Ночной гость

Бастер очнулся на больничной койке. Голова гудела и словно горела огнем. Осторожно кончиками пальцев он коснулся ее и понял, что она, как и почти все его лицо, перебинтована. Даже от легкого прикосновения прокатывалась волна обжигающей боли по всему телу. Стоная, он приподнялся с постели, пытаясь понять, где находится. Перед глазами все плыло, но он сумел рассмотреть палату и свою постель, а также постель напротив него, на которой кто-то сидел. Кто он не мог разобрать, слишком уж картинка расплывалась перед глазами.

— Очнулся! — радостно воскликнул этот кто-то на постели. Бастер сразу узнал его голос — Ли.

— Пожалуйста, потише, — стоная от пульсирующей боли в висках, попросил Бастер.

— Прости, — куда тише сказал Ли.

— Что произошло? Где мы?

— Мы в больнице, больше ничего не знаю, — ответил он и пожал плечами. Постепенно зрение у Бастера становилось четче, и боль понемногу спадала. Он увидел, что правая рука у Ли в гипсе, да и он сам весь в повязках, бинтах и пластырях. — Позвать медсестру? — тихо спросил Ли.

Бастер кивнул и откинулся обратно на мягкую подушку. Мозг отказывался работать полноценно, однако одна мысль — или, скорее, даже не мысль, а образ — копошился в голове. Ледяные бирюзовые глаза. Едва ли человеческие, скорее, змеиные. Лишь вспомнив их, он задрожал от страха. Он хочет никогда в жизни их больше не видеть.

В палату вошла медсестра, вколола ему обезболивающее, от чего ему тут же стало легче, и он смог нормально поговорить с Ли. Во-первых, он был рад узнать, что оба они отделались относительно легкими травмами, и что Ли жив и, если не считать перелома и ушибов, вполне здоров. Во-вторых, Бастер провалялся в отключке почти двадцать часов, со склада их обоих забрали без сознания, Ли очнулся через полчаса, но вот он из-за черепно-мозговой травмы только недавно. В-третьих, что произошло с Дэном, Оливией и Новаком, Ли не знает, однако знает, что Хиро Араки жив и лечится тут же в паре этажей сверху. Об этом говорили медсестры и он подслушал. Больше никакой информации у него не было.

Немного оклемавшись, Бастер попросил телефон, чтобы позвонить родителям. Ему его дали, однако предупредили, что посещения сейчас для них под запретом. Причину не назвали, сказали лишь, что это временно. Он не стал сопротивляться. «Все равно они не придут» — подумал он. Позвонив и сообщив короткие факты, что он в больнице и жив, он повесил трубку. Ему не сказали слов сочувствия, не выразили хоть малейшую обеспокоенность его здоровьем, словно он позвонил сказать не о том, что попал в больницу, а о том, что в магазин зашел. Такая реакция была ожидаема — его родители никогда не отличались эмоциональностью. Его отношения с родителями больше похожи на деловую сделку, они его привели на этот свет, одевали, обували, кормили и, как любит выражаться его отец, сделали из него человека, чтобы потом он обеспечил им старость. Тепло, любовь, забота, ласка — это все не про их семью. Про них — строгость, обязательства и правила, которым он должен был подчиняться. Любое несогласие с ними и с отцом, в частности, сопровождалось наказаниями и увещеваниями, какой у них неблагодарный сын — ведь они все ему дали: и жизнь обеспеченную, и возможности, и будущее. А то, что он, не задумавшись, променял бы это все на нормальные теплые отношения с родителями, какие были у всех его сверстников, они считали подростковой незрелостью. Деньги и возможности ведь куда важнее, чем какие-то слова и чувства. Потому Бастер не мог не завидовать Ли, который минут двадцать уже не мог успокоить своих родителей по телефону. Мать его плакала, а отец не уставал спрашивать, точно ли у него все хорошо, что ему привезти, как он себя чувствует и снова точно ли у него все хорошо. И, конечно же, они тут же намеревались приехать, и Ли, используя весь свой небольшой умственный потенциал, отговаривал их как мог.

