Глава 9. Бункер

«Дон Кихот» оказался знатным средневековым стебом с атмосферными черно-белыми иллюстрациями. Издание в библиотеке Барона нашлось современное, но все же шестилетней давности. Я устроилась в обнимку с книгой на кожаном диване и уже дважды доставала из-под себя ноги. Нужно сидеть, как леди. А то на фоне запонок хозяина дома я выглядела колхозницей в платье с чужого плеча.Книга захватывала. Начиная с истории, как благородный идальго продал часть пахотных земель, чтобы купить рыцарских романов, до первых приключений. Я поняла, что многое в жизни пропустила. Краткий пересказ в специальном издании не передавал и десятой части тонкой иронии, сквозящей в каждой строчке. Образ Санчо Пансы я к Гене еще как-то мысленно притянула, а Дон Кихот был совсем мимо Барона. Тощий идальго с рыцарской чепухой в голове и рослый, холеный олигарх без малейшего представления о моральных рамках.Но больше всего меня поразила Дульсинея Тобосская. Не знаю, специально ли Гена про неё сказал, или ляпнул вдогонку к сравнению с оруженосцем, однако попал не бровь, а в глаз. Дамой сердца странствующего рыцаря стала обычная девушка из соседней деревни. Как я, да. Дон Кихот выбрал ту, в кого захотел влюбиться и назвал её красивейшей из женщин. «Господин назначил меня любимой женой!» Нет, это из другого места.Идальго создал идеальный образ, наделил Дульсинею лучшими качествами и всю дорогу постоянно про неё рассказывал. Иногда сам не верил, что дама сердца существует или просто забыл о правде. В сказку нравилось верить гораздо больше. «Рыцарь без любви, что тело без души».Дульсинею Барона похоронили. Он стал бездушным монстром. И теперь Санчо Панса мечтал, чтобы у него появилась новая. Я за голову схватилась, чувствуя, что сознание снова рассыпается на части. Безумие пахло одеколоном хозяина дома, свистело в ушах ударами ремня. Зря я согласилась, господи! Какой же я была дурой! Разыграть интерес к мужчине просто. На это даже моих скудных навыков обольщения хватало. Но чтобы спастись из особняка я должна вернуть Барону душу. Не больше, не меньше. Гена, ты обалдел такие задачи ставить?Пока я читала, охранник сидел рядом. Слюнил пальцы и перелистывал «Мастера и Маргариту». Кажется, не одна я прогуливала в школе литературу, а потом вдруг решила наверстать упущенное. Наша идиллия поражала. Солнце из окна прогревало дорогой паркет, кондиционер мерно гонял воздух, Гена принес две кружки чая с конфетами, и я чувствовала себя на каникулах у богатого дедушки. Заняться чем-то нужно, но ничего кроме книг не нашлось. Приходилось соответствовать. Жаль, что недолго.Свет моргнул, уют пропал, безмятежность испарилась от единственного звонка Барона. Я видела, как Гена не глядя отложил книгу. Подобрался и распрямил плечи. Лицо стало маской робота, грубо сложенной из обрезков листового железа. А голос изменился так, будто у охранника появились погоны на плечах:– Да, шеф. Никак нет. Виноват, шеф. Будет сделано.Его шепот резал по ушам сильнее звука выстрелов. Так получают крайне неприятные приказы из тех, что лучше никогда не слышать. Дон Кихот не дождался новую Дульсинею? Меня приказали застрелить прямо сейчас?– Гена?Мамочки, ну куда я лезу? Лучше не знать. Пусть убьет молча и без предварительной подготовки. У меня нервы сдадут смотреть на ствол пистолета и ждать выстрел. И так половина храбрости растерялась. Живым покойником хожу.– Гена, да что там?– Тише, – он медленно и спокойно приложил палец к губам. – Слушай.Проклятье, что? Запах ветра? Цвет дождя? Перестук пылинок в лучах солнца? Он издевался надо мной! Барон обещал делиться информацией, но в первый же кипеш оставил в неведении. Штурм будет? Грохот вращающихся винтов вертолета я должна услышать? Сейчас СОБР на канатах спустится и всех мордой в пол положит!Я прикусила язык и заерзала на диване. «Дон Кихот», прошелестев обложкой по обивке, рухнул на пол. Так оглушительно, что я вздрогнула, а Гена взвился:– Сиди спокойно! Не до нас сейчас.Успокоил, ага. Мастерски. Значит, что-то случилось у Барона, а мы ждать должны и не высовываться. К окну, что ли, рвануть? Помаячить в нем, вдруг заметят и спасут? Я привстала на диване, но Гена немедленно показал кулак. Взглядом к месту пригвоздил, запыхтел зло. Черт, ладно, поняла, сижу.