Акт I\13. Водяные

Откуда взялся этот миф, что в озере живёт кто–то, кроме лупоглазых?

К «лупоглазым» Себастьянка относила всех без разбору: и рыб, и гадов, и лягушек всяких, поэтому запутаться в её вольной классификации было легко. Но недавно, рассказывала девочка, она видела кого–то в воде. Кого–то человекоподобного.

Деревенские, живущие рядом с озером много лет, не придали этому рассказу особого значения — почесали затылки да пошли работать в поля. Проктор в тот же час изучил местность и пришёл к выводу, что Себастьянка снова излишне впечатлилась Лесом. Никаких следов «иной жизни» не то, что в озере, но и поблизости не нашлось. Это подтвердил и хранитель Леса Козьма.

Озеро официально объявили безопасным местом для прогулок. Деревенские, правда, знали, что нарушать Лесную тишину и чей–то брачный сезон не к добру, но храбрых приезжих было не остановить.

Маргарита — и та бросала работу, чтобы сбежать к озеру, романтично вздыхая над своими фантазиями о встрече с незнакомцем, который каждый день туда приходил. Он появлялся из чащи, раздевался донага и прыгал с причала в воду; затем стирал одежду. Иногда дикарь раскапывал песок, собирал мелкую живность и тут же, без всякой подготовки, отправлял её в рот. Это казалось влюблённой девочке таким естественным и милым, что она начала задумываться, как бы они вдвоём устраивали быт здесь, в Лесу, вдали от цивилизации.

Однажды он заметил её и перестал приходить.

Маргарита так бы и осталась вздыхать одна, если бы сопровождающая её Себастьянка во время одной из прогулок не ляпнула:

— Олег давно на берег не приходил.

— Олег? Твой мистический похититель? — подобострастно поинтересовалась Маргарита, изо всех сил сдерживая трепещущее сердце.

— Раньше ты про него и слышать не хотела, а теперь вон как краснеешь, — хихикнула младшая сестра. — Живёт он в той избе, куда мы с тобой ходили, с моим волчонком.

Маргарита продолжала приходить в надежде, что Себастьянка не права, и Олег продолжает ходить на озеро, не опасаясь, что за ним следят.

Оливиа же заглядывала на озеро, чтобы собирать травы. Знахарка Марьяна взяла её в ученицы и стала просвещать, как правильно собирать траву и никого не тревожить, каким образом складывать стебелёк к стебельку, чтобы духи не конфликтовали... В духов Оливиа не верила, но ей нравилось интересно убивать время.

И только Себастьянка долгое время не решалась снова вернуться на озеро. Но извилистая тропа снова привела девочку и её подруг прямо к нему — было это поздним вечером, после удачного похода по грибы да ягоды.

Солнце садилось, оставляя на воде красные, оранжевые, жёлтые блики. Небольшие волны прибивались к илистому берегу. Редкие маленькие камешки блестели, а большие ракушки звенели под ногами девочек. Чуть поодаль сверкала чешуя проплывающих мимо рыб. Раньше, когда их было больше, на озере часто рыбачили. С тех времён на берегу остались недостроенные, покосившиеся деревянные пирсы, на которых девочки с удовольствием отдыхали, опуская ноги в воду.

Вот и сейчас Маргарита, Оливиа и Себастьянка чувствовали, как вода бьётся об их голые пятки, и смотрели на закат. Прекрасное время дня, когда старые обязанности кончились, а новые ещё не назначили.

— Не рыбы здесь живут, а гады, — наморщила носик Себастьянка. — Кусючие и вонючие!

— Гады отнюдь не рыбы. Гады — это люди, — саркастично отметила Оливиа, но, в ответ на шутку, в ногу ей вцепилась маленькая чёрная пиявка. Бедняжка тут же её оторвала. Из маленькой красной ранки полилась розовая кровь.

— Гады тебя любят, — вот теперь засмеялась Маргарита.