Так как Ли был всецело поглощен разговором, он не заметил того, что заметил Бастер. А именно: как в палату непринужденно зашел самый страшный его кошмар — хозяин тех самых жутких глаз. Он не спеша прошел от двери в угол палаты к окну и встал, одарив Бастера коротким скользящим взглядом. Белобрысый парень не стал перебивать Ли и мешать его разговору с родителями, он терпеливо ждал, пока беседа закончиться. Бастер от страха не мог и слова из себя выдавить. Наконец, Ли положил трубку и обратил внимание сначала на своего побледневшего от страха друга, а потом туда, куда был направлен взор испуганного Бастера. Поняв, что в их палате оказался незваный гость, он тут же собрался накинуться на него.

— Якуб, стой! — крикнул Бастер из последних сил. Несмотря на парализующий страх, он не мог позволить ему наломать дров. «Этот белобрысый парень даже не моргнет, прикончив его. Якуб, ну почему же ты слишком туп, чтобы это понять?! Он тебе не по зубам!».

Ли послушался и притих, но не перестал сверлить злобным взглядом гостя.

— Я пришел поговорить, — тихо сказал белобрысый. Так тихо, что едва было слышно.

— Нам не о чем с тобой разговаривать! — прорычал Ли.

— Якуб, давай его выслушаем.

— Нет, Артур! Тебе напомнить, что он с нами сделал? — Он поднял загипсованную руку. — С этим психом разговаривать не о чем! Он ведь убийца, насильник! Я сейчас такой ор подниму, сюда вся больница сбежится!

— Какой ты проблемный... — протянул белобрысый, потирая переносицу.

Каждый человек перед лицом опасности ведет себя по-разному. Увидев разъярённого пса без намордника и цепи, готового вцепиться в глотку, глупый человек начнет на него кидаться и орать. Умный человек кинет псу кость. Ли сейчас, по мнению Бастера, вел себя как глупец. Они впятером не смогли победить его, а тут они двое, да еще и израненные. Если завяжется драка, они — покойники однозначно. Надо дать кость — то, чего хочет белобрысый, зачем он пришел. И это единственный их шанс.

— Нет, Якуб! Мы его выслушаем! Как друга тебя прошу, не надо орать!

Услышав нотки отчаяния в последнем предложении, Ли послушался. Он знал своего друга, и знал, что Бастер во много раз умнее него. Он понимает больше чем он, видит больше, потому Ли всегда прислушивался к его словам и не редко делал, как он скажет. И ни разу пока об этом не пожалел. Раз он настолько сильно просит его выслушать — что ж, значит, на то есть причина, а он просто ее не понимает.

— Есть у вас тут стул или что-то такое? — тихо спросил белобрысый.

Бастер показал на шкаф и объяснил, что там есть складные стулья для посетителей. Белобрысый достал один стул, разложил его около окна, повернув спинкой вперед. Сев верхом на стул, он сложил свои руки на спинку и откинулся на нее всем своим весом, шумно выдохнув. В этот момент Бастер подметил, каким измученным и уставшим выглядел белобрысый. Видимо, стоять ему давалось с трудом. К тому же у него везде на лице и руках были раны после вчерашнего происшествия.

— Первое, что я хотел бы вам сказать: я не тот маньяк-насильник.

— Но ты же нам тогда об этом сам сказал! — едва ли не крикнул Ли.

— Да, сказал, но только для того, чтобы спровоцировать признание настоящего убийцы.

— И кто же он?

— Дэн. Он сам в этом признался после того, как вы все отрубились. Оливия все слышала. К тому же недавно была проведена генетическая экспертиза, что подтвердила, что генетический материал, найденный у двух трупов убитых девушек, принадлежит ему.

— Ты врешь! — крикнул Ли. — Артур, ты же со мной согласен?

— Доказательства есть? — спросил Бастер.

Молча белобрысый достал из кармана телефон и включил запись. «Ты сильно облегчил мне задачу. Я изначально хотел вывернуть все так, что Хиро напал на Оли. Мы пришли на подмогу, но он оказался сильнее, и в последний момент Оли смогла его ударить шокером, от чего он скончался. И вуаля! Маньяк мертв. Я вне подозрений....» — заговорил телефон голосом Дэна. Они оба узнали этот голос и чем дольше слушали, тем больше ужасались.

— У меня есть полезная привычка держать диктофон на телефоне включенным, когда я с кем-то разговариваю, — сказал белобрысый, как запись закончилась. — Запись уже предоставлена правоохранительным органам, и она была проверена на возможность подделки, не переживайте. На основании этой записи провели генетическую экспертизу, что окончательно подтвердила его виновность как минимум в двух убийствах. Совсем скоро эта информация станет достоянием общественности, а к вам толпами повалят журналисты и полицейские. Кстати, он ведь и вас хотел убить, пока вы без сознания были, если бы не я, он бы это сделал.