Минуты тянулись, я чесаться начала от нервов. Вслушивалась в тишину до помутнения в голове. Ничего не происходило. Или случалось слишком далеко от гостиной. Огромный дом: три этажа, два крыла, подвал и гигантская территория внутри забора. Разговоры точно мимо. Так напряженно Гена мог ждать только выстрелов.От звонка телефона я чуть не подпрыгнула.– Да, шеф?Гена закрыл ладонью динамик с внешней стороны корпуса. Некоторые смартфоны так орали, будто на громкую связь их поставили. Каждое слово различить можно, но Барона я не слышала. Только охранник мрачнел. Я все варианты перебрала, ничего нового не могла придумать, поэтому просто сидела и теребила белый манжет платья. Жаль, кольцо сняла перед поездкой в столицу. Оно нервы успокаивало, если его покручивать на пальце и катать по фаланге.– Понял, сделаю, – убийственно коротко ответил Гена и спрятал телефон в карман. – Наталья, книгу убирай. Под подушку можно. Да засунь её туда! Со мной пойдешь.У меня ноги стали ватными, и колени задрожали. Уже сомнений не осталось, что гости пришли в особняк, и Барон приказ экстренно меня перепрятать. Убить Гена и в гостиной мог. Хотя в подвале удобнее. Но если глушитель на пистолет навертеть, то и здесь можно. Мамочки, куда же крыша едет?Мы дошли до лестницы на чердак, но свернули вниз. В подвал. Мои опасения подтвердились, озноб пробрал до костей, и уши заложило. Убивать повели. Прямо сейчас без приговора и пафосных речей. Выстрелом в затылок или ударом ножа в сердце. Нелидов не признал дочь, отказался от выкупа, и Барон решил замести следы. Убрать меня, как мусор.Нога неловко подвернулась на первой ступени. Я пыталась рвануть назад, но ухнула вниз, скользя мокрыми ладонями по перилам. Тело прострелило судорогой, я панически хваталась за воздух широко расставленными руками. Уже сжалась в комок, предвкушая удар, но Гена поймал в охапку. Легко, будто перышко.– Чтоб тебя! Шею сломаешь!– Гена? – раздался глухой голос Барона из подвала, а мне показалось, из черной бездны. – Веди её сюда. Быстрее!

Отвечать охранник не стал. Прижал меня крепче и понес на руках. Я зажмурилась, пытаясь не скулить от ужаса. Вспоминалось, как приговоренные молча шли за палачом на эшафот. Без веревок на руках и посреди толпы народа на площади. Тысячу раз могли сбежать, но они просто шли. С той же обреченность переставляли ногами, с какой Гена нес меня в подвал.– Все нормально, слышишь? – шептал он над ухом, тяжело отдуваясь на каждом шагу. – Будь умницей, не дергайся, а то испортишь все. С шефом тебя оставлю, а сам уеду. Приказа что-то сделать с тобой не было. Просто посидишь в другом месте.Он замолк на середине второго пролета лестницы. Лампочки здесь горели ярче, чем дневной свет в доме. Стены казались стерильно-белыми, больничными. Вместо бордюра под потолком тянулись широченные кабель-каналы. Технический этаж? Подсобка? Каптерка?– Отпусти её, – холодно приказал Барон. – Или боишься, что сбежит?– Нет, она поумнела, – расхваливал меня Гена, аккуратно, как фарфоровую куклу, ставя ногами на пол. – На всякий случай вот.Он вытащил из-за спины блестящие браслеты наручников и отдал их хозяину дома. Тот снова оделся в деловой костюм, будто на совещание. Жить не мог без галстука на шее? Скарфинг практиковал? Часто душил себя во время секса, чтобы оргазм был ярче?Бред какой, боже. Тело меня не слушалось, зубы все еще дрожали, и отчаянно хотелось язвить. Сейчас меня затолкают в обещанный давным-давно подвал и прикуют наручниками к батарее.– Думаю, не пригодятся. Справлюсь, если что, – хмуро пробормотал Барон и Гена, наконец, отпустил моё плечо. – Свободен. Время, время, она уедет.– Бегу шеф, – отозвался амбал и ушел. Бросил меня одну в клетке с тигром. Я оперлась рукой о шершавую стену и замерла, уставившись на Барона.Он побледнел и осунулся. Под глазами темнели круги, нос заострился. Не спал ночью. Совесть грызла? Правильно делала. Чтоб она ему печень клевала, как орел Прометею!