Акт I\11. Игра в орешки

После обеда девочки собрались в спальне, чтобы отдохнуть от трудов. Татьяна, Чаруша, Лолита и Себастьянка сидели на полу, разложив свои «живые» орешки, а Оливиа наблюдала за игрой, облокотившись на кровать. Она уже несколько минут вертела в руках орешек, с которым не играла лет пять.

Её вообще не должно было здесь быть, если бы не Себастьянка.

— «Как сложно в этом мире быть маленьким», сказал мой орешек.

— «У–у, большим — сложнее!», заметил мой.

— «Я хочу с вами дружить и всё равно, большие вы или маленькие». Мой орешек нахмурился, чтобы придать своему виду серьёзности, а затем ка–а–ак закричит: «Ой–ой, а я ведь и сам не заметил, как вырос! Нет, теперь я всегда один хочу быть, надоело с малышнёй играть»!

Сёстры с негодованием посмотрели на Оливию. Та пожала плечами и отдала свой орешек (между прочим, грецкий, самый почитаемый из всех!) Себастьянке.

— Ты не по правилам сыграла, теперь не нужен нам твой орешек! — надулись девочки. — У нас своих полно, красивых и совсем не злых.

— Нашли проблему. Игру начать заново нельзя, что ли? — закатила глаза Оливиа.

— Нельзя, — покачала головой Себастьянка. — Игра в орешки тем и интересна, что как в жизни: сначала орешки растут, потом их находит мама и забирает к себе... Воспитывает, находит им друзей. А потом закапывает или отправляет путешествовать! Переиграть нельзя.

— В жизни всё не так. И дети не с куста берутся...

Девочки засмеялись, будто Оливиа сказала сущую глупость.

— Только пани не говори, а то две недели точно на горохе будешь, — Себастьянка подбросила свой орешек и ловко поймала его. — Мой малыш будет как я: отправится в путешествие и затеряется в какой–нибудь деревеньке! А может... по речке поплывёт на бумажном кораблике! Только мне кораблик понадобится. Сделаешь, а? Сделаешь?

Оливиа задумалась. Ей ничего не стоило сделать один кораблик, два или даже десяток — но разумно ли потакать такой игре? Жизнь всё равно приведёт орешек в чьи–то злые зубы или надёжно засыплет землёй. А кто–нибудь вроде неё ещё и притопчет могилку сверху. Иначе говоря, игра закончится очень печально. В любом случае.

— Сделаешь? — повторила Себастьянка.

— Я в детстве тоже играла в орешки, мы их друг другу передавали. И у каждого орешка было поколение. А сейчас вы просто теряете их и радуетесь. Глупо.

— Не глупо! — возмутилась Чаруша. — Может, вам просто нравилось смотреть, как они гниют?

Оливиа пожала плечами.

«Какой–то вздор, — решила она. — Мы их любили, потому хранили, а эти дуры ими разбрасываются».

— Мы изгоняем твой орешек, — объявила Лолита, — без права снова играть с нами!

Девочки единодушно закивали и разошлись:

— Расстроила нам всю игру.

— Сама она глупая!

— А ведь ей всего 14!

«Уже 14, а ещё глупая, — поморщилась Оливиа. — Не надо было даже начинать эту тупую игру».

Как ни пыталась Оливиа поговорить с сёстрами, все они её избегали. Маргарита присоединилась к бойкоту, хотя и понимала, что так нельзя. Подзабытое чувство одиночества подтолкнуло Оливию замкнуться в себе, но ненадолго: на следующий день, когда ситуация не разрешилась, она тайно отправилась в Лес, чтобы набрать целую корзину орешков. Девочка оставила её под дверью младших сестёр. Среди орешков нашёлся и тот самый грецкий, «отвергнутый» всеми. Он сказал: «Извините, я очень хочу с вами дружить, но слишком горд, чтобы это признать».