Внезапная истерика

Вечер получился шикарным. Посмотреть прекрасный фейерверк, посидеть на природе под треск костра и шум реки с любимым человеком и друзьями. Что может быть лучше?

Она ехала обратно в город вместе с остальными. На заднем сиденье у окна, ожидаемо, было тесновато, но ее это не волновало. Рядом с ней сидел человек, которого за такое короткое время она успела полюбить. Она не думала раньше, что способна на такие чувства, а после похорон сестры вообще думала, что возненавидит весь род мужской. Но нет. Этот рыжеволосый парень ворвался в ее жизнь неожиданно, непредсказуемо, и в первый же час знакомства перевернул ее признанием в любви с первого взгляда. В тот момент ей показалось это шуткой. Разве может взрослый человек взаправду говорить о любви с первого взгляда? Но, оказалось, он не шутил и настойчиво попросил номер ее телефона. Тогда она согласилась только из желания посмотреть, что будет дальше. «Обещаю, со мной не соскучишься» — сказал он в первый день знакомства и не обманул. На первом же свидании он ее очаровал. Не обделенный красотой и обаянием, с прекрасно подвешенным языком и немалым интеллектом он не мог не вызывать симпатии. А его эта невероятная способность угадывать, чего ей сейчас хочется, словно примагничивала к нему. Он касался ее там, где ей хотелось чтобы он ее коснулся больше всего. Говорил именно то, что ей сильнее всего хотелось услышать. Спустя всего одно свидание мысли о мести потеснились и дали место мыслям о нем, о его теле, прекрасных голубых глазах и запахе духов. Он ворвался в ее жизнь резко, одурманив своим обаянием, которому она не могла противостоять, и в результате она согласилась встречаться с ним уже на второй день их знакомства. «Незачем играть в недотрогу» — рассудила она. И правда, зачем мучать его и себя долгими ухаживаниями и бесконечными свиданиями? Она кинулась в этот омут с головой, и это принесло облегчение ее измученной душе, постепенно забывался ужас и боль от потери сестры.

Но сейчас, трясясь в старом побитым жизнью авто, она думала не о нем и не об их отношениях. Все ее мысли сейчас вертелись вокруг сестры и маньяка. Сегодня она встретила единомышленников, людей, которые так же не собираются сидеть и смотреть, как маньяк забивает девушек одну за другой. Она соврала своим друзьям, когда сказала, что не знает того громилу и про слух о нем. Если быть откровенной, именно она и была первоисточником этого слуха, правда, не специально. Однажды они столкнулись в коридоре школы, она его испугалась и ненамеренно обронила: «Маньяк психованный...». Вылетело это чисто на эмоциях, она не хотела этого говорить, да и не думала о нем так. Окружающие, что были рядом в тот момент, быстро подхватили эту информацию и начали трещать об этом во все стороны. Передаваясь из уст в уста, как обычно это и бывает, информация сильно исказилась и по итогу преобразилась в слух, что тот громила — убийца. Ей был неприятен получившийся эффект «сломанного телефона», так как она осознавала, что это сильно подпортит жизнь парню. Закрадывались мысли даже пойти и извиниться перед ним. Но потом она подумала: «А если слух правдивый?». То, что она его случайно пустила, не означает, что он не соответствует действительности. Она стала украдкой присматриваться к нему и замечать все больше странностей за ним. Во-первых, видок у него, действительно, был угрожающий. Может, в смерти девушек он и неповинен, но поверить в то, что он полностью законопослушный и безобидный, она никак не могла. Во-вторых, он необщительный и нелюдимый. Насколько она могла судить, у него не было ни друзей, ни знакомых, ни девушки. Всегда один, где бы ни был и что бы ни делал. Это как минимум вызывает подозрения. И последнее — интуиция. Ее внутренний голос при виде его кричал во всю глотку держаться от него подальше, что он опасен. Ну как тут не заподозрить его в убийстве?

Надо было подтвердить его виновность доказательствами. Одних подозрений будет мало. Но сколько бы она не думала, как это сделать, так ничего путного в голову не пришло. Она не могла следить за ним постоянно. И времени у нее на это нет, да и он по-любому заметит. К другим возможным доказательствам у нее либо нет доступа законного, либо не хватит денег и связей, чтобы их достать. Это убивало ее. Предполагаемый убийца ее сестры ходит на свободе, наслаждается жизнью и учиться в одном с ней классе, а она ничего не может сделать.

Но с сегодняшнего дня, надеялась она, все изменится. Теперь она не одна, ей помогут люди, которым она доверяет.

— Приехали. Простите уж, но до подъезда не подкинем. Оли, у вас во дворе отвратительные дороги, я там всю подвеску угроблю, — сказал Бастер, высаживая их из машины в десяти минутах ходьбы до квартиры Оливии.

— Да тут идти всего ничего. Спасибо, что подкинул, — сказала она и вылезла из авто. За ней последовал Дэн.

