Любовь и ненависть

      — Эта Чжу Янь сдохла некоторое время назад, так что не бойся, никто меня не окольцует больше, — Ибо печально усмехнулся, — Знаешь, мне всегда было интересно, почему ты не убил меня при нашей первой встрече и спас меня от Анхея. Может ли быть такое, что ты уже тогда почувствовал во мне своего истинного? Пока я не узнаю ответ, тебе нельзя умирать, Чжань, — оборотень ласково дотронулся до белой щеки, ощутив ее хладность, слабо улыбнулся, — Я дурак. Лекарство, способное тебя воскресить, всегда же со мной.

      Ибо открыл рот вампиру и прокусив руку, приложил к бледным губам. Сначала ничего не произошло, затем послышался сдавленный глоток, а потом губы сомкнулись на руке, высасывая живительную алую влагу.

      — Твою мать, Чжань. Ты, как всегда, удержу не знаешь, — Ибо почувствовал легкое головокружение, говорящее, что он потерял больше крови, чем можно, — Обжора, — он произнес это ласково, что не помешало ему вырвать руку из холодного плена порозовевших губ. Зафиксировав голову кровопийцы, чтобы он не смог больше добраться до раны, Ибо широко улыбнулся, — С возвращением, тупой кровосос, — в ответ он услышал облегченное цыканье.

      — Жадная псина, — ухмыльнулся Чжань, обнажая белоснежный клык.

***

      Еще не открыв глаза, он почувствовал терпкий аромат жасмина, смешанный со сладостью меда. Он попытался двинуться, но боль в груди заставила передумать совершать какие-либо действия. Процесс регенерации залечил разрывы на легких и сердце, оставленные сломанными ребрами, а вот сами ребра еще далеки до заживления. Кости всегда долго восстанавливаются и обычно довольно болезненно. Жар в грудной клетке подтвердил мысль, ощущение будто внутри кузнечный очаг разгорается и сейчас... вот да, сейчас. Ибо закусил нижнюю губу. Боль сродни той, когда ломались кости груди, охватила верхнюю часть туловища, заставляя неметь лапы и шею. Из горла рвались стоны вперемешку со скулежом. Если бы он обратился в человека, то смог бы сдержать их, зажав горло. Но пока кости не восстановятся, обратно человеком ему не стать.

      Когда этап наращивания хрящей прошел, Ибо расслабился, погружаясь в мир всех чувств. Снова этот терпко-сладкий аромат. К нему примешивался запах свежести леса на утренней заре, а так же запах крови и адреналина, оставшиеся после битвы, начинающие развеиваться легким ветерком. До слуха донеслись звуки лесной чащи. Осторожные шаги оленей, желающих пройти через открытое пространство. Щебет птиц, шум крыльев, стрекот стрекоз и шуршание муравьев под сухими листьями, тащащих в дом добычу. И наконец, что-то большое и твердое под его спиной, отчего у него дергалась задняя лапа. Боль усмирилась и больше не сковывала, а потому волк медленно развернувшись, лежа на боку и перебирая лапами, увидел лежащего за ним вампира.

      Того самого, что сломал ему ребра и притащил сюда, под склон ущелья. Гнев разгорелся моментально. Вот он, тут, искать больше не нужно. Вырвать его гнусное сердце и сожрать. Дядя будет отомщен, а он быстрее восстановится — сердце вампира лучшая панацея при любых, даже смертельных, ранах. Ибо оскалил пасть, обнажая зубы до десен и занес лапу для удара. А потом медленно опустил, смотря в белое красивое лицо, искаженное от боли. Переведя взгляд, он наконец-то увидел зияющую рану в животе вампира, откуда виднелись внутренности в почерневшей крови.

      Перед глазами встали кадры схватки. Те, что запечатлелись на подкорке, но остались без внимания в тот момент. Летящий на него черный волк. Оттолкнувший его и принявший на себя удар, вампир. Снова пытающийся напасть волк, ощерившийся вампир, зажимающий рану и собирающий силы для ответного удара. И уже после того, как его собрата перехватил другой кровопийца, спаситель, тащащий его прочь с поля боя. В тот момент Ибо думал, что вампир собирается выпить его досуха для восстановления, но он, как оказалось, потерял сознание, не завершив затеянное. За спиной обнаружилась пещера, куда, судя по всему, и волок его спаситель.

      «Блядство! Да, что с тобой не так, ублюдочный кровопийца?!» — мысленно негодовал Ибо.

      Внезапно пришло осознание, что вот-вот встанет солнце. Волк обошел вампира и, вцепившись зубами в ворот рубашки, потащил того к пещере, пряча от первых лучей.

      «Я рехнулся. Точно, сошел с ума и никакой лекарь мне не поможет... Ну спас он меня. Кто знает, может это какие-то их подлые хитрости... Я усну, а он выпьет меня и не подавится...» — уговаривал себя Ибо.

