Акт 2. Глава четырнадцатая, в которой происходит «Гамлет» в стиле фаер-шоу

— Я вспомнила, почему я так ненавижу алгебру… — устало протянула Эфер, развалившись на парте. — Оказывается, у меня по ней херова куча долгов. Боюсь, наш теранозавр в юбке не поймёт оправдания в виде попадание в зеркало.

— Брось, у тебя было два месяца, чтобы справится с заданием, — сказала Нэнси, обернувшись к подруге. — Тем более, учёба — это весело.

— Я б лучше вместо домашки ещё раз спас мир… Мы не такие зубрилы как ты, Нэнс. — поддерживая Эфер, проговорил Райан, уткнувшись лицом в парту. А вот Нэнси обидчиво надула щёки, отвернувшись и скрестив руки на груди. — Не принимай только близко к сердцу, окей?

Что удивило по началу, так это то, что в класс вошёл уже знакомая ребятам личность: Энтони в облике Винсента. Он ловил на себе взгляды, но словно ничего не произошло, присел на своё место, посмотря до этого в сторону своего бывшего обидчика, что казалось заледенел на месте.

— Привет, Дрю… Ребята, — так же он отдал честь остальным, повернувшись обратно вперёд.

— Какого чёрта он тут делает? — шёпотом недоумевала Эфер. Да, ей уже успели рассказать о том, кто он и что сделал.

В этот момент прозвенел звонок. В класс вошёл мужчина в бледно-синей рубашке. Странность заключалась в мертвенной бедности, словно он не видел солнца очень много лет. Имелись едва приметные чёрные мешки под глазами зелёного, ядовитого, цвета. Чёрные, кудрявые, длинные волосы завязаны в хвост. До ужаса знакомые Райану и Дрю глаза равнодушно прошлись по классу. Наступила тишина.

— Добрый день, класс, — низким, но вполне себе приятным голосом заговорил он. — К сожалению, мистер Хендерсон, не сможет присутствовать какое-то время на занятиях. Можете называть меня мистер Блэйк, ваш временный, скорее всего, учитель Искусства и музыки.

— Ого… Ну и стрёмный же он, — прокомментировал тихо Алекс, один из спортсменов, пока новый учитель писал что-то на доске. И тут же остановился.

— Я слышу, что говорят на задних партах, мистер Оттис… И так, — учитель обернулся к классу. — Сегодня, мы рассмотрим такой раздел, как драматическое искусство. Драма, по природе своей двулика. Одной стороной она обращена к литературе и существует как текст художественного произведения. Другая её сторона обращена к театральным подмосткам, где драма получает свою реализацию в виде сценической постановки. В первом случае её адресатом является читатель, во втором — зритель.

— Но, как можно определить, где первый, а где второй случай? — не совсем поняла увлечённая подобным рассказом Эфер, фиксируя записи.

— Это легко понять, на самом то деле, — стал отвечать в подробностях на этот вопрос Блэйк, при этом опираясь руками о переднюю парту. — Две стороны существования драмы предопределяют ряд характеризующих её особенностей, а также полемические, порой антагонистические представления о том, каково же истинное, конечное воплощение драмы: текст, проинтерпретированный воображением читателя, или постановка, воспринятая зрителем… Жизнь — сама по себе театр. Но люди сами вытирают, какую роль им играть: протагонист или антагонист.

— А как театр связан с драмой? — задавался вопросом второй спортсмен Трой, но учитель сохранял ледяное спокойствие.

— Видите ли, юноша… Это очень сильно связано. В принципе, как и литература с драматургией. О, знаете, я большой любитель этой сферы деятельности.

Прокашлявшись, он начал читать с ярким выражением, стихами, что аж Эфер и Корделия стали с восхищением смотреть на нового преподавателя. И лишь Дрю ощущал в нём что-то неправильное. Что-то не человеческое.

