I: Глава 24

Глава 24

Гвен приоткрыла сонные глаза. Только сознание стало просыпаться, как она ощутила ноющую боль во всём теле. Тёплый свет камина ударил в лицо, и она резко подняла голову, не помня, где она.

Она уснула прямо за столом в кресле Соломона. От этого спина и шея ужасно ныли. Свет был погашен, но огня камина было достаточно, чтобы освещать стол и греть дом. Почему-то в этом маленьком домике было так тепло и крайне уютно, несмотря на все горести, которые он видел.

Поппи сидела с другого края стола, придвинувшись ближе к огню, и читала книгу. Гвен смогла различить на обложке что-то о «магических тварях», и сама себе улыбнулась от этого наблюдения.

- О, привет. – шепнула Поппи, оторвавши взгляд от страницы.

- Привет. – тихо ответила Гвен, - Я что?... Спала? Как долго я спала?

- Как только вы вернулись с шахты, вы оба почти сразу уснули. Себастьян ещё спит. – пуффендуйка кивнула через плечо, - Вы были такие измотанные и расстроенные. Что произошло?

Себастьян сидел на низком деревянном стульчике рядом, голова его лежала на краю кровати, а спина тихо и мерно вздымалась в такт сонному дыханию. Гвен вспомнила, как он подошёл к кровати сестры после возвращения, похоже так целый день и спал.

- Мы должны были добыть серебро, но... Нас заметили. И... - Гвен запнулась, вспоминая детали.

- Так что там случилось? – спросила Поппи, стараясь, чтобы вопрос звучал легко, без нажима.

- Мы пытались убежать с серебром, но гоблины догнали нас. А Себастьян... - она вздохнула, - В общем... Мы не смогли достать серебро.

Слова застревали в горле. Самое важное было уже у них в руках. И если бы... если бы не она, серебро было бы уже у Фарнира. Анна могла бы спастись.

- Мне жаль, Гвен. – сказала Поппи, подняв на подругу глаза и отложив книгу, - Я могу чем-то помочь?

- Ты уже очень многим помогаешь, Поппи. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуть тебе этот долг.

- Нет никакого долга. – улыбнулась ей Добринг, - Мы же подруги. А Анне нужна помощь, она, конечно, человек, а не гиппогриф, но я тоже рада помочь.

Гвен невольно усмехнулась.

- Спасибо тебе. – она посмотрела на Поппи так искренне, так тепло, что казалось, камин разгорелся ярче.

- Я же говорила, обращайся.

Когтевранка поднялась со своего нагретого и насиженного места. Она осторожно, избегая скрипа половиц, почти на цыпочках подошла ближе. К кровати Анны.

Она была чистым приведением, если бы Гвен не знала, она бы не за что не поверила, что так может выглядеть живой человек. Но она всё ещё дышала, тихо, обрывисто, но дышала. Гвен видела, как то и дело вздрагивают её брови и дёргаются пальцы от боли, не покидающей её хрупкое тело.

Себастьян спал рядом. Он лежал на собственной руке, пока другая покоилась на животе сестры. И что больше всего поразило и тронуло Гвен – это рука Анны, накрывающая его пальцы.

Рыжая смотрела на эту семейную картину, и чувствовала такую жгучую боль, но отвернуться не могла. Они – всё, что есть друг у друга. А мимолётное сейчас – это всё, что им осталось. Как бы много она отдала, чтобы исправить это. Она была готова отдать весь свой дар, целиком, без остатка, лишь бы это помогло.

- Завораживает, неправда ли? – шепнула ей Поппи, - Такая братская любовь.

- Да. – протянула тихо и глухо Гвен, ощущая, как воздух упирается в ком в горле.

- Знаешь, я ведь всегда общалась в основном с тварями, а не с людьми. Их я понимаю, а людей... совсем нет.

- Что ты хочешь сказать? – спросила когтевранка, переведя взгляд на Гвен.

- Впервые я вижу что-то такое, от чего хочется верить. – просто ответила она с какой-то полудетской наивностью.

- Во что верить?

- Во всё. В любые чудеса. Потому что я не могу представить себе, что после всех ваших усилий, после всего того, что вы сделали друг для друга, для Анны, вас ждёт неудача.

Эти слова эхом отозвались внутри Гвен. Ярко, отчётливо, словно она стояла в оперном театре, призванном достучаться до зрителя. И эти слова стучали, колотили, и она не могла их не услышать.

Гвен обернулась, ища часы, которые могла слышать, но не понимала, откуда.

- Сколько времени? – спросила она.

- Начало десятого вечера. – ответила Поппи, точно найдя глазами часы на каминной полке, - А что?

- Не может быть. – прошептала Гвен, - Сочельник.

Она сделала шаг к Себастьяну. Он спал так крепко, так безмятежно. Словно у него больше не осталось сил на всю эту боль, на эту борьбу. Казалось, что сейчас он чувствует себя мирно, в безопасности. Но сделав этот шаг, Гвен смогла увидеть маленькое потемневшее пятно ткани под его щекой. Потемневшее от слёз.

Гвен занесла над ним руку.

«Прости, прости меня.» - клокотало в её голове, но так и не сорвалось с губ. Вина, скользкая и липкая обволакивала её нутро.

Она хотела коснуться его плеча, прикоснуться к тому, что происходит с ним там, внутри, забрать это. Но остановилась, побоявшись разбудить, и сделала шаг обратно к Поппи.

- В любые чудеса, говоришь? – сказала она тихо.

- Да. – кивнула Поппи, но тут же нахмурилась, - Что ты задумала?