– Планы изменились, – сухо сказал хозяин дома, – Ты вела себя хорошо, наказания не заслужила, но мы идем в подвал. Вместе. Я решил, что оставаться в доме опасно. Под твоими ногами на глубине четырех метров есть бункер. Вроде как бомбоубежище, но, на самом деле, комфортабельная трехкомнатная квартира. С этого момента результат теста ДНК и выкуп от твоего отца мы будем ждать там.Фееричная новость. Я открыла рот и замычала, вовремя вспомнив запрет на разговоры. Испугался Барон и решил закопать ценный груз поглубже. Целый бункер, мамочки. Зачем он ему под домом? Специально для меня построить ни за что бы не успели. Сначала тут бункер появился, а потом сверху особняк. Моду на комфортабельные укрытия ценой в несколько миллионов долларов ввели американцы во времена Карибского кризиса. Ядерной войны боялись. Неужели Барон тоже? Господи, вот это паранойя!Видать серьезные гости приезжали, если до бункера дошло. Он даже бомбежку выдержит, не то, что обычный штурм силовиков со взрывами гранат и стрельбой из автоматов. Похититель к полномасштабному военному вторжению готовится? У Нелидова армия есть?А почему бы и нет. Платные наемники вроде тех, кто участвует в вооруженных конфликтах во всех горячих точках планеты. Стоят они дорого, но удовольствие раскатать заклятого врага тонким слоем по полу его же дома – бесценно. Вот только я рядом буду. Для этого меня, видимо, в бункер и тащат. Как живой щит. Черт, круто я попала. Мало мне статуса агнца на закланье, теперь еще и это. Воистину, чем дальше в лес, тем злее партизаны!– Спускайся, – приказал Барон, открыв люк в полу. Рядом лежал аккуратно вырезанный фрагмент линолеума. Наверное, он маскировал вход в бункер. Круглая шахта была чуть шире, чем плечи Гены. Ему немного растолстеть, и застрял бы там, как Винни-Пух в кроличьей норе. Может, поэтому его не пустили внутрь? Барон тоже крупный мужчина, но до охранника ему далеко, а для меня лаз в самый раз. Только спускаться категорически не хотелось.Я радовалась комнате с окном, пусть и на высоте третьего этажа. Днем светило солнце, ночью можно было любоваться на звезды, и мечты сбежать казались намного реальнее. Как я выберусь с глубины в четыре метра? Никак. Барон закроет люк, придавит крышку сверху поддоном кирпичей, и мышеловка захлопнется навсегда. У меня нет двадцати лет, как у героя «побега из Шоушенка», чтобы вырыть тоннель на свободу маленьким молоточком для декоративных камней. Я, в конце концов, с ума там сойду за две недели. А если Барон не шутил на счет «мы будем ждать», то гораздо раньше.На другого цербера я рассчитывала. С Геной общий язык нашла, немного подружиться успела, и все полетело к черту. Барон с его провокациями забьет меня до смерти за пятое или шестое криво сказанное слово. Или изнасилует, когда скучно станет просто так сидеть. Не знаю, что пугало больше. Стать куском окровавленного мяса от побоев или резиновой куклой для утех извращенца.Мне упорно казалось, что одного раза ему будет недостаточно. С такой силой и яростью, что я видела в комнате на чердаке, он, если дорвется до моего тела, быстро не успокоится. Надо ведь сделать Нелидову как можно больнее. Растерзать его дочь, чтобы ничего от неё не осталось. Интересно, я истеку кровью от разрывов промежности? Большой у Барона член?«Не пойду, – вдруг мысленно сказала я, посчитав удары, причитающиеся за слова. Два. – Останусь здесь. – Четыре. – Мой охранник Гена. Я буду с ним». Десять. Еще десять отметин на спине, что-нибудь отбитое внутри и никакого результата. Барон схватит меня за волосы и просто сбросит в люк. Я ничего не добьюсь демаршем. Гена прав, я, наверное, поумнела. Не бывает безвыходных ситуаций. Даже закупоренный бункер – не конец света. У меня теперь один охранник и пустой дом сверху. Если забыть о панике и хорошенько подумать, то шансов сбежать стало больше. План прежний: налаживаем отношения и стараемся втереться в доверие. Самое простое – дождаться, пока Барон уснет, выйти из бункера и закрыть его там.А что до изнасилования – ну, не интересую я хозяина дома, как женщина. Будь иначе, давно бы отыгрался на мне. Тысячу возможностей упустил и не горел сожалением. Дышать мне нужно глубже и сосредоточиться на побеге.