Глава 23. Биологический отец

Кухня расстаралась. Десерт назывался Банана Сплит, дословно «банан пополам». На продолговатой тарелке-лодочке лежал разрезанный банан, а на нем три шарика мороженого, украшенного взбитыми сливками, шоколадным сиропом, орехами и вишенкой. Про шоколадку повар тоже не забыл. На маленькой тарелке поместились дольки темного, молочного и белого шоколада. Все очень красиво и вкусно.Терапия сладостями удалась. Я стучала ложкой, отламывая кусочки банана, и чувствовала, что успокаиваюсь. Андрей в надежных руках. Один раз Спасский уже совершил чудо, должно получиться и во второй раз. Пока я там не особо нужна, стоит смотреть правде в глаза. Но как только у меня получится, я обязательно уйду от Нелидова. Будет сложно, конечно.Судя по охране, семейному доктору и персональной сиделке мой биологический папа всерьез взялся за знакомство с дочерью. Я по-прежнему мечтала вцепиться ему в глотку, но после отдыха под снотворным рядом с ненавистью появилось немного места для вопросов. Какого черта он бросил маму? Где шлялся восемнадцать лет, и почему я вдруг понадобилась ему прямо сейчас? А, главное, в качестве кого? Он же не настолько глуп, чтобы рассчитывать на любящую и благодарную дочь. За что я должна быть благодарна? За выстрел в моего мужа? Или за спальню, еду и сиделку? Он меня, как куклу, отобрал у другого, принес домой и уложил в кроватку. Не хватало только игрушек в каждом углу и клоуна-аниматора.Он вообще в курсе, что его ребенок вырос? Что у меня есть свое мнение, желания и законный супруг, в конце концов. Второе похищение и насильственное удержание получилось, только теперь с другими участниками. Слава богу, я совершеннолетняя и в опекунах не нуждаюсь. Отвоевать свободу стало чуть-чуть проще.Ела я медленнее, чем таяло мороженное. Вокруг банана цветными разводами скапливалась ванильная, клубничная и шоколадная вода. Сиделка Татьяна не лезла с разговорами, а я бестактно забыла на время о её существовании. Тоже ведь пленница, только добровольная. Интересно, Владислав сам запугивал или кому-то из своих прихвостней поручил?Нелидов точно настолько мелким персоналом не занимался. Он, как настоящий большой начальник, все обязанности делегировал помощникам. И вот они-то, похоже, и развернулись в полный рост. Не зря же он извинялся за Владислава. Значит, не все и не всегда контролировал. Это плохо, на самом деле. Большое количество людей, принимающих самостоятельные решения, усложняли мне путь на свободу многократно.Конечно, если извинения Нелидова не были частью игры. Как в учебнике истории в ситуации с хорошим царем и плохими боярами. Простой народ жаловался на их бесчинства, а царю просто не докладывали. Хотя если бы он знал, то всех бы построил и приструнил. Очень похоже, кстати.Дверь бесшумно открылась, только замок щелкнул, и гость запоздало постучал:– Можно войти?Сиделка вскочила с табурета и вытянулась, как солдат на плацу перед командиром. Я ужинала, сидя в кровати, так Татьяна попросила. И теперь заработала одобряющий взгляд от биологического отца.– Оставьте нас, пожалуйста, – вежливо попросил он, и сиделка быстро ушла из комнаты.

