и принялся укладывать в мешок вещи, — А я как идиот обхаживал тебя, пытаясь завоевать...

      — Странно, что ты принял все слишком быстро и без внутреннего сопротивления, — вампир был внешне спокоен, но его сердце бешено (для вампира) колотилось, а руки дрожали. Он провел не одну сотню лет запертый в тайной гробнице, внутри каменного гроба и уже не мечтал увидеть не то что любимого волка, но и что-либо помимо камня перед глазами, вообще. Услышав упрямое сопение, Чжань опередил Ибо, сказав, — Разве ты не хочешь меня поцеловать?

      Оборотень раздраженно цыкнул. Хотелось нагрубить, зацепить, но желание вкусить давно забытый вкус бледных губ пересиливало.

      Впрочем, желание вампира оказалось сильнее. Подняв руку и схватив Ибо за затылок, он притянул его к себе и впился жадно в губы, выбивая воздух из легких волка и заставляя задыхаться от его нехватки. Под конец прокусив ему нижнюю губу, Чжань оттолкнул оборотня, облизывая клык.

      — Идиотина, — буркнул Ибо тяжело дыша, облизав укушенную губу.

     — Я тоже тебя люблю, — с усмешкой сказал Чжань. Волк зыркнул на него, ожидая увидеть издевку, но вместо этого встретил потеплевший взгляд почти черных глаз и печальную улыбку на порозовевших губах.

***

      Стоило только мысли осознания пронестись в голове Чжаня, как сработал внутренний страх и он оттолкнул Ибо.

      — Хватит! — прозвучало это слишком резко и грубо. Кутаясь в обрывках одежды, вампир старался прикрыть шею и укус на ней.

      — Трус! — ярость охватила оборотня моментально, стоило осознать, что его «жертва» дала задний ход, — Ты тоже это почувствовал, я знаю!

      Замахнувшись на Чжаня, он ударил в стену рядом с его головой, вышибая из нее осколки. Долетев до лица вампира, они оставили на щеке и виске царапины, быстро наполняющиеся кровью. Оборотень смотрел на сползающие алые капли, а в груди снова разрастался знакомый гнев, хотелось отгрызть себе руку, что причинила вред кровопийце. Чжань удивленно смотрел на лицо, выражающее гнев, на дергающуюся верхнюю губу, словно у собаки в момент злости, слышал как из горла оборотня рвалось глухое рычание. Ибо дернулся вперед и впечатался в губы вампира. Тот распахнул от удивления глаза и ударил волка, рассекая длинными ногтями щеку.

      — Похотливая псина.

      Агрессор отступил и, обернувшись волком, выбежал прочь из пещеры.

      Чжань зажал рот рукой, его глаза забегали смотря в никуда, а сердце не желало успокаиваться. Немедленно вспомнился момент соприкосновения своих губ с чужими и это заставило сердце рвануть вверх, перекрывая доступ воздуха. Если бы вампиры умели краснеть, лицо Чжаня сейчас бы горело огнем.

      — Нет, нет, нет. Это не так.... А даже если и так, он никогда не узнает об этом, никогда. Прочь. Надо покинуть это место, — вампир застонал, вспомнив, что еще не в состоянии нормально встать, — Заставить его уйти, да. Но как?

      Все оставшееся время он размышлял о способах заставить волка бросить его. К сожалению, ни одно животное не откажется по доброй воле от заинтересовавшей его особи, вызвавшей у него желание и не важно какое: сожрать или поиметь. А судя по поведению оборотня, он в том же положении, что и Чжань. Интересно, осознал ли он, что они истинные. В сказке, рассказанной таинственным существом, все выглядело красиво и романтично. Сперва. А затем оказалось, что один из вампиров воспользовался преимуществом истинности и предал своего партнера.

      То что вы истинные, не значит ровным счетом ничего. Это не преимущество, как может показаться на первый взгляд, а скорее слабость. Истинность дает вам лишь более вкусную кровь и ментальную связь. Несомненно это большой бонус, если истинные будут испытывать привязанность или любовь, на худой конец дружбу. Но жизнь не такая уж добрая, зачастую все совсем не так. Бывали случаи, когда истинными оказывались и вовсе враги. Правда, о том, что такое может происходить между разными племенами не слышал никто. Чжань в свое время был очарован сказкой и искал информацию об этом явлении.

      С удивлением он узнал, что у оборотней такое также имеет место быть. Только проявления совершенно другие. Волки не в силах вынести факта, что их истинный получил какие-либо повреждения — любое ранение воспринимается, как собственное. Это вызывает неконтролируемые приступы ярости и срывает крышу — оборотень готов броситься на любого, невзирая на мощь и ранги. Желание защитить столь велико, что волк легко может пожертвовать собой ради безопасности партнера. Практически всегда истинный это пара, потеря которой является сокрушающей для существа.

      Если обычно оборотень способен найти замену после смерти предыдущего партнёра, и даже держат гаремы для утех, то в случае с запечатленными это невозможно. В большинстве случаев, потерявший пару волк, умирает от горя или ищет смерти в схватках. А если и продолжит жить, то никогда более не станет вступать ни в какие отношения.

      Эта информация дарила Чжаню радость от понимания того, что к нему будут так относиться. Да и кого подобное может не осчастливить? Но это не избавило его от боязни привязаться к волку. Он слишком любил свободу и быть зависимым от кого-то, а тем более от презренного оборотня, было смерти подобно. А если учесть, что этот щенок — сын того, кто убил его мать, так вообще снижало желание даже видеть его. Но он хотел его видеть. Прямо сейчас, сию секунду. Глаза цвета расплавленного золота встали перед ним. Чжань закрыл лицо руками, но это не помогло. Не важно, он все равно не сдастся. Ни за что.

