Глава 21. «Неожиданно мертвый»

Перехода от холостой жизни к семейной Барон не почувствовал. Вроде должно было что-то появиться, но нет. Разве что Наталья казалась немного радостнее, а Гена пыхтел совсем уж осуждающе. Шеф – старый дурак, женившийся на молодой девушке. Седина в волосах блестела, здоровье давно много чего не позволяло, а туда же.На кухне у Тамары пахло котлетами. Неповторимым ароматом сырого мяса, доходящего до готовности на пару. Хозяйка болтала, готовила и никак не могла остановиться. Барон не слушал. Наталья сидела на коленях и прижималась к груди так нежно и доверчиво, что сердце с трудом качало кровь. Спасский предупреждал, что любые сильные эмоции вредны. Даже счастье, когда его слишком много. Холодные кончики пальцев Андрей зажимал в кулаках и никак не мог согреть. Мало времени. Совсем мало.– Соскучилась по папке, Ксюша? – спросил Гена, не сводя напряженного взгляда с девушки.– Дааа, – протянула она гласную, как делают дети, и обняла крепче. – Люблю его. Сильно-сильно.Барона давление шарахнуло до блестящих мушек перед глазами. Солгала или нет? Притворилась? Роль играла?– Честно? – спросил он, заглядывая в распахнутые глаза. За подбородок пришлось взять, чтобы голову повернула. В блестящей влаге поверх зрачка отражался потолочный светильник и больше ничего, но в груди у Барона заныло. Правды хотелось больше, чем дышать. Забраться бы в чужую душу, разгадать все загадки и найти там то, чего не видел тридцать лет. Нигде, ни у кого. Любовь – это где-то там далеко. В могиле рядом с матерью. В её остывших прикосновениях на щеках. В поцелуе на ночь и шепоте...– Честно? – повторил он и сжал Наталью так, что ничего больше между ними осталось. Ни воздуха, ни мыслей, ни возможности солгать и уйти. Печать в паспорте стояла, все должны были разделить поровну, а он так ни разу и не услышал...– Да, – тихо ответила Наталья. – Я люблю тебя.Казалось, лампочка взорвалась, и свет моргнул, но это он закрыл глаза. Вслепую, на ощупь чувствовал, как его мир стал больше. Еще на одно сердце, еще на одно дыхание. Вторую часть себя нашел, и боялся потерять больше всего другого. Не отпустит, не отдаст никому.– Моя, – прошептал он и не смог подобрать слово. Душа? Половина? Вселенная? – Я тоже люблю тебя. Очень.– Ой, печка сейчас погаснет, – запричитала Тамара в тишине. – Николай, помоги мне дров наколоть. Вместо березы тополь привезли, а он сырой. Все руки отбила.– Отчего же не помочь? – громко ответил Гена. – Пойдем, хозяйка, покажешь.Еще бы затопал так, что пол затрясся, а то вдруг шеф не поймет, что они уходят? Барон улыбался, не открывая глаз. Уловки старого вояки как на ладони были. Пусть уведет Тамару подальше. А то догадается хозяйка, что ни один отец так на дочь не смотрит. Если уже не догадалась.Жарко стало от объятий. Ждать нужно до вечера, пока Тамара на работу не уйдет, но Наталья в шею целовала. Отказаться невозможно. Первая брачная ночь – святое. Барон надеялся, что дров во дворе на целую поленницу хватит, и колоть их Гена будет до утра. Должен понимать, даже если недоволен.– Пойдем, – выдохнул Барон, стараясь не выдать нетерпения. Нюансы были со здоровьем. Еще бы придумать, как их обойти.