Я чуть не закричала ей вслед, чтобы вернулась. Мороженое поперек горла встало и руки задрожали. Я же сейчас швырну поднос в лицо Нелидову и получу еще один укол успокоительного. Нет, так нельзя. Нужно дышать и смотреть в сторону. Жизнь Андрея в руках этого монстра. Ради спасения мужа я заткнусь и буду улыбаться. Чего бы мне это не стоило.– Я рад, что тебе лучше.В голосе Нелидова чувствовалась усталость. Он обошел мою кровать и сел с той стороны, куда я смотрела. Так же, как Барон, ходил по собственному дому в деловом костюме и переодевался только перед сном. Конечно, когда вокруг столько посторонних людей, растянутое трико и майку с пятнами уже себе не позволишь. Сам виноват. Мог бы жить, как нормальные люди, но выбрал то, что выбрал.– Наташа, я должен много тебе рассказать, но не знаю, с чего начать. Помоги мне, пожалуйста, спроси. Что тебе кажется важнее всего? Мои отношения с твоей матерью, Барановский с друзьями или выстрел у больницы?Я убрала поднос в сторону и сложила руки на коленях. Продуманный вопрос. Залюбоваться можно, какой правильный. И разговор завяжется, и отношения мое сразу узнать можно. Не держи я себя так крепко в руках, выпалила бы первое, что пришло в голову, а сейчас выбирать придется.– Я заперта здесь?– Нет, – сразу же ответил Нелидов и показал рукой на дверь, – ты свободна. Никаких замков. Но куда ты хочешь идти? Твой дом продан, приемная мать исчезла. Я подозреваю, что уехала по фальшивым документам в другой город или даже страну. Барановский постарался. При желании её найти можно, но нужно ли? Так чего ты хочешь?Черт, еще один роскошный ход. Дураком папа не был, сети расставлял мастерски. Никакого давления. Внимание, участие и готовность идти на уступки. Вроде бы и дверь открыта, а идти некуда. Сейчас он мне это докажет, и я останусь добровольно. Браво!Только запуганную сиделку с приказом ни за что не дать мне сбежать и охрану у дверей я уже заметила. Иллюзий нет. Препараты опять же, вежливый доктор с повадками психиатра. Скоро он придет и ненавязчиво попытается выяснить, что меня связывает с Андреем. Достаточно повесить на него покушение или изнасилование с избиением тоже было? Мне, конечно, помогут, будут работать с психологической травмой. Диагностируют стокгольмский синдром, и муж мой сядет надолго. Господи, хорошо, что не раздели и синяки на спине не увидели. А то бы уже «побои сняли» или как это называется?– Я домой хочу, – решила вот так ответить и послушать, что дальше скажет.– Здесь твой дом, – вздохнул Нелидов. – Должен был быть с самого начала, но жизнь сложилась иначе. Я не сразу стал тем, кто я есть. Когда женился в первый раз, студентом был. Оксана, твоя мама, на курс младше училась. Любовь была студенческая, свадьба скоротечная, но быстро все остыло. Я хотел бизнесом заниматься, как сейчас говорят, стартапы запускал. Из кожи вон лез, чтобы познакомиться с нужными людьми, связи завести, а твоя мама хотела, чтобы я сел в офисе, работал на дядю за зарплату и не дергался. Это стабильность, уверенность, определенность в будущем. Не сошлись мы с ней в уровне амбиций, понимаешь?– И ты бросил её беременную?Я не смотрела ему в глаза, но видела, как пальцы сжались на покрывале. Если сейчас начнет перебирать складки ткани, значит, нервничает или собирается врать. Но Нелидов быстро с собой справился:– Я не знал, что она беременна. Мы крепко поссорились перед разводом и общались через её сестру. Без детей суд не нужен, разводят в ЗАГСе по заявлению. Имущество тоже делить не пришлось. Подождали положенное время и расстались. Много я от неё выслушал из того, что сейчас ерундой казалось, а тогда тянуло на трагедию. Неудачник я. Эгоист, который все заработанные деньги тратил на глупые и провальные проекты. Никакой семьи со мной не будет. Только долги, разорение и тюрьма. Наелся я её злобой и обидой так, что много лет ни видеть, ни разговаривать не хотел. Я не прав, Наташа, и очень жалею об этом. По-другому все могло быть. Немного терпения с обеих сторон и никакого развода. Ты была бы у меня.