Акт 3. Глава десятая, в которой происходит охота на ведьм

Кашель и тяжёлая одышка заставили Милдред содрогнуться и чуть ли не согнуться в три погибели. Травы слабо помогали уже в этом случае. Особенно, когда однажды, прижимая тряпку ко рту, она заметила на ней капли крови. Милли не особо жаловалась никому об этом: весь день она проводила на рынке, а остальное время в доме. Иногда выходила в лес. Она делала всё, чтобы её сын ни в чём не нуждался.

Когда однажды вечером, он привёл в их дом мальчика, женщина даже обрадовалась, что её сын наконец нашёл друга, и заслышав что тот сирота, разрешила остаться ему у них настолько, насколько ему будет угодно. Поэтому приходится работать в два раза больше, чтобы прокормить уже три рта.

— Как прошёл сегодняшний день? Ты пошёл в церковную школу, как я просила? — задала вопрос женщина на ужине. Овсяная каша, серый хлеб и стакан воды — чаще всего этим и кормились простые крестьяне.

— Матушка, вы же знаете моё отношение к Богу и его фанатикам, — равнодушно ответил Мортимер.

— То есть, ты отрицаешь существование его? А так возможно? — слегка удивился подобному Самеди.

— У вас есть верования о том, что души умерших приходят в наш мир на День Мёртвых. В это я более готов поверить, чем в Бога, учитывая мой статус выродка дьявола.

— Не говори так о себе… — попросила Милдред, усевшись напротив.

— Меня так Элизабет Пэррис назвала. — пожал плечами Морт. — Да и вообще, что она, что её кузина, в последнее время стали вести себя странно…

— Что значит «странно»? — не совсем поняла Милли, а на лице возникло напряжение. Вероятно, она что-то уже и знала, но решила уточнить.

— Они стали волком смотреть на меня. Точнее, злее прежнего, если я попадался на глаза… И ещё, поговаривают, что арестовали Титубу. Она ведь выдавала тебе травы, матушка…

— Всё со мной будет хорошо, Морт, — вяло улыбнулась Милдред, снова заливаясь кашлем, отчего вскочила и понеслась в другую комнату, едва ли не сгинаясь в три погибели.

Мальчики напряжённо застыли, смотря ей вслед. Но доесть всё же пришлось, ибо еду хранить было особо негде.

За последние несколько дней, мальчики были свидетелями нескольких арестов. В самом начале марта, были арестованы три женщины: Титуба, Сара Гуд и Сара Осборн. Подозреваемые были допрошены и подвергнуты осмотру в поисках признаков, которые бы указывали на то, что они являются ведьмами. Все три женщины были удобными целями для обвинений: Титуба имела нетитульную национальность, Сара Гуд была нищенкой, а Сара Осборн — одинокой тяжелобольной вдовой, вовлечённой к тому же в судебный спор с пуританами. Против них говорил тот факт, что женщины длительное время не посещали церковь. У них не было защитников, и общественное мнение склонялось к тому, что обвинения справедливы.

Сидя под деревом и изучая приобретённую в качестве подарка книгу, Мортимер заметил то, как горожане, причём в больших чем ранее, количествах, сходились в церковь. Морт никогда не любил подобные места, так как голова идёт кругом и возникает приступ тошноты. Может он действительно сын дьявола? Взгляд мальчишки так же уловил четырёхлетнюю Дороти Гуд, которая стояла недалеко от входа и переминалась с ноги на ногу, сдерживая слёзы. Мортимер решил узнать у неё, что происходит.

— Дороти, ты можешь сказать, почему ты плачешь? — оказавшись рядом, тихо спросил он.

— Мама… Они почему-то забрали мою мамочку… — пролепетала не особо уверенно, но ужасно напугано, малышка. — Я хочу к мамочке!

— Ладно, хочешь я пойду с тобой и мы выясним, где твоя мама? — спросил Морт, на что девочка только молча кивнула, беря его за руку своими тонкими, крохотными пальчиками.

Дети оказались внутри, вместе с остальными. На месте священника стоял Сайлас ле Чендлер, который вёл проповедные речи, пока в стороне стояли как сам Сэмуэль Пэррис, так и две девочками, Элизабет и Эбигейл. А с другой стороны, закованная в кандалы, находилась и мать маленькой Дороти, Сара, о чём свидетельствовал крик самой девочки, которая выбежала к матери, вцепившись руками в её платье.