— Это было давно, это было давно,

В королевстве приморской земли:

Там жила и цвела та, что звалась всегда,

Называлась Аннабель-Ли,

Я любил, был любим, мы любили вдвоем,

Только этим мы жить и могли…

Часть учеников зааплодировала, но вот мистер Блэйк остался равнодушен к такому вниманию, продолжая при этом говорить.

— Эдгар По… Он потерял многих, а не романтизировал смерть. Поверьте, в ней вообще ничего хорошего нет. Но… — учитель затормозил в своей речи, пробегая взглядом по классу. — Думаю, вы лучше запомните, если, скажем, кто-то поставит спектакль на какую-либо драму. Скажем, Шекспира.

— Гамлет! — резко выдал Дрю, отчего на него повернулись остальные с удивлением, и только два человека оставались скорее довольными: «Винсент» сохраняя улыбку на лице, и Анжелика. — Да… Я мог бы помочь… Как раз есть подходящие костюмы. Могу привлечь публику…

— Хммм… Прекрасный выбор, молодой человек. Как раз вы и весь класс этим займётесь, я имею ввиду костюмы, — первоначально задумавшись, похвалил его инициативу мистер Блэйк. Вот только многие ребята этого не оценили. — Я надеюсь, за две недели вы сможете справится с этой задумкой. Я поставлю высшие оценки всем, кто будет играть в спектакле. — и после этих слов, уже во всех загорелось желание играть. — Но ответственность за спектакль на старосте класса.

— Как обычно, собственно… — выдохнула Нэнси.

Когда прозвенел звонок, Дрю подозвали к себе оставшиеся в классе Анжелика, Энтони и Флойд, который скрестил руки на груди и стоял на шухере, дабы никто не заглядывал сюда пока.

— Хорошо что ты не забыл свою часть плана, Дрюня, — с ухмылкой на лице проговорила Анжелика, на что тот отвёл взгляд в сторону.

— Да-да… Что теперь планируете делать? Выпустить хищных пауков во время шоу? — с небольшим раздражением спросил Дрю.

— Мы думали об этом, но решили всё сделать куда проще, — ответил уже Тони, — Но… Потом вспомнили о прожекторах на сцене, которую вы и сделали не так давно. Флойд закрепил их не так уж и надёжно тогда. Если они и в этот раз откажутся присоединится ко мне — несколько точно пострадают.

Дрю никак это не прокомментировал. Что-то внутри него скреблось наружу. Но он упорно подавлял это. Нужно следовать тому, что они говорят…

  ***

Так как актовый зал не был таким большим, впрочем те кто его строили, так не особо думали, если было чем, то спектакль решили поставить на сцене в спортзале. Конечно, Эфер много раз спрашивала на кой хрен она нужна именно там и не проще ли как-то расширить площадь актового зала. В конце концов она добилась этого. Но сделают перестройку лишь в следующем году. Приходится довольствоваться малым.

— Первое что надо сделать, это распределить роли… — заговорила Нэнси, смотря в список в своих руках. — Так как ролей много, то придётся привлечь и ребят из других классов. События происходят с Эльсиноре. Роль датского короля, пожалуй, может сыграть Уильям. А королеву Корделия.

— Может тогда роль Гамлета достанется тому, кто предложил саму идею? — внезапно высказался Райан, хватая за плечо опешившего Дрю, что хотел были возразить, нервно улыбаясь.

— Вообще…

— А Офелией может быть Микаэла! — продолжил, уже с ехидной мордой, Райан, от чего сразу два приохреневших взгляда на него уставились, с желанием узнать его намерения. Но потом оба отвели взгляд в стороны.

— Чудно. Тогда ты, Райан, будешь Горацио, — дала одобрение Нэнси, даже не услышав, что хотел сказать новоиспечённый «Гамлет». — Ну остальные роли распределим в течении времени… За работу! У нас не так много времени, ребят!

Дрю положил руку на плечо Райану. При этом оба нервно улыбались.