Себастьянка взяла с пирса маленький камешек и пустила его по воде. Сделав три «блинчика», он с виноватым «блым» опустился на дно.

— Пора собираться, пока проктор нас не хватился, — сказала Оливиа.

— Ещё немного посидим. Идти всего пять минут, – отмахнулась Маргарита. Мысли теснили её сердце, и только здесь, где они были только втроём, она могла приоткрыть завесу искренних переживаний. — Меня тревожит, сёстры, что пани Сабина не торопится.

— И с автобусом никаких успехов... — вздохнула Себастьянка.

— Не следишь ты за новостями. Автобус почти на ходу, но пани изъявила желание сама к нам приехать и поблагодарить жителей за то, что были с нами любезны. Так сказал проктор. Впрочем, верить ему или нет — ваше личное право. Я верю, — сообщила Оливиа. Сёстры согласно закивали, но Себастьянка повесила голову. — Помнится, тебе ещё неделю назад здесь нравилось. Дело в том проклятом венке?

— Надоело смотреть, как панна Рита вяжет пятисотую пару носков... — удручённо сказала Себастьянка и обняла себя за плечи. — И холодает чего–то...

— И правда, — поёжилась Маргарита. — Давайте ещё чуть–чуть пройдёмся, иначе замёрзнем.

— Холодает... Странно было бы, если бы осень пришла, а ничего не изменилось, — Оливиа первой встала на ноги. Она обратилась к Себастьянке. — Не высматривай, нет там никого.

Средняя сестра осторожно взяла младшую за руку, после чего они вместе заглянули в тёмную воду. Некоторое время они смотрели, как исчезают их отражения и круги на воде, меркнет рыбья чешуя. Прелестные переговоры птиц сменились раскатистым уханьем сов.

— Вы были правы, совсем никого. Одни лупоглазые, — нехотя признала поражение Себастьянка.

— Может и есть, только их никто не видит. Или они сами не хотят быть видимыми, — Оливии стало жаль, что её подруга так разочаровалась, и она поспешила её утешить. Не вышло. — Не зря же леший сказал, что вечером здесь не безопасно.

— Просто запугать нас решил, — Себастьянка скрестила руки на груди. — Взрослые такие предсказуемые!..

Несмотря на негласный уговор, ни одна из девочек не торопилась уйти. Все искали на озере своего: Себастьянка — морского жителя, Маргарита — объект влюблённости, Оливиа — спокойствия.

На несколько секунд Оливиа засмотрелась на закат. Сначала её глаза защипало от света и ярких красок. Затем горизонт стремительно почернел, оставив лишь переливающийся шлейф из скачущих искр–звёзд. Тысячу раз Оливиа спрашивала девочек, видят ли они это разливающееся, танцующее сияние, но получала один и тот же ответ — нет, нет, нет. Некоторые считали, что она всё придумывает. Или что плохо видит из–за чёлки. Но без чёлки ей не идёт. И очки советовали надеть. Ой, нет, они тоже не идут. Так что, скорее всего, придумывает.

Плотная темнота окутала озеро. Глаза лишились возможности видеть. Нос острее уловил запах шишек, земли и приближающегося дождя. А уши... услышали всплеск.

Маргарита закричала. Её лицо побледнело, будто отражая серебряный свет луны. Одна её нога бултыхалась в воде, пугая немногочисленные стаи плавучих гадов и заглушая скрип лягушек.

Подруги схватили её под руки, потянули на себя, уронили на промозглый пирс — и Маргарита зашлась смехом, маскируя приступ страха. Её пальцы впились в плечо Оливии, которая не ожидала, что у сестры такая сильная хватка.

— Видите, — пришла в себя пострадавшая, — нет здесь никого!.. Как бы не так!

— Тогда почему у тебя на ножке такие следы?.. — Себастьянка посмотрела на ногу Маргариту: там остались багровые синяки от чьих–то пальцев. — Прав был леший!.. И я права! Бежим!