***

До комнаты несколько шагов, до кровати еще меньше.– Нет, она скрипит, – испугалась я, вспомнив прошлый вечер, – весь город услышит.– Ерунда, – шепнул Барон, целуя и прикусывая за губу, – ты, главное, не кричи громко.Едва ли это возможно. Под тяжестью его тела кровать застонала вместе со мной, поцелуи стали ярче. Ткань рубашки врезалась в пальцы, когда я пыталась раздеть мужа. Все так же, как в бункере, но немного иначе. Мой единственный мужчина навсегда. Других не будет. Я отдавалась тому, кто владел мной на всех основаниях. «Перед Богом и людьми», говорили раньше. Перед тем, что только что сказали друг другу.«Люблю» таяло на губах долгим эхом. В памяти, будто в мраморе было высечено, татуировками струилось по телу. Зеленое платье легче снять, чем черное и с пуговицами рубашки я управилась быстрее. Пальцами обвела шрам, поцеловала Андрея в сердце. Пусть бьется только для меня. Остаться нужно совсем без одежды, скорее же. Я потянула за ремень брюк, но муж перехватил руку:– Подожди. Нельзя мне. Плохо будет.Возбуждение помешало понять сразу, я еще упрямо тянула за ремень, но все же догадалась:– Совсем нельзя?– Тебе можно, – шепнул муж. – Этого достаточно.Андрей снял с меня белье и лег рядом. Гладил по животу нежно и осторожно, я бедром ощущала, как сильно хочет, даже через ткань брюк. Пытка ведь, как выдержать собрался? Я хотела спросить, но он не дал, поцелуем отнял дыхание. Провел пальцами по завиткам волос и спустился ниже. Тело истосковалось, хоть и прошло совсем немного времени. Я выгнулась дугой и обняла Барона за шею, а он не останавливался. Заводил все сильнее, скользил пальцами по складкам кожи. Жарко стало в объятиях. Яркие ощущения будоражили и сводили с ума. Я со стоном притянула мужа ближе:– Иди ко мне, Андрей, прошу. Так не честно, что ты ничего не чувствуешь. Я хочу быть с тобой.– Чувствую, – эхом повторил он и уложил меня обратно на подушку.

Не отпускал больше, дарил близость одними пальцами, двигаясь во мне ритмично и быстро. Так, что перехватывало дыхание и по телу прокатывались волны дрожи. Покрывало липло к разгоряченной коже, я металась на подушке. Наслаждение заставило забыть обо всем, унесло в темноту, когда я закрыла глаза. Стоны больше походили на крики. Громкие, запретные. Удовольствие достигло пика, и я взорвалась ярчайшей вспышкой. Глотала открытым ртом воздух и впервые почувствовала, как сама пульсирую под пальцами Барона. Умопомрачительное ощущение. Очень странное, но приятное.– Понравилось? – спросил он.– Так всегда теперь будет?– И да, и нет, – покачал головой Андрей. – Так хорошо всегда, а без меня только до операции. Первый оргазм я чудом выдержал, со вторым рисковать не стоит.Я смутно помнила истории, как сердечники умирали во время близости. Многие мечтали закончить жизнь именно так. На пике наслаждения. Но Барона хотелось ударить за такую безответственность. Я не собиралась надевать вдовий наряд слишком рано. Но и трепать мужу нервы тоже. Вообще портить момент не хотелось. Барон снова думал о нас обоих и заслуживал за это только ласку.

