Доказательства

«Я просто не люблю конфликты» — успокаивал он себя каждый раз, но правдой это было лишь отчасти. В любой компании есть ведущий и ведомый, и он не был первым типом. Всю свою жизнь, сколько себя помнил, он наоборот подчинялся другим, слушался их, даже если не хотел. Покорность решению лидера и большинства, несмотря на свое мнение. Разве он может быть прав, если все остальные думают иначе? Если его мнение не поддерживают, проще отказаться от мнения, чем отстаивать свою точку зрения.

И в этот раз он не был согласен с остальными, ничем хорошим в любом случае эти наблюдения за тем огромным парнем не закончатся. Если он убийца, то, вероятно, он заметит их непрофессиональную слежку раньше, чем они что-либо сумеют раскопать. И перебьет их поодиночке или даже всех разом — силы ему хватит точно. Если он не убийца, то это тоже обернется кучей проблем, в том числе с законом. Не просто же так поиском преступников занимаются люди, которые несколько лет обучались этому. Таким дилетантам как они не стоит носы совать в такие дела.

Но сказал ли он хоть слово против остальным в тот вечер? Нет. Хватило только одного гневного взгляда Оливии, чтобы он стушевался, отвел взгляд и согласился с ее мнением. У него было что сказать и в начале, когда Ли только предложил эту идею, и в конце, но вместо этого он сказал: «...Раз все согласны, я тоже с вами». У него были аргументы против, но высказать их всей компании он не мог. Единственный с кем он мог пререкаться — Ли. Он очень давно его знал и не боялся быть перед ним честным и искренним, во многом потому что Ли не был одарен большим умом. С таким простым человеком ему было легко общаться, но Дэн – другое дело. Так получилось, что с самого начала, как только их компания появилась, Дэн стал лидером. Его мнение учитывалось в первую очередь, его авторитет был больше, чем у других. Если Дэн в боулинг не хочет, остальные тоже не пойдут. Если Дэн что-то решил, все примут его решение. И причина такого влияния проста — обаяние, смелость и подвешенный язык. Те же навыки были и у Оливии, но она на порядок уступала Дэну. Дэн был ведущим, за ним тянулись все остальные, уступали ему, прогибались под него. Ли из-за своей простоты. Он, наверно, и не понимает, кто лидер, и какую роль в иерархии он занимает. С ним все понятно. А вот Бастер и, как он подметил, Новак из-за своей неуверенности. Но Новак не боялся большинства, было хорошо видно, что он может отстаивать свое мнение перед другими. Пасовал он только перед Дэном.

Вообще, между Дэном и Новаком были очень странные отношения на его взгляд. Новак будто сознательно держал дистанцию — не подходил близко, никак даже случайно не касался своего друга и никогда не смотрел ему в глаза. Он бы смог еще понять, если бы они были бы недавно знакомы. Отсутствие доверия и некоторая боязливость — норма для едва знакомых людей. Но они были знакомы с самого детства! Глядя на них со стороны, сложно даже поверить, что они знакомы. Это как если бы Ли шугался его, или наоборот он боялся Ли. Несмотря на внешнее добродушие, сквозь мимику и жесты Дэна он четко улавливал агрессию. Смотря на них, он не мог отделаться от ощущения, что смотрит на себя и своего властного отца в обществе. Та же наигранная вежливость перед другими, а глаза так и ищут причину, чтобы вечером взяться за ремень с железной бляшкой. А он ходит весь вечер по струнке, пискнуть боится, лишь бы прилетело не так сильно, как вчера. Отношения, основанные на страхе, зависимости и нездоровой привязанности — худшие из возможных. Он узнал это на собственной шкуре, и потому всей душой сочувствовал Новаку, а вот к Дэну все больше питал неприязнь. Но кое-что он знал точно: ни за что и никогда он в эти его с ним отношения не полезет, пусть Дэн хоть убивает Новака у него на глазах. Как бы сильно Дэна он не возненавидел, он не пойдет против него. Просто не сможет, не хватит смелости. Одна лишь вероятность стать козлом отпущения в этой компании пугала его до мурашек. Он не допустит этого и приложит все усилия, чтобы остаться на плаву под маской дружелюбия и товарищества, а как подвернется безопасная возможность, слиняет из этой компании и Ли за собой прихватит, а пусть они уже там сами как-нибудь в своих отношениях разбираются. Трус, лизоблюд, шестерка... Ну и пусть! Главное, что жив, здоров и в безопасности.