      Только вот вампир не убил и не выпил, а ведь возможностей была масса. Он мог это сделать и на поле боя, и когда тащил, и когда добрались. Немного усилий и вот она — живительная влага, пей и восстанавливайся. Но тот не сделал этого, пострадал за него, пытался спасти. Почему? Ибо убедил себя, что поможет этому кровососу только, чтобы выяснить причину, а потом убьет.

      Внутри пещера оказалась довольно большой и круглой, ее пол был усыпан сухими листьями. Волк из последних сил развернул вампира так, чтобы он оказался за стеной и не мог попасть под лучи солнца. От физической нагрузки у него начался жар, плюс ко всему появились первые признаки надвигающегося этапа наращивания хрещей. Ибо подполз к вампиру и прижался к нему спиной, согревая того своим теплом, и надеясь погасить свой жар за счет чужого холодного тела.

      Чжань пришедший в себя, ощутил резкий мускусный запах волка смешанный с запахом можжевельника, попытался скривиться, но не смог. Любое его движение, даже просто размыкание век, тут же отдавалось в распоротом животе. Вампир сам себе удивлялся, с чего бы ему спасать эту тупую вонючую псину. Ну ладно, первый раз, во время битвы. Будучи сам не раз преданный своими «братьями и сестрами», он не мог просто наблюдать как соплеменник этого бурого волка пытался его убить, воспользовавшись эффектом неожиданности и увлеченностью добычей. Которой кстати, был сам Чжань, на минуточку. Но он же после этого потащил эту жирную тушу в сторону от схватки! Он точно умом двинулся. И какого хера этот волк навалился на него?

      Вампир все же раскрыл глаза, превозмогая боль, и увидел, что находится внутри пещеры, куда пытался дотащить презренного пса. Неужели смог? Нет, он точно помнил, что отключился раньше. Неужели? Чжань перевел глаза на лежащего рядом волка. Его подпалые, почти черные, бока чуть подрагивали. Слух вампира уловил сдерживаемые в горле скулящие стоны. Восстановление. Ну да, он же сломал ему ребра, когда отталкивал. Вместе с этим ощутил жар, исходивший от тела оборотня. Рука сама легла на загривок волка, тот вздрогнул и тут же затих, Чжань почувствовал, как он напрягся. Усмехнувшись, вампир послал оборотню поток энергии, успокаивающий боль и снимающий жар. Скоро тот расслабился, дыхание его стало ровным и сердце перестало сбиваться. Судя по всему, измученный зверь облегченно уснул. Чжань улыбнулся кончиком губ и решил, что ему тоже не мешало бы поспать. Он, конечно, тоже восстановится, но не с такой скоростью как этот пёс.

      «Интересно, он догадается принести мне хотя бы белку?» — было последней мыслью вампира, перед тем как он уснул.

      Очнулся Чжань от вкуса железа на губах и языке. Кровь? Это не белка. Это... волк. Вампир распахнул глаза, забыв о боли. Спасенный им оборотень держал у его рта свою лапу, которую прокусил.

      «Идиот!» — мелькнула мысль.

      И была сметена вкусом, что наконец почувствовал вампир. Боги. Никогда он пил такой вкусной крови. Не зная с чем это сравнить, он пожелал больше, еще больше. Напиться досыта. Умереть? За каплю этой крови он готов умереть без сожалений. Быстрее мысли руки схватили волчью лапу и рванули к себе. Клыки прокусили толстую кожу и в рот полилась влага, подобная нектару.

      «Блядский кровопийца!» — Ибо попытался вырвать конечность, в которую вампир впился клыками, но тот, словно помешанный, не замечал ничего.

      Волк поставил свободную лапу на живот, рядом с зияющей черной раной. Вампир наконец разжал хватку и пронзительно вскрикнул, бросив на оборотня злой взгляд черных глаз.

      — Тупая псина! — зашипел Чжань, откидывая бурую лапу со своего живота. Взгляд золотых глаз ясно говорил, что волк тоже не в восторге от выходки вампира, — Как тебе вообще пришла в голову мысль дать своей крови?! В лесу белки перевелись что ли?

      — Ты охренел?! Для меня и это-то было сложно сделать, а из пещеры я не раньше чем через сутки смогу выползти! — раздалось в голове Чжаня. Морда оборотня оскалилась, а глаза гневно горели.

      — Как?.. Как такое возможно? — прошептал вампир.

      — Что ты там мямлишь, ублюдок клыкастый? — Чжань ошарашенно уставился на волка, приподнявшего губу, словно в усмешке — Хули смотришь, неблагодарный? Я между прочим сам еле жив... Поблагодарить не желаешь?

      — С-спасибо, — произнес вампир и сам этому удивился.

      — Ни хера себе. А у тебя и совесть есть, клыкастый, — насмешливо пронеслось в голове Чжаня.

      Вампир отвернул голову и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что собрался спать. А в голове копошилась тысяча вопросов. Он попытался успокоить бешено (у него бешено?) колотящееся сердце и одновременно вспомнить, где слышал о подобном. Или ему только так кажется, что слышал? Ах, вот. В «детстве», сразу после его обращения, когда он проходил очередное обучение клана Сяо, о чем-то подобном рассказывало то таинственное существо. Точно. Это была сказка. Два вампира в ней оказались истинными друг для друга. Они могли читать мысли друг друга и пили кровь друг у друга, потому как она была слаще меда и пьянила хлеще самого крепкого вина. А вот чужая кровь после того как они отведали своего партнера стала безвкусной и иногда отвратительной.