***

За ужином на кухне Гена развлекал хозяйку. Столько баек знал и так хорошо их рассказывал, что от хохота Тамары иногда вздрагивали стены. Она в долгу не осталась. Нахваливала, как ловко и быстро гость рубил дрова. Вот бы еще с люстрой помог, а то хозяйка ростом «от горшка два вершка» и не дотягивается даже со стула. Фальшивый вахтовик был не против поработать руками. Разобравшись с люстрой, сел точить ножи. Меня убаюкивало поскрипывание лезвия по точильному камню, и вспоминалась песня из репертуара любимого радио Тамары. «Вроде бы откуда новая посуда, но хозяйка этим гостем дорожит. То поправит скатерть, то вздохнет некстати, то смутится, что не острые ножи».Про них песня, ага. За почти семейную идиллию я даже простила Гене косые взгляды в ЗАГСе. Нужна ему женщина. Неправда, что старого холостяка ничего не исправит. Есть те, кто всю жизнь прожил с мамой, есть принципиальные бабники, законченные трудоголики, влюбленные в свое дело энтузиасты. Большинству семья не нужна и не к месту. Про таких мама говорила: «Мужчина за тридцать, как унитаз. Или занят, или полон дерьма». Но я верила, что у Гены другой случай. Трагедия довела его до одиночества, а не вредный характер или образ жизни. С характером-то все в порядке. Да и Тамара считает также. Вон как улыбкой светится.– Ты его будешь отпускать в Заречный в командировку? – шепотом спросила я Барона.– Да с удовольствием, – пожал плечами он. – Если попросит. Я понимаю, о чем ты думаешь, но не будем торопиться с выводами.Я не спорила. Да и если что-то будет, то не прямо сейчас. Гена не бросит шефа посреди врагов и проблем. В этом он разительно отличался от референта Алексея. Но юноша пылкий и недальновидный свое наказание уже получил. Как бы не отвратило его это от женщин вообще. Наверное, в каждой теперь будет видеть коварную соблазнительницу, мечтающую жестко подставить его по работе.С ночевкой и утренним отъездом снова пришлось придумывать легенду. Вроде как в школу еще раз идти. Сегодня нужного специалиста на месте не оказалось, пригласили завтра.– Николай, тогда и ты оставайся, – смущаясь, предложила Тамара. – Кресло передвинем, я топчан себе с чердака возьму, устроимся вчетвером. А утром все вместе поедете. Зачем машину лишний раз гонять? Ты же на машине?– Да, но у меня дела срочные, – соврал гость. – Извини, Тома, никак. Давай прощаться. Но я еще буду подвозить Ксюху до школы, увидимся.Ох, зря он ей обещает. Тамара каждый день будет караулить меня у школы и, не встретив, поймет обман. Гена просто не знает, на что способна женщина в тоске. Разобьет ей сердце и не заметит. А потом даже если приедет через полгода или год, то будет поздно.– Оставайся, дядя, – жалобно попросила я.– Нет, – сверкнул он глазами и с нажимом повторил: – Нет, Ксюша, ты хоть не канючь. Сергей, скажи ей.– Успокойся, дочь, – обнял меня Барон. – Не спорь, так надо.Я опустила взгляд, а Тамара вздохнула:– Проводи хоть, поболтаем дорогой.– Это можно, – согласился Гена и взял со стула свитер. – Серега, увидимся завтра.– Давай.Дверь за ними закрылась, и Барон в полголоса объяснил:– Гена в машине спать будет, заодно за домом с улицы присмотрит. Но ты правильно все сделала. Ребенок бы так и поступил.Я зубами скрипнула на «ребенка», но промолчала. Разница в возрасте с мужем еще долго будет мне икаться и, в конце концов, встанет поперек горла. А потом мы оба постареем, и будет не важно, кому шестьдесят, а кому сорок.

