Глава 6 - Класс для мёртвых

Я зашёл в школу. Табличка над дверью гласила: «Начальные классы». Буквы облупились, но ещё держались.Всё внутри пахло мокрой пылью и затхлым деревом. Как в заброшенном театре: сцена есть, актёров нет. И тишина такая, будто само здание затаило дыхание.

Я прошёл по коридору, оставляя следы на грязном линолеуме. Пыль вздымалась с каждым шагом, как будто что-то в ней протестовало против моего присутствия. На стенах — детские рисунки. Солнце, домик, деревья. Один рисунок — человечек с улыбкой и надписью: «Мой папа — герой». Бумага пожелтела, но лицо ребёнка было живым. В сто раз живее меня. Линии были уверенные, без страха. В этих цветах был свет.

В одном классе стояли парты. Криво. Стулья упали, как будто дети вставали в спешке. Или в панике. Или кто-то схватил их и утащил. На доске осталась надпись: «Контрольная работа. Сложение и вычитание». Я провёл пальцем по мелу. Пыль осталась на костяшках. Как оценка. Тихая двойка по жизни.

Я сел за парту. Стул хрустнул, но выдержал. Передо мной — тетрадь. Внутри — аккуратный почерк, круглые буквы. Имя — выцвело. Но почерк жив. Строки простые. Примеры, ошибки, исправления. На полях — солнышко и цветок. Я никогда не был отцом, насколько помню. Но в этот момент почувствовал горечь, будто потерял сотню детей сразу.

Я пролистал несколько тетрадей. Все разные. У каждого ребёнка был свой ритм, свои помарки, свои старания. Как маленькие отпечатки их сознания. Где-то ученик писал коряво, старательно, с натиском. Где-то — игриво, с завитушками. В одной тетради на обложке кто-то нарисовал ракету. Подпись гласила: "Я хочу стать космонавтом". Возможно, этот ребёнок теперь летает... только не по небу, а по ветру, рассеянный пеплом.

Я не знал их. Но я чувствовал. Словно с каждой страницей что-то внутри меня дёргалось. Или, может, сопротивлялось исчезновению. Странное чувство — не боль, не грусть. Что-то, чего мне давно не хватало. Что-то... почти человеческое.

Я заглянул в шкаф у доски. Там, в пыли, лежали пластилиновые фигурки. Кривые, цветные. Кто-то слепил кошку, кто-то — дом, кто-то — странный шар с глазами. Имен больше не было. Только формы. Но даже эти комки пластилина будто кричали: "Мы были! Мы жили! Мы играли!"

Я не знаю, почему пришёл сюда. Может, хотел найти что-то. Или кого-то. Себя? Это место хранит не только пыль. Оно хранит эхо. Маленькие жизни, сорвавшиеся с цепи времени. Я чувствовал их, как чувствуют тепло от оставленной кружки чая. Уже не горячо — но ещё не холодно. Тепло памяти.

Когда я вышел, я обернулся. Школа стояла тенью. Молчаливым памятником тому, что было. Не сломанным. Просто оставленным. И в этом было больше боли, чем в развалинах. Потому что её могли спасти. Но не стали.

Слово дня: урок.Слово завтрашнего дня: почерк.Слово недели: эхо.Я — Фрэнк. И сегодня я сидел в классе, где мёртвое оказалось живее, чем я сам. Где даже пластилин помнил больше, чем моя гниющая голова.