Я успела склониться к люку до того, как Барон повторил приказ. Подзависла в раздумьях, испытала его терпение, но в итоге подчинилась. Он промолчал. Ладно.Признаться, лестницу для элитного бункера я ожидала солиднее. А здесь нарезали арматуру на куски, сварили между собой и вуаля. Спускаться по ней то еще удовольствие. Подошва у балеток тонкая, каждый прут чувствовался под тяжестью моего веса. Лампочки тянулись гирляндой от крышки люка до самого дна. Я хорошо видела вторую дверь, за освещение спасибо, но почему никто не подумал про отопление? Под землей холодно, я фактически спускалась в погреб. Хранить продукты самое оно, но жить невозможно.– Дверь открыта, – сказал сверху Барон, – спустишься, потяни её на себя. Постарайся двигаться быстрее, иначе окоченеешь. Бункер еще не прогрелся до конца, но внутри должно быть терпимо.Я уже замерзла, как цуцик. Пальцы к металлическим прутьям не прилипали, пар изо рта не шел, но кожа покрылась пупырышками, и заметно колотило. Градусов десять, наверное. Черт, я не умею вот так определять температуру! Пахло бетоном. Тяжелым духом сырого цемента, обитающим во всех помещениях без отделки. В подвалах, овощехранилищах, где вдобавок воняло землей и гнилью, остовах недостроенных домов.

К последним ступеням клаустрофобия разгулялась. Казалось, бетонная труба сужалась и грозила раздавить, как пресс. Пальцы плохо гнулись, прутья больно врезались в подошву, от холода зубы стучали. Когда я, наконец, схватилась за ручку внутренней двери, атмосфера апокалипсиса, ядерной зимы и четырех метров радиоактивной почвы над головой, была полной. Десять балов создателям бункера. Хоть завтра кино в нем снимай.– Добро пожаловать, – издевательски прокомментировал сверху Барон.Из бункера дохнуло теплом, как из сеней дома зимой. Воздух поменял вкус, очистился, и в горле больше не першило. Я попала в отсек с круглым потолком, радиатором отопления у стены и еще одной дверью. Она выглядела самой внушительной. Будто вход в хранилище банка. Пара сотен килограммов прочного металла и широкая панель кодового замка. Нужную комбинацию цифр знал только Барон, разумеется. Отгрохав такой бункер, не станешь раздавать ключи от него всем подряд. Засада номер раз. Хорошо, я запомнила, идем дальше.Сверху спускался хозяин дома, стуча подошвами ботинок по прутьям ступеней. Лестница гнулась, охала и стонала металлическим голосом. Я наугад крутанула ручку-штурвал на двери, и она подалась вперед. Черт, тоже открыто! Как Барон вводит код, я сейчас не увижу. Жаль.– Входи, – поторопил он, помогая крутить штурвал.Призраком возник, я опомниться не успела. Коснулся теплом тела замерзшей спины, и меня словно обожгло. Нужно что-то делать с острыми реакциями, так никакого спектакля не выйдет. Хоть сиди рядом с ним и привыкай.Дверь плавно отъехала к стене, и я увидела продолжение комнаты. Весь бункер – длинная труба, размером с вагон, зарытая в землю. Буквально. Без долгих мук со строительством, планировкой и лишними слоями бетона. Причем труба гофрированная. На выпуклых стенах отчетливо виднелся рисунок ребер металла. Перегородок внутри не сделали. Просто поставили мебель и условно поделили помещение на сектора занавесками.В прихожей все было занято полками с припасами. На коробках стояла маркировка и короткая пометка от руки: «консервы, гигиена, медикаменты». Дальше кухня с раковиной, шкафчиками, микроволновкой, узким столом и одним стулом. Все лаконично и по-спартански просто. Как в бедной хрущевке. Места роно столько, чтобы сесть за стол. Когда поешь, можно, не вставая со стула, повернуться к раковине и помыть посуду. Да уж, да уж.– Судя по кислому выражению лица, ты ожидала что-то другое, – усмехнулся Барон. – Извини, на президентский бункер я тратиться не стал. Даже этот – всего лишь дань просьбе друзей. Когда мы боялись за свои жизни и не знали, каким будет покушение. Снайпер на крыше, бомба под машиной, заминированная дверь дома. Не угадали даже близко. Друзьям их бункеры уже не нужны и я про свой почти забыл. Вспомнил.