***

Утром из кровати поднял телефонный звонок. Пока я зябко куталась в одеяло, терла глаза и зевала, Барон ответил:– Слушаю.Собеседник говорил тихо, муж тяжело молчал, и я слишком поздно захотела подслушать разговор.– Бери «броник» из багажника и иди сюда, – распорядился Барон. – Одевать Наталью будем.Я проснулась быстрее, чем трезвеют на морозе. В голове вспышками пронеслись мысли: «Поймали! Раскрыли! Засада!» и от паники я даже заикаться начала:– Чт-то случилось?– Алексей умер, – холодно ответил Барон. – Гена ему вчера весь вечер звонил, чтобы связался со своим знакомым в окружении Нелидова и узнал, чем твой отец занят. Есть ли у него новости о тебе? Алексей не взял трубку и тогда Гена позвонил его родителям. Те вообще не в курсе оказались, что сын на даче, сами его потеряли. А утром поехали туда и звонят: «Умер Алексей. Не проветрил погреб прежде, чем туда спуститься. Надышался угарным газом и умер». Так бывает. С похоронами просили помочь. Это само собой разумеется, но я теперь опасаюсь везти тебя в «Атлас». Слишком внезапно и подозрительно все случилось. Зачем он вообще на даче остался, если его дома ждали? Зачем ему погреб? Случайно залез? Не верю я в такие случайности. Можешь считать меня параноиком, но без бронежилета ты из этого дома не выйдешь.– Да, да, конечно, – ответила я, а в голове тяжелым колоколом звенело: «пятый труп, пятый труп». Без плана мести, без желания отнять у Барона самое дорогое, просто походя убили человека. – Чем он помешал?– Не знаю, – поморщился Андрей, выбираясь из-под теплого одеяла в остывшую за ночь комнату. – Все, чем мог навредить, нам уже не актуально. Мы переехали из особняка и биоматериал на тест-ДНК достали другим способом. Связями Алексея в ближнем кругу Нелидова вообще не пришлось пользоваться.– А если его как Катерину убили за предательство? С кем он общался? Тот человек мог все на него повесить?– Мог, – задумчиво кивнул Барон, застегивая пуговицы рубашки. – Антон Рогов его зовут. Начальник административного управления. Завхоз. Звучит солидно, но по сравнению с другими начальниками – шестерка на побегушках. С туалетом засорившимся разбирается, подогрев сидений в личном автомобиле большого босса контролирует, клининг вызывает в кабинет, чтобы убрались после пьянок. Он должен был передать Алексею стакан со слюной Нелидова. За вознаграждение, естественно. На словах был готов сотрудничать. Жаловался, как низко его ценят и зарплатой обижают. А на деле вполне мог струсить, если безопасники Нелидова его вычислили и прижали. Вот они потом к Алексею и поехали.