Им не хотелось спешить, чем раньше они дойдут до подъезда, тем раньше им придется расстаться. Пригласить его сегодня она не могла, хоть и очень хотела. Сегодня дома родители, и они вряд ли будут рады познакомиться ночью с поддатым парнем дочери.

Идя с ним за руку по ночному городу, промерзая от ледяного ноябрьского воздуха, она думала только об одном — о маньяке убившем Лилит.

— С тобой все хорошо? — спросил ее любимый. — Ты что-то молчаливая слишком.

— Я просто задумалась.

— О чем?

— Я могу тебе кое-что сказать? Только обещай, что не будешь смеяться и не подумаешь, что я какая-то ненормальная.

— Говори. Что бы ты ни сказала, я тебя поддержу.

— Сомневаюсь.

— Ну, говори уже.

— Ладно... Что если... Ну предположим, что если я не хочу сдавать убийцу полиции?

— Что? — такое изумление в глазах, что ей даже стало смешно.

— Не стала говорить при остальных, они вряд ли меня поймут. После смерти сестры у меня появилась мечта — собственноручно прикончить этого ублюдка.

— Смело, — сказал Дэн, хихикнув.

— Думаешь, у меня не получится?

— Ну знаешь... это тяжело будет провернуть. У тебя хотя бы план есть?

— Конечно, есть. Ты меня поддержишь?

— Что за план?

— Сначала скажи, ты поможешь?

— Ладно-ладно, помогу. Теперь рассказывай.

Она остановилась, высвободила свою руку из его руки и, предварительно оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг нет ни души, осторожно достала что-то из своей сумки. Что-то маленькое, пластмассовое, черное и невзрачное. Издали предмет напоминал пластмассовый пульт от телевизора только без кнопок. Электрошокер.

— Вот, — сказала она и показала ему шокер.

— Ну допустим, ты как-то его нашла, убедилась в его виновности и вырубила шокером. Что дальше?

— Нет, ты не понял. Этот шокер особенный.

— И чем же?

— Так как у всех началась паника от недавних убийств, массово стали скупать средства самозащиты. Образовался дефицит. Никто не думал, что за пару недель скупят все газовые баллончики, шокеры и прочее. Потому производители, почувствовав, что на рынке есть потребность, ускорили производство. И в спешке была выпущена новая модель шокера. Вот эта модель. — Она повертела им перед его глазами. — Ее плохо протестировали и почти сразу стали продавать, но потом выяснилось, что заряд он дает не стабильный и часто настолько большой, что приводит к гибели. Их начали массово конфисковать, возвращая деньги. По закону мы тоже должны были его вернуть, но я, как узнала, что им можно убить, спрятала его и сказала, что потеряла. Штраф, конечно, выписали немаленький, но не суть. Покопавшись в интернете, я нашла способ, как его «модифицировать» так, чтобы он почти всегда выдавал смертельный заряд. И в общем, вот... — Она спрятала его обратно в сумочку и продолжила неспешно идти к дому. — Сначала я надеялась, что этот урод выберет меня следующей жертвой. Специально ходила по тому парку, гуляла одна на улице по ночам, несмотря на протесты родителей. И как назло, меня никто не захотел изнасиловать. Если бы он на меня напал, я бы его убила, но мне не повезло.

— А тебя не пугает, что самосуд — уголовное преступление?

— Да какой самосуд. Это будет лишь самооборона. И вообще я думаю, народ меня поддержит. Ну ты подумай, его жертвы перед смертью такого натерпелись — боль, страх, унижение. Да они через ад настоящий прошли! Но вместо того, чтобы отплатить этому гаду тем же, замучить его так же как он мучил ни в чем не повинных, наше гуманное правосудие в лучшем случае приговорит его к казни, а в худшем он будет жить в тюрьме и кушать на налоги, что платят мои родители и все остальные граждане, у которых он украл жизни их близких. Знаешь, как проходят казни сейчас? В нашем Районе — это эвтаназия. Ему, бедняжке такому, даже обезболивающее в начале дадут, а потом он просто уснет и не проснется. Ни боли, ни мучений, ни страданий. Разве это справедливо? Я не могу с этим смириться. Ни за что! Он получит то, что заслужил! Я его собственными руками на тот свет отправлю и позабочусь, чтобы он всласть настрадался!

Она сама не заметила, как распалялась все сильнее и сильнее. Гневные слова лились из нее нескончаемым потоком, ненависть вскипала в ней и жгла все внутри. Внезапно она почувствовала, что глаза ее наполнились слезами. Наружу полилось все то, что она сдерживала в себе и о чем старалась не думать. Она билась в истерике, выкрикивала проклятья и угрозы в адрес убийцы, давясь своими слезами, а когда сил просто не осталось, рухнула в его объятья. Он обнял ее, и ей пусть и немного, но стало легче. Истерика начала уходить.

— Ты поможешь мне наказать эту тварь? — сиплым голосом спросила она.

— Да, помогу.