От последней фразы я заплакать должна? Расчувствоваться и броситься папе на шею? Нет, желания не возникло. Слишком хорошо я знала, что такое сослагательное наклонение. Если бы, да кабы, а уже ничего не исправить. Вместо матери меня воспитывала тетя, а отец дважды приказал убить моего мужа. Но меня все-таки проняло. Было что-то в его голосе, отчего сидеть стало неуютно. Взрослой мужчина перед девочкой оправдывался. Взгляд пытался поймать, а у меня уже шея болела, как я отворачивалась. Столько лет мечтала об отце, и он вот таким оказался. Лучше бы умер или простым мерзавцем был, бегающим от алиментов. Жил со сварливой женой и новыми детьми. Я бы поняла, я бы простила. Но пять трупов – нет.– У меня все-таки получилось, – продолжил Нелидов. – Бизнес в гору пошел, я несколько лет за границей жил, половину курортов объездил, почти все моря видел. Не без проблем, конечно. От бандитов пришлось защищаться...– Собственную ОПГ создать, – перебила я и тут же пожалела.Нелидов снова кулак сжал и на этот раз долго не отпускал покрывало.– Тебе Барановский рассказал? Даже представляю, в каких выражениях. Я – чудовище, дьявол во плоти, моральный урод и убийца. Как земля таких носит? А он хороший. Весь в белом. Просто принц на коне и ангел с крыльями.– Ага, – кивнула я. – Зорро. Благородный мститель. Но это ложь, звездеж и провокация. На самом деле все было не так. Друзья долго болели, вот и загнулись от сердца. Андрей укол нафантазировал, а Катерина и Алексей вообще самоубийцы. Одна специально в лес поехала и черным мешком накрылась, а другой в погреб упал. Ну, оступился, с кем не бывает?– Он и, правда, сам в него залез, – Нелидов ответил ровно, но очень медленно. Будто с силой протаскивал слова сквозь зубы. – Никто его убивать не собирался. Зачем? К Алексею ехали узнать, куда мог спрятаться Барановский. Недвижимости у него достаточно, чтобы несколько дней потратить на тщательный обыск, опять же держать тебя он мог в любом съемном жилье, заброшенном складе, на даче какой-нибудь. Я слишком поздно узнал о похищении. Почти неделя прошла. Ты могла умирать от голода и обезвоживания, замерзать, страдать. Счет шел на часы.Он паузу сделал, а я впервые почувствовала себя зрителем в кинотеатре. Фильм показывали с тем же сюжетом, но с другими актерами. И вроде правильно все выглядело, но я еще не могла принять иную точку зрения. Поставить себя на место Нелидова, понять, о чем думал в тот момент.– Я разрешил Владиславу немного надавить на референта, – продолжил отец. – Чтобы с результатом, но без тяжких телесных повреждений. Однако Алексея уже запугали до полной кондиции. Пел соловьем. Про особняк рассказал, про любовницу, поехавшую туда на свидание. Владислав тут же человека снарядил, но в доме Барановского кроме пустого бункера ничего не нашли. Осечка. Дальше референта разматывать стали. Вспоминали все на свете: школьных друзей, давнишних бизнес-партнеров, приятелей по хобби, развлечениям. А когда дело до здоровья дошло, Алексей и заорал: «Знаю! Знаю, где он».

Оказалась, что Барон, отчаявшись переманить Спасского в платную медицину на более комфортные условия работы, просто купил новое оборудование в его районную больницу и оформил, как спонсорскую помощь. Официальную переписку Алексей как раз и видел. А поскольку раньше фирма Барановского интереса к медицине не проявляла, референт и заподозрил личный мотив. Не ошибся.– Его уже почти отпустили, – рассказывал Нелидов, – но у парнишки вдруг нервы сдали. Вскочил со стула, сбил охранника с ног и рванул из дома. Погреб у соседей на беду не заперт был, а люди Владислава не горели желанием догонять референта. Повторяю, никто не хотел его убивать. Из погреба бы достали, знай, что так выйдет, но не успели. Наташа, это правда несчастный случай был.– Верю, – ответила я. Андрей тоже удивился. Глупая смерть, никому не нужная. Но считал, что Нелидов убил, уже, кажется, по привычке. Просто потому, что когда есть такой злодей, других вариантов не много. – Маркиз, Герцог и Граф тоже случайно умерли?