— Рай, друг мой любезный… — сжимая его плечо, поинтересовался хулиган на исправлении. — Какого Эльсинора это было?!

— Да ладно. Ещё спасибо скажешь…

Однако Карнахан выбрался из хватки и ускакал в неизвестном направлении, подхватив Эфер.

Все следующие дни, шла активная подготовка к спектаклю: ребята учили свои роли, Дрю добывал костюмы с помощью финансирования со стороны Энтони, а так же привлекал к шоу всех своих знакомых, а те в свою очередь своих, а Нэнси следила за тем, чтобы всё шло по плану и не было ни одного изъяна. Да вот только один из прожекторов так никто и не закрепил хорошо…

Настал заветный день. Каждый нервничал. Особенно Дрю, который заметил уже знакомые лица среди толпы, которая сидела на подстилках.

— Ну как? — юноша переключился на Микаэлу, которая стояла перед ним в красивом светло-зеленом платье в полный рост с темно-зеленым поясом, колье с белым ромбовидным узором и золотом в форме солнца с красным драгоценным камнем в центре. На голове был каштанового цвета парик. — Я похожа на Офелию?

— Ээээ… Честно… Я без понятия, — неловко признался Дрю, смутившись до этого.

— Как? — не поняла Мик. — Ты ведь предложил эту трагедию. Разве ты её не читал при этом?

— Пробегал глазами по сценарию, — честно признался О’Нилл, от чего Доу вздохнула и ударила рукой себе по лицу. — Но замечу, по своему опыту, что… Ты выглядишь неотразимо.

Мик только усмехнулась. А Дрю задумался, затем выдавая.

— Нервничаешь?

— Немного есть такое… — ответила Мик.

— У меня есть средство от нервов. Не переживай за спектакль, наш выход чуть позже, тем более.

— Ну, ладно. Посмотрим, какое там у тебя средство…

К этому времени, начался и сам спектакль. На сцене показывалась первая сцена. Полночь. Трой в образе Франциско на своем посту. Часы бьют двенадцать. К нему подходит Алекс, который играет роль Бернардо. Зрители внимательно смотрят за происходящем.

— Кто здесь? — спросил «Бернардо».

— Нет, сам ты кто, сначала отвечай. — ответил ему «Франциско».

— Да здравствует король!

— Бернардо?

— Он.

— Вы позаботились прийти в свой час.

— Двенадцать бьет; поди поспи, Франциско.

— Спасибо, что сменили: я озяб,

И на сердце тоска.

— Как в карауле?

— Все, как мышь, притихло.

— Ну, доброй ночи.

А встретятся Гораций и Марцелл,

Подсменные мои, — поторопите.

Когда уже почти подошёл конец первой сцены, Нэнси встревоженно стала ходить из стороны в сторону, при этом не найдя только двоих актёров. Узнать, как идут дела, решила Эфер, нерешительно подходя к выглядящей раздражённо Нэнси.

— Всё нормально? — спросила Эфер. Послышался раздражённый ответ.

— А по мне похоже?! Я не могу найти Гамлета и Офелию… Тьфу, Дрю и Микаэлу… Где во имя Шекспира их носит?!

Как только первая сцена завершилась и наступил небольшой антракт, тогда и появились сразу оба актёра. Правда, они странно выглядели и постоянно шатались. Эфер разумеется поняла, в каком состоянии сразу оба, и хотела остановить Дрю, который попёрся прямо на сцену. Попытка остановить провалилась.

В тронный зал, по сценарию, вошли король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелий, придворные и свита. Заговорил первым с выражением король, которого представлял Уильям, причём говорил он с выражением. Вот только что там он говорил, Дрю так и не понял. Всё перед глазами плыло, пока он делал вид, что смирно стоял, пусть ноги и подкашивались.

— Итак, Лаэрт, что нового услышим?

Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?

С чем дельным вы б ни обратились к трону,

Всегда добьетесь цели. Мы ни в чем

Вам не откажем и пойдем навстречу.