Барон застегнул кобуру. Пистолет теперь висел на левом боку почти в подмышке. Я по криминальным сериалам помнила, что так оружие носили только под пиджаком. Полы оставляли распахнутыми, чтобы, когда понадобится, быстро выхватить оружие.«Ты стрелять собрался?» – так и осталось невысказанным вопросом.– Однако меня способ убийства удивляет, – добавил Барон, надевая пиджак. – Растут киллеры Нелидова над собой, изощряются. Так аккуратно все сделали, не подкопаешься. Содержание углекислоты в погребе уже не проверить, выветрилась давно. И патологоанатомы не будут все подряд препараты в крови искать.– Скажи, ты передумал? – прямо спросила я, глядя на едва заметную выпуклость под пиджаком там, где висел пистолет. – Будешь мстить?– Нет, Наташа, – выдохнул он, – я просто хочу доставить тебя до «Атласа» целой и невредимой. Алексей не знал название лаборатории, где заказан тест ДНК, но их не так много в столице. Даже если предложение почетного членства в «Обществе возрождения русской духовности» не связали с твоим исчезновением, то просто могут сделать засаду у каждой конторы, занимающейся тестами ДНК. Людей у Нелидова хватит.Да уж. Не столько меня будут искать, сколько похитителя ловить. Никто не должен безнаказанно угрожать семье крупного бизнесмена. Стоит льву один раз показать, что он слаб, как на него сразу набросятся шакалы.Кто-то громко забарабанил в дверь. Барон пошел открывать, а я бросилась одеваться. Бронежилет – массивная штука. Сверху еще куртка будет, поэтому под низ нужно выбрать что-то максимально легкое и облегающее. Если выдастся жаркий день, то я в обморок могу упасть от перегрева.Второе платье, купленное Геной, подошло. Почти сарафан и ткань – хлопок с минимальным добавлением синтетики. Цвет и фасон не имели значения, куртка все равно черная.– Готова? – с порога спросил охранник, прижимая к груди нечто средне между спасательным жилетом и мешком, набитым железом.– «Броник» всего один?– Да, мой. Всегда в машине его вожу. Знал бы заранее, раздобыл еще. Ныряй головой сюда. Хорошо, теперь застежки.На плечи легла тяжесть, поначалу показавшаяся непомерной. Я осела от слабости, а Гена проворчал:– Девять килограмм всего, третий класс защиты. Меньше нет смысла, ты уж потерпи.– Захотят, голову прострелят, – фыркнула я.– В голову еще попасть нужно. Даже снайперы предпочитают в грудь целиться.– И бронежилет выдержит?Гена вдруг замер и медленно убрал руку от широкой черной липучки на боку «броника». Я поняла, что хочет промолчать, но он все-таки ответил:– От большинства пистолетов и нескольких автоматов защитит. Снайпер из СВД его пробьет.Жилет мгновенно стал еще тяжелее. Я села на кровать и сложила на коленях руки. Смерть казалась черным облаком, закрывающим небо от вершины крыши до горизонта. Куда не посмотри, что только не сделай. Зачем все? Бункер, бесконечный побег, фальшивые имена, бронежилет? Хотелось сидеть и больше не вставать. А лучше позвонить Нелидову и кричать в трубку: «Оставь нас в покое! Никто не будет тебе мстить! Живи своей жизнью и радуйся».– Спасибо, Гена, за то, что честно.– Не за что совершенно, – раздраженно ответил Барон, прожигая охранника взглядом. – Ты не волнуйся. Мы если заметить что-нибудь, сразу развернем машину. Никто не полезет под пули.– Надеюсь, – с трудом улыбнулась я. – Все готово? Идем?– Да, Тамара придет через несколько минут, нужно попрощаться.Мне нужно. Насколько сильно, я поняла, только оказавшись в её объятиях, уткнувшись носом в пропахшую соляркой спецовку. Мы стояли на крыльце, и Тамара гладила меня по голове:– Ну же, малая, не кисни. Я бы с радостью оставила вас, но мужчины решили иначе. Слушайся отца, он тебе добра хочет. А мамка твоя... Знаешь, всякое бывает, может и помиритесь. Она поймет на старости лет, что натворила. Хуже нет вот так отталкивать ребенка. Я бы полжизни отдала за дочь, а кому-то даром не надо.У меня в носу защипало. Обеих матерей лишилась. И той, что умерла после родов, и той, что растила до восемнадцати лет. Отец хотел убить моего мужа. В бреду такое не пригрезится, в страшном сне не приснится. Уж лучше бы я, правда, оказалась дочерью вахтовика, разругавшегося с сожительницей.– Нормально все будет, – сказала я и сама не поверила. Бронежилет мешал. Давил на плечи. – Может, и с тобой увидимся еще. Спасибо, Тамара, ты очень хорошая. Столько сделала для нас.– Мелочи, – отмахнулась она, щипая себя за нос и вытирая пальцем уголок глаза, – людям помогать нужно. Ой, всё, идите, а то так долго стоять будем.Мужчины попрощались коротко. Гена отвернулся, а хозяйка еще долго смотрела ему в спину. Я все ждала, что махнет рукой, но она прижила её к груди.Дверь внедорожника хлопнула. Я откинулась на спинку заднего сидения и молча слушала радио, пока машина ехала по трассе. Столица встречала серым пригородом, типовой застройкой и мелким дождем. Я уже видела все это, пока ехала на электричке, а сейчас тем более не интересовалась пейзажем.За рулем сидел Гена, Барон дремал или думал. Я представляла, как разрывается телефон несуществующего общества и на счет до сих пор приходят деньги за регистрационный сбор. Фальшивая жизнь, фальшивые чувства. Нужна ли я настоящему отцу? Не розовощеким младенцем, завернутым в пеленки, а немытой деревенщиной, женой врага. Если нужна, то мой мир снова рухнет.Я вдруг отчетливо поняла, что мы не отобьемся. Нас трое, а у Нелидова целая армия. Не случится чудо из сказки. Кощей бессмертный не отпустит из своего царства Ивана-царевича и Василису Прекрасную. Никогда не молилась, а сейчас хотелось. «Господи, пожалуйста, пусть тест будет отрицательным!»Не услышал Бог. Может быть, кто-то другой молился сильнее.Мы спокойно доехали до бизнес-центра, поднялись в офис «Атласа» и через несколько минут улыбчивая девушка-администратор отдала мне листы с результатом. Еще горячие после лазерного принтера.Я стояла с ними одна, Барон даже не пытался заглянуть через плечо.«Вероятность отцовства 99,99995%»Я – Нелидова Наталья Георгиевна.