Барон встал вполоборота и долго тянул на себя массивную дверь, чтобы закрыться. Не выпускал меня из вида, принципиально не поворачивался спиной. Будто притащил вместе с собой в убежище самую большую опасность. Верно говорили, что похитители боялись заложников даже больше, чем они их. Кроме бытового Ада в тесном бункере меня ждали долгие часы настоящей войны с очень умным и жестоким соперником.– Апартаменты рассчитаны на одного человека, – продолжил он, разобравшись с дверью, – максимум позволят выжить двоим. Гене места уже не хватит, поэтому он будет моими глазами, ушами и активными действиями на поверхности. Конкретно сейчас он увозит манекен в моей одежде мимо постов ГАИ за рулем самого яркого из моих автомобилей. Желтого Порше. Настолько приметного, что возращение в столицу человека, известного тебе, как Барон, не должно остаться незамеченным.Он спокойно прошел мимо меня и сел на узкий диван в следующей комнате. Обтянутая кожей конструкция из спинки и сидения не выглядела удобной. Спать там совсем непросто. Я пропускала мимо ушей шпионские страсти и с ужасом осознавала смысл выражения «на одного человека». Кровать тут единственная. Как делить будем?– Та блондинка, что устроила мне проблемы, поможет их решить, – будто сам с собой разговаривал Барон. – Переедет в мою квартиру, будет слушать громкую музыку, заказывать пиццу и роллы. Спектакли играть умеет, с ролью любовницы для загула справится, а Гена проконтролирует. Видишь ли, Наталья, тайну моего местонахождения слили. Бездарно, в общем-то. Без особой выгоды и с тяжелыми последствиями, но суть в другом. Я вынужден прятаться здесь вместе с тобой. Я больше не свободен, чрезвычайно уязвим и очень зол. Оцени иронию: вместо палача и жертвы – два пленника. Ты рада?– Безумно.Ага, легким движением руки брюки превращаются... превращаются брюки...– Я тоже рад, – кивнул Барон и наклонился вперед.Простое движение, словно жест фокусника, сотворило магию. Он весь подобрался, как хищник перед прыжком. Вместо вальяжного и самоуверенного олигарха на меня смотрел загнанный охотниками в пещеру зверь. За спиной сплошная стена из земли и камней, бежать больше некуда. Он повернулся к ним оскаленной мордой и выбирал, на кого напасть.– Я могу не спать сутки и сторожить тебя. Следить, чтобы не пырнула кухонным ножом, не огрела по затылку бутылкой и не сожгла заживо. Двое суток, если постараться, но потом упаду. Вариантов убийства станет еще больше. Ты ведь мечтаешь задушить меня во сне подушкой, правда?Он смотрел так, что я голову не могла поднять. Давил харизмой и силой характера. Я чувствовала тяжесть бетонной плиты на плечах. Всю нашу солидную разницу в возрасте, положении, прожитых годах. Девочка, дерущаяся за обед в столовой, шагнувшая в столицу, как в пропасть, и тот, кто окопался в бункере под собственным домом, спасаясь от страшного врага. Я не собиралась уступать и признавать поражение. Я знала, что правда навредит, но не могла ответить по-другому:– Да. Мечтаю.Барон улыбнулся. Я видела, как дрогнули его губы, и лицо снова превратилось в маску. Он отклонился назад, расслабив руки. Мне показалось, что выдохнул и успокоился. Я угадала с ответом. Именно его ждал.– Мне негде тебя запереть. Здесь даже туалет не закрывается, да и мне он нужен. В хранилище продуктов слишком холодно, в помещениях с оборудованием тоже. Ты не выдержишь там и нескольких часов. Поэтому мы с тобой все будем делать одновременно. Есть, принимать душ, сидеть на диване перед телевизором и главное спать. Ты будешь пить снотворное по одной таблетке вечером. По две, если понадобится. Медикамент исключит притворство и неожиданное пробуждение ночью. До первой дозы девять часов. Располагайся.Совместный душ напугал сильнее общей кровати. Он ведь пошутил, да? Он не собирался всерьез лезть со мной под воду и тереть спину мочалкой? Я не хотела видеть его голым! Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался! Глубоким вдохом подавила порыв высказаться и застонала. Идиотское правило о молчании, рабское положение и ужасная ситуация. Еще и снотворным себе здоровье портить. В туалет по большой и малой нужде тоже вместе ходить будем? Он не подумал об этом?– От гримас бывают ранние морщины, – поддел Барон, – косметологи тебя полюбят сразу и навсегда.