— Мамочка!

Толпа загудела. Сайлас подошёл ближе к малышке и заговорил с ней, доброжелательно улыбаясь, интересуясь при этом:

— Так она твоя мама, да? — малышка только закивала, на что самозванный пастырь только ухмыльнулся. — Если хочешь быть рядом с мамочкой, то пожалуйста, расскажи мне: ведьма она или нет?

Дороти замерла. Она совершенно растерялась. Лепет матери мешал ей думать, о чём догадался Сайлас, заставив женщину сесть на колени и пнуть по лицу. Это испугало её маленькую дочь.

— Она ведьма! Моя мамочка ведьма! Только прошу, ненадо её трогать! — просила чуть ли не слёзно она, прижимаясь к матери. Сайлас заметил под ногами Дороти обгоревшие следы.

— Отвести их обеих в темницу! — дал приказ он, хоть и Сара молила этого не делать. Несколько мужчин подняли бунт, идя на ле Чендлера. Он приказал скрутить и их. — Отныне и впредь: любой кто хоть как-то относится к магии — будет казнён. Я прошу вас покаяться в своих грехах и признаться, если вам есть что скрывать!

Мортимер ужасно испугался. Нет, не за себя. За свою мать, которую могли бросить в темницу или казнить. Оба варианта не устраивали мальчика, отчего тот мигом помчался домой. За ним проследовал Самеди, не понимая, что происходит.

— Матушка…

— Я в курсе. — невозмутимо ответила женщина, как только дети появились на пороге. — Сейчас же, вы собираете всё необходимое и бежите отсюда. Я договорилась. Запрыгнете в повозку с сеном, что каждый день отсюда уезжает в другой город.

— Но а как же ты? — задал вопрос Морт, пока Самеди собирался, пользуясь советом женщины.

— Я отвлеку их. У вас будет всего одна попытка сбежать…

В этот момент, в дверь постучали. Один из мальчиков успел её запереть на засов.

— Открывай, ведьма!

Самеди, замечая это, решил, что будет лучше вылезти через окно с другой стороны дома. Но его друг ни за что не хотел оставлять свою мать здесь.

— Ты можешь убежать с нами…

— Нет, Морти, — снова она залилась кашлем. Стуки стали агрессивнее. — Я… Всё-равно не выживу, ты же в курсе…

— Поджигайте! Так мы избавимся и от семени зла!

Слышались крики снаружи.

— Прошу, Морти… — умоляла женщина, проталкивая сына к окну.

— Мама…

Пролепетал он, прежде чем Самеди вытащил его из дома. Мальчишки отбежали как можно дальше, когда дом стало покрывать яркое огненное пламя. Небо закрыли тёмные тучи, грозящие дождём. Глубокого подавленного Мортимера, что видел и слышал как насмехается Сайлас ле Чендлер, Самеди тащил как можно дальше от дома, дабы их не заметили. Но мальчик вырвался из хватки друга, ошарашенно смотря на толпу жителей. А особенно на Сайлеса, который заметил мальчиков. Взгляды обоих пересеклись.

Гнев постепенно наполнял взгляд юного Маккоуйда, что отразилось и на общей картине: вокруг него закружила стая каркающих воронов, которые потом, словно следуя указке мальчика, полетели в сторону Сайлеса. Тот старался отбиться от них, но те царапали его когтями и били крыльями, применяя и клюв. Других жителей это тоже не миновало, отчего те разбегались в разные стороны, падая и в огонь. В конце концов, вороны заклевали приезжего охотника на ведьм, выклевав ему глаза, вырывая язык, а окончательно он придался медленной и мучительной смерти только тогда, когда с неба на землю упали первые капли дождя.

Вороны разлетелись. Вместе с дождём, из глаз Мортимера, которого отпустил после гнев, хлынули слёзы. Мальчик рухнул на колени, совсем не боясь промокнуть. Самеди подбежал к нему, обнимая и пытаясь успокоить. Воздух прорезал его хриплый голос.

— Теперь мы с тобой одни против всего мира, Морт…