– Герцог да, – едва слышно вздохнул отец, – он вторым был. Через полгода после укола Маркизу. Здоровье подвело, мы не вмешивались. Он лечился в израильской клинике. Врачи хороший прогноз давали, но что-то, видимо, пошло не так. Барановский не рассказывал тебе об этом? Правильно, зачем? Проще объявить меня виноватым, чем разбираться.– А остальные? – не выдержала я.Не хотела слушать, как он методично трупы с себя снимает. Уже минус два. Еще будет?– Остальные мои, – твердо ответил Нелидов, и кровать под ним скрипнула.Мне пришлось повернуться. Голова кружилась от неудобно вывернутой шеи. Новый обморок не нужен. Потерплю отца рядом. Посозерцаю пуговицы его дорогого пиджака.– С Маркиза все началось, – признавался Нелидов, – Шмакова Леонида Петровича. Рыжего гения. Самого умного и самого беспринципного из их компании. Отомстить решил за то, что я землю под строительство себе через суд вернул. Обидел вроде как их Графа, на деньги Оболенского кинул. Ладно бы мне лично мстил, так он брата моей второй жены выбрал. Организовал ночной клуб, предложил ему вложиться. Так все обставил, что Егор поверил. Все свои деньги отдал и у серьезных людей занял. Я бы знал заранее, отговорил, но Егор мечтал о собственном бизнесе, никак на меня не завязанном. Ну, вот такая навязчивая идея была. Маркиз, естественно, взял деньги и пропал, а Егор застрелился.Я голову подняла и заметила, наконец, плотно сжатые губы и хмурые складки на лбу отца. Немолодого и очень уставшего человека. Он говорил сухо и просто перечислял потерю за потерей. Могилу за могилой. Будто стоял над каждой и года свои считал от тех дат, что указаны вторыми. Люди уходили в темноту, а он жил дальше.– Егор сам виноват. Он мог прийти ко мне, признаться, попросить, хотя бы попытаться решить проблему. Да, это все так. Но был Маркиз, толкнувший его в пропасть. Холодно, расчетливо, цинично. Словно убытки Оболенского стоили этого.Отец скривился в гримасе. Лампочка светила ему в затылок, и тени на лице становились чернее. Я не заметила, как перестала дышать. Прислушивалась к его тихому голосу, ловила каждое слово.– Я не стал прощать. Не знаю, что-то переклинило тогда в голове. Судьей себя почувствовал, по делам решил воздать.– Хирург укол делал? – спросила я.– Нет, исполнитель другой был, – качнул головой Нелидов, – все время другой. Хирург препарат подсказал. Владислав спросил его, как можно убить человека незаметно, он и выдал идею. Медики многое знают. А когда их судят за врачебные ошибки, которых не было, из тюрьмы озлобленными выходят. Убрали Маркиза тихо. История бы на этом с моей стороны закончилась, но ребята и не думали успокаиваться. От Шмакова много схем осталось, заготовленных заранее ходов. Я не сразу понял, как серьезно они решили за меня взяться. Суды, подставы, промышленный шпионаж. А потом умер Абель Антон. Герцог.История войны по-другому звучала. Полнее, понятнее. Где-то там уже была Катерина с бумагами, но оставался еще Граф.– Оболенского тоже за схемы убрали?– Нет, – в который раз опроверг прежнюю версию отец. – Он моё убийство заказал. Без выдумки и фантазии. Просто нанял киллера. Дурак. У меня же ОПГ и связи с криминалом, я узнал. А лучший способ предотвратить заказное убийство – убрать заказчика. Выстрелить первым. Исполнитель со второй смертельной дозой препарата к Оболенскому поехал. Еще один труп получился. Тут уже Барановский копать начал и вредить мне с остервенением. Последний остался, все друзья ушли. Я точку решил поставить. В тот момент это казалось логичным, а дальше ты от Барона все знаешь. В красках расписал, как он чудом выжил. Герой. Я думал Маркиз среди них – самая подлая тварь. Ошибся. Барановский дочь мою похитил и убить хотел. Было такое?– Было, – как под гипнозом подтвердила я. – Похитил. Еще одно покушение готовил. Хотел меня, как приманку, использовать. Выманить тебя, увести от охраны. Ты бы пошел?