Я уже язык прикусывала, чтобы не ответить. Сдалась и зажала зубами фалангу большого пальца. Он сам не выдержит такого режима. Сбежит из бункера и оставит меня в покое.– По расписанию обед, – продолжал измываться Барон, – в меню четыре сыра, мед и виноград. Можешь стоять у дверей бункера, но отдельно я тебе есть не позволю. Или сейчас или терпи до вечера.Нет, не оставит. Будет клевать, пока не дождется ответной реакции. Простого диалога или выпада в его сторону, чтобы со спокойной совестью приковать меня наручниками к батарее. Так сильно руки чешутся кого-нибудь наказать? Понимаю. На хвост наступили, в бункер загнали, строптивую девицу навязали. Нет, девицу он сам украл. Мог отпустить домой, но предпочитал бил и мучить. А вот пообедаю с ним, что тогда делать будет?Я демонстративно дошла до отсека с кухней и села на единственный стул. Барон хмыкнул, но во второй раз улыбаться не стал.Спинка дивана не примыкала плотно к округлой стене, за ней оставался карман. Оттуда хозяин бункера достал звенящий чем-то стеклянным пакет и понес к столу.Вино! Мать его полная бутылка с бледной этикеткой и ярко-красными буквами.– Петрюс, – прочел название Барон, – Помроль АОС две тысячи девятого года. Будешь?Черт, он подготовился, что ли? В мешке Санта Клауса диковинные подарки, чтобы вывести непослушную девочку из себя? Спорю на сотку, там сигареты и презервативы! Последние с каким-нибудь клубничным вкусом. Ну, потехи ради.– Нет, не буду.– Вода здесь мерзкая, – повел бровью Барон, – бункер отключен от центрального водоснабжения. Вода набрана в огромную емкость и хранится три года. Мыться можно, но пить не советую.Так чайник есть и что-нибудь ядреное вроде кофе, чтобы уменьшить, а потом отбить неприятный вкус. В деревнях из некоторых колодцев такая бурда коричневая идет, что нюхать неприятно. Терпят как-то хозяева. Не сдохли.– Напиться боишься? Тебе все равно спать ночью. Нет разницы от таблетки или алкоголя. Тетя не разрешает в восемнадцать лет пить с малознакомыми мужчинами? Здесь нет твоей тети. Итак?Чего он добивается? Хочет посмотреть на меня пьяную? Зачем? Ясно. «Под мухой» язык развязывается и мелет ерунду. Для меня принципиально, что вообще шевелится.– Нет.– Я могу заставить, и будет больно, – пригрозил Барон.Ну, наконец-то! А то я уже испугалась, что беседа слишком интеллигентная. Сволочь он все-таки. Игрушку себе завел и развлекается. Правильно, чем еще в пустом бункере заниматься? Не телевизор же смотреть. Сам-то пить будет? Руки распускать начнет? Черт, запретить ему опустошить бутылку я не могу. Напьется, если захочет. Проклятье, я вообще ничего не контролирую! Даже собой распоряжаться не могу, о каком побеге речь?Ладно. Я совершаю глупость, но иного выхода нет. Чтоб он подавился этим вином, урод!– Да. Буду.