С той ночи фейерверков прошло чуть больше двух недель, и за это время они не особо продвинулись. Слежку-то они устраивали, но результатов нуль. Вечерами буднего дня распорядок здоровяка был как у всех: идет домой, сидит там и иногда выходит в продуктовый магазин. И все. Ничего уличающего не было, но и доказательств невиновности не было. Так складывалось, что в дни, когда происходили убийства, следить они не могли по разным причинам, то Новаку нужно к врачу, то у Ли срочные семейные дела, то еще какая-то уважительная причина. Слежку они всегда проводили все вместе из соображений безопасности. Оливия считала что, пусть и косвенно, вину того паренька это доказывает. Она даже выдвинула целую теорию, по которой он якобы заметил слежку и играет в невиновного на их глазах, а стоит им отвернуться, тут же принимается за свои грязные дела. Звучит это глупо. Казалось, она ухватывается за любой повод обвинить этого парня, полностью игнорируя здравый смысл. Из полезного эти наблюдения принесли только то, что они узнали, где он живет вплоть до номера подъезда и все.

Информацию о нем они достали скудную и мало чем помогающую в их деле. Зовут этого парня Хиро Араки. Живет с отцом. Мать умерла давно. Друзей или близких знакомых нет, девушки тоже. С деньгами испытывает сложности: бедно одет и живет в древнем довоенном доме, что по виду вот-вот рухнет. Судя по оценкам, учится неплохо, но не на «отлично». Это все, что у них получилось узнать. Любая другая информация была недосягаема из-за законов или в виду других ограничений. Не сложно представить, как сильно это раздражало Оливию. Она уже не подозревала, что Хиро — убийца, она была твердо в этом уверена, и потому не могла относиться спокойно к тому, что Хиро спокойно расхаживает на свободе. Ее можно понять, все-таки потеря сестры нелегкое испытание, но порой она закатывала такие сцены с криками и обвинениями в адрес всей компании в их бессилии, глупости и трусости, что за глаза ее стали называть истеричкой. Естественно, называли ее так только при отсутствии Дэна на горизонте и исключительно между собой, сор из избы никто не выносил. Но с каждым днем ее терпение становилось все меньше, истерик становилось больше, и они набирали обороты. А при бесспорной поддержке со стороны Дэна, осадить ее никто не осмеливался. Обстановка накалялась, и даже сам Ли, инициатор этой затеи, растерял весь энтузиазм. И как только они стали приближаться к тому, чтобы признать эту идею глупой и бессмысленной и забить на план, Дэн ворвался с неожиданным заявлением — он нашел улики.

Несколько раз Дэн говорил, что его отец работает в полиции. Кем конкретно он никогда не уточнял, да никто особо и не интересовался. Каким-то образом у него получилось взломать рабочий компьютер отца и получить доступ к камерам видеонаблюдения. Видеозапись он скачал к себе и обещал ее показать всем сегодня. В нервном предвкушении вместо учебы все собрались дома у Оливии, пока ее родители на работе. Последним пришел сам Дэн. Наспех разувшись и сняв куртку, он прошел на кухню, где уже сидели все остальные. Четыре пары глаз выжидающе уставились на него в тишине. Он включил голопроекцию на телефоне и положил его на кухонный стол. Над телефоном тут же появилась чуть прозрачная видеозапись с камеры наблюдения какой-то парковки. Приглядевшись, они узнали эту парковку и улицу, небольшой кусок которой попадал в кадр. Это было место неподалеку от дома здоровяка. В правом нижнем углу мелким шрифтом отображалась дата и время съемки.

— Первая запись, — комментировал Дэн. — Примерно за полчаса до предполагаемого времени убийства Лилит.

Тут в кадре появляется здоровяк, он проходит по улице в направлении к парку на 3-ей и исчезает за кадром.

— Вторая запись. Так же примерно за полчаса до убийства второй жертвы.

И опять в видео он проходит в направлении к парку. Дальше шли третья и четвертая записи с одинаковым сюжетом.

— Как видите, каждое убийство дома его не было, а направлялся он к парку, где было найдено большинство жертв.

— Жертв уже больше четырех, остальные записи есть? — осторожно спросил Бастер.

— Нет. Но и остальные убийства, как я знаю, уже происходили не в парке. Ожидаемо, на камеру он уже мог не попасть, так как пошел в другую сторону. Однако четыре раза подряд слишком для простого совпадения, не думаешь?

— ... Ага, — неуверенно ответил он. Он не мог не согласиться с ним, но на самом деле он так не считал. Во-первых, эти записи никакое не доказательство, лишь косвенные улики. Да и, между прочим, ближайший продуктовый магазин к его дому в той же стороне, что и парк. А еще, откуда им знать, что это не поддельные записи, что дата внизу видео реальная, а не подстроенная. Конечно, у остальных не было и грамма сомнения, они беспрекословно верили Дэну, но вот у него такого доверия к нему не было.

— Если хочешь что-то сказать, говори, — наседал Дэн. Его голос был спокойный, он его не повышал, однако из него сквозило угрозой.

— Да нет-нет. Ничего, — затараторил он, желая только прикрыть эту тему поскорей. «И зачем я только заикнулся про остальные записи...».

— Ребят, мне одному кажется, что он нам врет? — обратился Дэн к окружающим, и все согласно закивали головами. — Может, все-таки скажешь правду?