Не стало в истории черных и белых. Все смешалось и завязалось узлами. Мужчины мстили, били первыми, защищались, совершали ошибки и готовили подлости. Барон не соврал мне, просто умолчал часть правды. Неприятно, но не очень важно уже. Его друзья и Катерина – все равно жертвы. Ничего не изменилось, Нелидов по-прежнему убийца. Я только не поняла, зачем было очернять его сильнее, чем есть? Все виноваты, святых нет. Будто боли от этого станет меньше.– У Барона могло получиться? Ты бы пошел? – повторила я.– Да, – твердо ответил отец. – За тобой бы пошел. Один. Без охраны. Потому что за свои грехи нужно отвечать.Теперь я поверила. Хорошо они знали друг друга, Барон верно все рассчитал. А может, почувствовал, как бывает между крепко связанными людьми. Я думала, отцу наплевать будет, восемнадцать лет меня не видел. А он бросился искать даже раньше, чем увидел результат теста ДНК. Получить его должен был сегодня утром вместе со мной. Чудом в «Атласе» разминулись. И там Барон был прав, что засаду ждал, только о больнице не подумал.– Он отказался, – тихо сказала я. – Не стал тебя убивать. Все отменил и ехал к своему врачу, чтобы лечь в стационар на операцию. Зря ты пытался его убить.– Я больше никого не хотел убивать, – замотал головой отец. – Приказал Владиславу забрать тебя и больше ничего. Тебя похитили, Наташа, я места себе не находил. Не успел с дочерью ни разу поговорить, как она в руках врага. И даже тогда нет, никаких выстрелов.– А что это было? – начала я терять терпение. – Владислав во всем виноват? Ослушался?Едва утихшая боль снова ударила по нервам. Я обняла себя руками, опустила плечи. Пыталась закрыться от воспоминаний, от двух заигравшихся в войну мужчин, уже не знающих, как уничтожить друг друга похитрее. Господи, остановитесь! Остановитесь оба!– Владислав тебя спасал, – наконец, ответил Нелидов. Пытался до плеча моего дотронуться, но убрал руку. – Ты выскочила из машины и побежала к нему, Барановский за тобой. Алексей так же сделал. Последний рывок обреченного человека и похититель за спиной. Я бы тоже решил, что Барановский тебя убить хочет. Раз не получил выкуп, раз в ловушку загнали. Помнишь, как в Бесприданнице: «Так не доставайся же ты никому?»

– Я в бронежилете была, а Андрей с Геной нет! – заорала я до звона в пустой комнате. – Меня защитить хотели! Зачем стрелять?!Эхо от моего крика угасло сразу, впитавшись в тяжелую ткань штор и обивку кресла. А в глазах Нелидова еще долго вместе с болью горел такой же огонек безумия, как у Андрея в машине.– Тебя спасали, Наташа, – повторил он. – Если бы Барановский не достал пистолет, никто бы не выстрелил.– Он сам виноват, да, – устало сказала я. – Все виноваты. Ты снова стал судьей и распорядился чужой жизнью. Не подумал даже, зачем похитителю тащить пленницу с собой в больницу. Зачем в бронежилет её одевать, держать в машине без наручников, жениться, выкуп так и не попросить. Мы жить хотели. Вместе. Без тебя и твоих войн. Я люблю Андрея! И никто мне не докажет, что это – блажь, болезнь и нездоровые чувства!– Наташа, это, правда, ненормально.– Хватит! Ты обещал больше никому не причинять вреда. Владлен Николаевич свидетель. Дай Андрею выздороветь, не бери на себя еще одну смерть. Тебе и так достаточно.– Не буду, я же обещал, – поднял руки Нелидов и встал с кровати. – Никто не тронет Барановского, слово даю. Пусть лечится. И ты о себе подумай, пожалуйста. Отдыхай, спи, кушай, как следует. Мы еще поговорим. Сегодня, действительно, хватит.Он пошел к двери. Сутулый и постаревший еще лет на десять. Я только сейчас осознала, как нелегко ему дались признания, но в истории войны осталось белое пятно. Я не усну, пока не услышу и эту правду:– Катерину зачем было убивать? В чем её вина великая? Документы копировала и всё?– Нет, – обернулся отец. – Не всё. Она моей любовницей была. Рассказывала, что любит, подарки принимала. Я жениться хотел. Думал, что пусть не от меня, от анонимного донора, но будут дети. Семья. А она вставала из моей постели и бежала к Барановскому с копиями документов. Чтобы я суды проиграл и всего лишился. Из ревности я её убил. За предательство. Теперь точно все. Больше тайн нет. Спи, Наташа.Вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.