— Ты врешь! — крикнул громче прежнего Ли. — Это не может быть правдой! Он — наш друг! Он хотел наказать маньяка! Он не может быть убийцей! Я ведь прав, Артур?

Артур в ответ медленно покачал головой. Это многое расставляло по своим местам. Это объясняло его чрезмерную агрессию и одержимость поисками убийцы. Если у Оли была причина для одержимости, то почему он себя так вел, для Бастера было загадкой. Теперь же все ясно: он хотел найти козла отпущения, подставить кого-то, тем самым защитив себя. И все это время он промывал мозги Оли, Новаку, Ли и ему самому. А он велся, как последний кретин.

— Ты пришел сюда, чтобы рассказать нам? — спросил Бастер.

— Нет. Думаю, в наших обоюдных интересах подправить историю, в которую мы вляпались.

— Что ты имеешь ввиду?

— Для начала я хочу вычеркнуть свою персону из этой истории. Меня не было на складе, и вы со мной не знакомы. Второе, дело обстояло так: вы гуляли компанией, состоящей из вас двоих, Новака и Хиро, услышали крики Оли о помощи и бросились на подмогу. Там вы застали Дэна за попыткой изнасиловать Оливию на том складе. Между вами завязалась драка, Дэн оказался сильнее вас, но благодаря Хиро вы с ним справились.

— Получается, ты хочешь выставить Араки героем?

— Да, в некоем роде.

— Я не буду врать полиции! — Ли вновь гневно уставился на белобрысого.

— Я не хотел бы вам угрожать, но сил и времени на другие способы убеждения у меня просто нет, потому спешу напомнить, что вы чуть не убили невиновного человека, будучи в сговоре с маньяком. И если вы не поддержите мою легенду, я лично прослежу, чтобы вы все попали за решетку за то, что сделали с Араки. Думаю, вы бы этого не хотели.

— Зачем тебе это все?

— Скажем так, я считаю, что это будет справедливо. Вы, без сомнения, выкарабкаетесь из этой истории, может, выверните все так, что вы победили Дэнниса, а вот Араки будет вынужден до конца жизни расплачиваться за медицинские счета этой больницы. Вы ведь знаете, что эта больница не государственная. Напомню, он из-за вас, компании идиотов, что, не задумываясь, пошли на поводу у маньяка, лежит в коме в нескольких этажах над вами. Вы будете пожинать плоды славы, он будет мучиться от проблем со здоровьем и долгами. Справедливо, по-вашему?

— А что же Оли и Саша?

— У Оливии нервный срыв, к тому же шоковое состояние. Лечиться у психиатра ей придется очень долго, и до того момента я точно успею с ней поговорить об этом. Не сомневайтесь, она поддержит легенду. А Новак погиб. Он слышал это признание Дэна и захотел его остановить, из-за чего Дэн ударил его по голове. От этого у него начался приступ. Дэн не перевернул его на бок, и не давал этого сделать мне, потому Новак захлебнулся своей рвотой в приступе. Похороны назначены на послезавтра.

Повисло молчание. Ли и Бастер стыдливо опустили взгляд. Белобрысый посмотрел на них изучающе.

— По вашим лицам вижу, что мы договорились, — сказал белобрысый и встал со стула. — Вам на электронную почту скоро придут письма с деталями нашей истории. Я не хочу, чтобы вы путались в показаниях, потому прочитайте их, пожалуйста.

— Прости нас, — сказал Бастер. — И ты, Якуб, извинись...

— Мне ваши извинения не нужны, — прервал его белобрысый.

— Мы с тобой и с Араки такого натворили, ты, конечно, имеешь право злиться, — сказал Бастер.

— Если бы я был зол на вас, вы были бы уже мертвы. Но мне на вас абсолютно наплевать, потому мне ваши фальшивые извинения не нужны.

— Они не фальшивые, мы действи...

— Нет. Ты меня до смерти боишься, и стыда за содеянное никакого не испытываешь. Думаешь, извинениями ко мне подмазаться? Даже не пытайся, — отрезал белобрысый и направился к выходу. Уже в дверях он сказал: — Просто сделайте, как я прошу, и вы меня больше никогда не увидите.