       «Да быть того не может! С оборотнем?! Что я в прошлой жизни натворил, что со мной так поступили?»

      Чжань резко повернулся и встретился с удивленным взглядом волка, пытаясь понять, а слышит ли его он?

      — Дурак что ли? Чего уставился? — пронеслось в голове. В этот раз вампир отметил, что голос в голове был низким, бархатным и показался ему приятным.

      Приятным? Стоп! Что за мысли?

      Ночью Ибо накрыл новый этап. Огонь в груди, кажется, жег еще сильнее. Так и должно быть — чем ближе к полному заживлению, там больнее. Вспомнилась холодная рука вампира, что легла ему на загривок в прошлый приступ, дарующая обезболивание и покой.

      «Он сейчас, наверное, спит», — подумалось Ибо.

      Через несколько мгновений холод руки коснулся головы, от приятной неожиданности волк не смог сдержать скулежа. Ледяные пальцы зарылись в шерсть, добрались до кожи и принялись нежно её поглаживать. Вместе с этим боль в груди отступила и огонь погас. Ибо блаженно закрыл глаза и подался головой назад.

      — Приятно... как приятно, не переставай, — раздалось в голове Чжаня. От неожиданности его рука застыла.

      Голова оборотня приблизилась, на губах вампира расползалась довольная улыбка. Он прошелся еще раз пальцами сквозь шерсть оборотня от затылка к носу. Затем спустился и принялся гладить его по спине и бокам, не перестав даже, когда тот уснул.

***

      В той пещере они провели несколько недель. Первым восстановился Ибо и даже тогда не оставил вампира. Он ходил на охоту, но животных не убивал. Только придушивал, чтобы принесли в пещеру и дать своему спасителю напиться свежей крови и только потом, сам поедал мясо. Иногда Чжань просил сердце животного, в основном оленей. Знакомый с травами, волк приносил целебные, смешивал их с животным жиром и мазал рану на животе вампира, это значительно ускоряло процесс его выздоровления.

      Но даже не смотря на такую казалось бы идиллию, принимая облик человека Ибо и Чжань принимались ругаться, дело бывало доходило до драки. Хотя какая там драка, вампир даже сидеть толком не мог.

      — Чертов кровосос, как ты меня достал! — орал Ибо на Чжаня, брызгая слюной.

      — Это взаимно, — прошипел вампир, вытирая лицо.

      — Что ты сказал, ублюдок? — оборотень схватил противника за горло и ударил спиной об стену, тот зажмурился от боли, — Ненавижу тебя! Ненавижу всех вас, ублюдочные кровососы! Всех бы поубивал! Я вообще-то помогаю тебе тут, какого хера, вообще?

      — Действительно, — ехидно ухмыльнулся вампир сквозь боль.

      — Да пошел ты, все я сваливаю!

      — Скатертью дорога, — пробубнил Чжань.

      — Тварь, — не в силах сдержать гнев, Ибо вгрызся в шею Чжаня и тот застонал. И стон этот почему-то показался волку вовсе не стоном боли.

      — Как это по-собачьи, напасть на слабого и добить его, — ехидно выдавил из себя вампир.

      Эти слова, словно ушат холодной воды, успокоили оборотня. Он разжал челюсти и, отстранившись, уставился на рану, что нанес. Огромный, ставший красно-синим, укус сочился кровью. На нем был отчетливо виден оттиск каждого зуба. Верхняя губа задергалась, а из горла послышалось рычание. Внутри закипал гнев. Причину Ибо понял не сразу. Он был зол на самого себя, за то что причинил вред вампиру. Взглянув на его исказившееся от боли лицо, кажется, и сам ощутил дискомфорт в шее, в сердце. Захотелось утешить, помочь. Не осознавая, что делает, Ибо принялся зализывать укус.

      Когда горячий язык коснулся шеи, Чжаню показалось, что земля уходит из-под ног. Одеревенелыми пальцами он схватился за обрывки одежды оборотня. Боль от укуса затухала с каждым прикосновением, сменяясь неведомым чувством тепла, расползающегося по телу. Приятное напряжение собиралось в узел внизу живота, вызывая дрожь и мурашки. Губы вампира приоткрылись, выпуская еле слышный стон, услышав который Ибо потерял чувство реальности, желая услышать его еще раз. Он принялся жадно вылизывать шею, подбородок, вызывая больше стонов, ставших громче и откровеннее. В какой-то момент он остановился и уставился на белое, словно статуи, лицо. Маска боли сползла, открывая явное желание. Вампир смотрел на него из-под ресниц, тяжелое дыхание вырывалось с приоткрытых губ.

      «Я... люблю его? Но он же...» — пронеслось в голове у Ибо и Чжаня одновременно.