Не больше ладит с сердцем голова,

Для пользы рта не больше служат руки,

Чем датский трон — для вашего отца.

Что вам угодно?

В ответ заговорил другой ученик в образе Лаэрата.

— Дайте разрешенье

Во Францию вернуться, государь.

Я сам оттуда прибыл для участья

В коронованье вашем, но, винюсь,

Меня опять по исполненье долга

Влекут туда и мысли и мечты.

С поклоном хлопочу о дозволенье.

— Отец пустил? Что говорит Полоний?

— Он вымотал мне душу, государь,

И, сдавшись после долгих убеждений,

Я нехотя его благословил.

Благоволите разрешить поездку.

— Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.

Как вздумаете, проводите время.

Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?

Но в ответ была только тишина. Эта должна была быть реплика Дрю, которую ему шептала Нэнси из-за занавески. А так в зале повисла тишина. Кто-то кашлянул.

— Опять покрыто тучами лицо? — решил не выходить из образа Уильям.

— Но хотя-бы оно не схоже с задом бабуина, Ваша милость, — ответил чуть ли не заплетающимся языком Дрю. Кто-то рассмеялся от такого.

— Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!

Взгляни на короля подружелюбней… — не выходил из образа Уилл, в отличии от давно не играющего роль Дрю.

— Как увижу короля, то обязательно паду челном на земь чёрную.

— Какая муха его укусила? — недоумевала Нэнси.

На сцену ворвалась весёлая Микаэла, которая едва не спотыкалась о подол собственного платья. Она то и решила раньше времени появится, заплетающимся языком говоря.

— Не сомневайся в этом!

Правда, потом, всё же, она упала.

— О, Офелия! Питьё отравлено! Средь нас измена! — Кто ее виновник?

Найти его! — всё же вернулся к образу самой последней сцены Дрю. — А виновник король!

— Заколоть его будет слишком гуманно, душа моя.

Предлагаю его сжечь…

Приподнимаясь немного, проговорила Микаэла, пока сам Дрю последовал её совету, доставая из кармана зажигалку и открывая её, посмотрел на испуганного Уильяма, не выходя из образа Гамлета.

— Так на же, самозванец-душегуб!

Глотай свою жемчужину в растворе!

За матерью последуй!

— Вот этот «Гамлет» мне явно нравится больше, — прокомментировала Эфер, жуя попкорн.

Он бросил зажигалку в самого «короля». Все следующие несколько часов зрители лицезрели как два пьяных в хлам подростка скакали по сцене, которую окутывал огонь, исходящий от бегающего и орущего в ужасе Уильяма, а потом как это всё дело тушили и приводили в порядок. Спектакль явно не задался, если судить по гневным отзывам Нэнси и остальных матерей. Но зато, это понравилось остальной части публики.

— Как вы вообще могли напиться?! — задавала уже в который раз вопрос Чендлер. — Благо Уильяма смогли потушить вовремя!

— Нас угостили. От нервов хотели избавиться, — ответил Дрю, сидя едва ли не в обнимку с Микаэлой.

— Но пока только прибавили мне седых волос лишь, — выдохнула Нэнси, начиная успокаиваться. — Но на вашу удачу, многим даже понравилось. Правда, это не освобождает вас двоих от ремонта сцены. Уже своими силами. Но это как-только отоспитесь…

— Есть, мэм, — икнув, отдал честь О’Нилл. Та лишь цыкнула.

— Не стоит тебе связываться с этим приносителем проблем, Мик.

К ним пока неуверенно заглянул Ласло.

— Ну и фаер-шоу устроили они… Осталось понять кто продал вообще детям алкоголь и опросить этого господина…

А меж тем, на улице, оперевшись спиной о столб, стоял Элегба, что скрестив руки на груди, хитро ухмыльнулся, едва слышно себе под нос говоря.

— Уже три-ноль в мою пользу, Морти…