Он осмотрел всех вокруг, его пробила дрожь, горло моментально пересохло. Отвертеться уже не выйдет. Даже если он со всеми согласится, на него будут напирать, пока он не скажет правду. К сожалению, правдиво врать у него никогда не получалось так же хорошо как отмалчиваться в нужный момент.

— Н-ну, я это... Не в обиду тебе, ты не думай... Просто я подумал... — заикаясь, хрипящим голосом начал говорить он.

— Что «просто»? — спросил Дэн, посмотрев ему прямо в глаза.

— Н-ну... Я подумал, откуда нам знать, что эти записи не подделка?

— Ты думаешь, я стал бы их подделывать? — сказал он значительно громче прежнего.

— Нет-нет-нет, — быстро сказал он и замахал руками. — Ничего такого! Ну мы же знаем, как ведутся дела в полиции... Да и перестраховаться никогда не повредит...

— И что же ты предлагаешь?

— Я думаю, есть смысл снести эти записи к знающему человеку, а он бы подтвердил их подлинность. Так мы будем уверены и...

— И что? Отнесем их полиции?

— Ну стоило бы...

Дэн перебил его своим смехом. У него по телу от этого смеха прокатились мурашки, таким мерзким на слух для него был этот смех.

— Ты кретин или да?! — злобно спросила Оливия. — Ты хоть подумал, прежде чем это сказать?! Подлинность проверим, полиции отнесем... Вот как тебя по-другому назвать-то? Во-первых, ни суд ни полиция не принимают доказательства добытые незаконным путем. Нам только за это влетит, могут и из школы выкинуть. Во-вторых, если вскроется информация, откуда Дэн достал эти записи, его отца могут уволить! Головой своей подумай хоть немного! А в-третьих, зачем Дэну подделывать записи? Неужели ты настолько ему завидуешь? Оговорить его хочешь?!

С каждым предложением, произнесенным вслух, она говорила все громче и громче, а потом и вовсе перешла на крик. Дэн, остановив свой приступ хохота, уже с такой же злобной миной, что и у Оливии, схватил его за грудки и с силой тряханул. Не было сил сопротивляться, он обмяк от страха в его руках, словно мокрая тряпка. Последнее, что он увидел, перед тем как зажмуриться, это то, как Дэн заносит кулак, чтобы ударить его, и как Новак безуспешно пытается его остановить. Удара так и не прилетело, внезапно раздался громкий звук, Дэн резко отпустил его. Ватные ноги Бастера не смогли удержать его вес, и он повалился на пол. Открыв глаза, он увидел, что между ним и Дэном встал Ли. Дэн стоял позади, схватившись за лицо.

— Не смей его трогать, — прорычал Ли.

— Ты совсем чокнутый! — взвизгнула Оли и кинулась к Дэну. — Ты хоть слышал, что Артур сказал?!

— Да мне плевать, что он там сказал! Хоть пальцем его тронешь, Дэнчик, получишь!

Дэн убрал руку от лица и поднял на них взгляд полный чистой ненависти, что ему даже в окно захотел сигануть, лишь бы не видеть его больше, но Ли этот взгляд спокойно выдержал. Из носа у Дэна текла кровь, Оли подала ему полотенце.

— Да как вы смеете?! Идиоты, кре...

— Оли! — прикрикнул на нее неожиданно Дэн, она тут же замолчала. — Я виноват, перегнул палку. Прости, Артур.

— Ты как? — Ли разжал кулаки и помог подняться Бастеру.

— В порядке. Спасибо, Якуб.

— Пожалуйста.

По планам после они должны были заняться обсуждением дальнейших действий, но вместо этого все сидели молча, словно с полным ртом воды. Посидев в этом неловком молчании какое-то время, они поняли, что конструктивного диалога у них не получится. По крайней мере, сейчас. Ли все еще злобно зыркал на Дэна, Бастер весь дрожал от страха, словно осиновый листик на ветру, Оливия жутко злилась на всех присутствующих, а Новак, казалось, с головой ушел в свои мысли и возвращаться пока не планировал.

— Ладно. Давайте на сегодня разойдемся и остынем, — оглядев всех присутствующий, сказал Дэн. — Завтра обсудим, что делать.

— Но ведь он за это время может кого-то убить! Нам нужно немедленно... — начала было Оливия, но была тут же перебита Дэном.

— Ничего путного мы сейчас не сможем придумать, Оли. Мы можем и его упустить и сами пострадать, если не подготовимся, как следует. Ты же понимаешь.

— ... Хорошо, — сдалась она.

— Тогда до завтра, ребят.

Тройка прошла в коридор и обулась.

— Артур, я считаю ты был не прав... — сказал Ли, схватив куртку и выйдя из квартиры с Новаком и Бастером.

— Давай позже об этом поговорим, — коротко отрезал Бастер и захлопнул входную дверь.