***

      Ибо не оставлял вампира до полного его восстановления. Как и не бросал попыток завоевать хладнокровного ублюдка, великолепно разыгрывающего игнор. Чжань терпеливо копил силы, не покинув пещеры даже когда рана зажила и в принципе был здоров. Но он хотел набрать достаточно, чтоб суметь обратиться и сбежать от волка по воздуху, лишая того возможности его выследить. Ибо, конечно же, отправится в имение Сяо, вот только Чжань собрался вовсе не туда. У его вампирской матери было небольшое поместье, которое располагалось на земле людей, и по документам хозяевами являлись люди — семейство Фу.

      Первый Фу, ставший владельцем поместья, был рабом госпожи Сяо и все последующие его потомки воспитывались рабами, готовыми отдать за хозяйку жизнь. Впрочем, забирать ее никто не собирался. Более того, им была дарована почти свобода, земли и приличная сумма. Иногда им было необходимо встретить госпожу, не попадаться на глаза и, если ей так захочется, позволить испить крови.

      На территории поместья находился отдельный большой павильон. Большую часть времени он пустовал, но всегда был готов принять хозяйку, а затем и хозяина. Слуги вампирам на постоянной основе в нем были не нужны, и потому появлялись там только когда нужно проводить уборку. Мать Чжаня обзавелась этим жильем, чтобы иметь возможность отдохнуть от козней и распрей мира существ. Но главная функция поместья — убежище. Под землей был вырыт целый лабиринт с множеством комнат. В некоторых из которых имелись выходы на поверхность. Именно туда и планировал направиться Чжань, чтобы отдохнуть, подумать и восстановиться.

***

      Ибо вернулся за полночь. На плече волк нес тушу придушенного оленя. Он спешил. Последние дни оборотень старался не оставлять вампира после захода солнца, справедливо опасаясь, что тот сбежит. Судя по ощущениям тот уже восстановился и искал подходящего времени, чтобы скрыться. Волк не мог этого позволить. И не только из-за эгоизма. Он нутром чуял, что если кровопийцы не будет рядом — он сдохнет от тоски.

      Свои чувства Ибо принял на удивление легко. Даже тот факт, что влюбился в вампира — своего естественного врага. И как бы он не ненавидел сущность предмета своего воздыхания, ему срывал башню этот мужчина. С невероятными темными глазами, белой кожей и чувственной родинкой под губой. А его запах возносил на вершины мира. В пещеру он вбежал и, заметив ее пустоту, застыл как вкопанный.

      Приступ ярости накрыл резко и с головой. В глазах все заалело, внутри все кипело от гнева и обиды. Всю тяжесть момента познал бедный олень. Ибо бросал его по всей пещере, чередуя с ударами туши о каменные стены, разбив череп животного в крошки. Голыми руками он сломал ветвистые рога, а затем и вовсе растерзал быка кто не знал так называют самца оленя, а самку соответственно — корова на части, отрывая ноги, вспарывая брюхо. Вырвав сердце, Ибо принялся его пожирать, откусывая огромные куски и глотая практически не жуя.

      Приступ закончился так же внезапно, как и начался. Оборотень застыл, покрытый с головы до ног кровью, со слипшимися волосами, тяжело дыша. Он не видел ничего вокруг из-за плавающих в глазах темных кругов. Немного придя в себя, выбежал из пещеры, глубоко вздохнув, поднял голову к небу и завыл. Громкий, пронзительный вой разнес на несколько ли в древности один ли равнялся 300-360 шагов, около 240 метров, в современной мере исчисления ли равен 500 метрам гнев и решимость волка.

      — Тц-тц-тц, как страшно, — раздался томный шепот у уха Ибо. Он мгновенно обернулся, вытягивая руку, чтобы схватить непрошеного гостя за горло, но никого не увидел, — Тихо-тихо, волчонок, — снова шепот.

      Ибо снова развернулся. Поодаль стоял человек — по крайней мере он выглядел как человек — но он не имел никакого запаха, что удивительно. Существо имело облик красивого молодого мужчины лет двадцати. Его длинные волосы были собраны в неаккуратный пучок и закреплены бамбуковой шпилькой. Одет он был в простые одежды, но сшиты они были из дорогих шелковых тканей.

      — Не ерепенься, я не враг тебе. Вам, — существо обладало тягучим приятным и томным голосом — который больше походил женоподобным мужчинам, коих Ибо видел в квартале, где продавались плотские утехи — что совершенно не вязалось с образом, который видел оборотень. Заметив дергающуюся верхнюю губу, существо ухмыльнулось, — Какой строптивый волчонок, ни грамма хитрости, прям как у малыша Чжаня. Идеальная пара, так еще и истинные. Замечательно, — существо засмеялось и довольно захлопало в ладоши, словно это была его заслуга.

      — Истинные? — Ибо мгновенно успокоился. Он не раз слышал от других волков, про истинную пару. Кто-то мечтал обзавестись ей, а кто-то, наоборот, считал обузой. Сам же оборотень вообще не думал об этом, учитывая, что подобное явление достаточно редкое в принципе.

      — А ты думал это чувство гнева, что раздирало тебя, стоило увидеть раны на теле Чжаня — это проявление любви? Нет, это истинность. Ты же хотел себя наказать, не так ли? — Ибо вспомнил о желании отгрызть себе руку, — Дааа, ты понял о чем я. Да не смотри ты меня волком. Оу, хи-хи. Я помочь вам, дуракам, хочу. Впрочем, дурак тут только малыш Чжань. Вбил себе в голову, что волчонок лишит его свободы. Ты же не лишишь его свободы, мм, волчонок? По глазам вижу, что нет, — эту фразу существо уже произнесло на ухо Ибо, оказавшись за спиной.