- Сейчас Сочельник. Самое время для чудес, ты не находишь?

Гвен подошла к вешалке возле двери и решительно накинула на себя пальто. Она плотно завязала шарф и натянула перчатки. Но, сверкнув глазами от внезапной идеи, достала из кармана пояс, и привязала поверх пальто.

- Ты куда?

- Нам нужно серебро. Я знаю, где оно. – отчеканила Гвен, - И я его достану.

- Одна? Ты не можешь...

- Ещё как могу. – она бросила взгляд в сторону ширмы, - Посмотри на него, Поппи. Он устал и на грани. Просто... присмотри за ним, ладно?

- Да...

- И ещё – он, скорее всего, придёт в ярость. – мягко улыбнулась Гвен, - Если я не успею вернуться. Поэтому не говори ему, где я. А то он натворит дел.

И с этими словами, она открыла дверь и вышла наружу.

Калиго спал возле Фелдкрофта, дожидаясь нового путешествия. Гвен знала, что по какой-то причине, ему очень нравится возить её по странным местам. Он всегда радовался, когда они поднимались в воздух и с большим удовольствием ловил порывы ветра. Но куда больше он был рад полётам, если Гвен приходила одна.

В этот раз он почти по-собачьи скакал возле неё, когда понял, что она пришла одна. Она, смеясь, поймала его и как следует почесала шею и спину. Он курлыкал от удовольствия и ластился подобно кошке. Но дело не ждало. И, оседлав своего друга, волшебница отправилась на восток. В шахту.

На сей раз она не приземлилась там, где в прошлый раз. Вход внизу явно не использовался гоблинами с самого взрыва арки. Но раз их там было так много, должен был быть и другой вход. Вряд ли они выходили на самой вершине горы, где сумели сбежать они с Себастьяном. Но где же вход?

Она облетала гору неспешно, внимательно вглядываясь в рисунок рельефа. Всё казалось природным, естественным, пока она не увидела какую-то слишком аккуратную впадину в скале возле берега. Она поросла плющом и выглядела просто как пещера, но что-то в ней отличалось от всего остального.

Гвен приземлилась и быстро спрыгнула с Калиго. Она погладила волшебного зверя и направилась к порослям плюща. Вот, что так привлекло её. Плющ обычно всегда спускается по скале и разрастается, где ему нравится. А здесь он рос как-то только изнутри. А сама расщелина в скале была слишком округлой, будто вода омывала её столетия, но даже в прилив, вода едва ли доходила сюда.

Она протянула руку. Разница была едва ощутима, но сквозь странно зелёные для зимы заросли проходил чуть более тёплый воздух, чем морозный воздух этих мест. Она коснулась плюща и раздвинула его, словно шторы.

И увидела проход. Тёмный, сырой тоннель. Здесь не было факелов, и девушка зажгла волшебную палочку. Шаги эхом отражались от стен, заставляя её бояться обнаружения, но, несмотря на то, сколько гоблинов было внутри, всё казалось тихим и спокойным.

Гвен усиленно слушала, готовясь к любому встречному движению. Но никто не решил её встретить, и когда она вышла из тоннеля, медленно и осторожно, величие шахты снова поразило её сознание.

Она снова вышла в незнакомом месте. Это была открытая платформа, которая позволяла видеть невероятные размеры пещеры, но здесь они не пробегали. Отсюда вела только одна лестница, по ней Гвен и стала спускаться. Глубже и глубже.

Пройдя один лестничный пролёт и миновав ещё одну металлическую платформу, Гвен начала узнавать места. И, пройдя чуть дальше, минуя не видимый ими ранее лифт, она смогла увидеть кузницу.

- Значит, туда можно попасть и по-другому. – шепнула она сама себе, тут же применив дезиллюминационное заклинание.

Пробираясь вперёд аккуратными и тихими шагами, она поняла, что находится по соседству с тем залом, где они были обнаружены прошлой ночью. Ей нужно было только как-то перебраться туда. Она шла по наитию, по появляющимся перед ней коридорам. И оказалась на уровне под тем самым основным залом.

Голосов гоблинов было куда меньше, но проходя, она заметила уезжающую вагонетку, полностью засаженную гоблинами. Значит, они уехали туда, в тот зал у входа. Хорошо, что она догадалась идти не тем путём.

Пустота залов, коридоров и лестниц её радовала, но и пугала одновременно. Вряд ли гоблины резко забыли, что кто-то пытался украсть их сокровища прямо у них из-под носа. Однако даже в самой кузнице никого не было. Но это не дало ей повода снять с себя чары.

Сейф. На сей раз дверь его оказалась закрыта.

- Чёрт. – прошептала она себе очень и очень тихо.

Перебежками, так, чтобы шаги не было слышно, она пробиралась вперёд. Сверху доносились голоса гоблинов, и Гвен надеялась, что они сами собой заглушат её передвижения здесь. Она взялась руками за рычаг сейфа, в надежде, что они не догадались его запереть. Но... Дверь не поддалась.

- Нет. Нет-нет.

Она ещё раз огляделась, чтобы удостовериться, что никого рядом нет. И наставила палочку на рычаг.

- Алохомора. – шепнула она, не особо надеясь, что ей повезёт.

Но повезло! Рычаг стал поворачиваться под действием заклинания. И дверь совершенно чудесным образом открылась.

- «Ломай дверь и будет тебе вход». – прошептала она.

Слитки серебра блеснули в уже знакомом свете печи. Гвен заворожённо протянула руку к вожделенному металлу и взяла тяжёлый слиток в руку.

Вдруг раздался какой-то совершенно мерзкий громкий звук. Скрежет и вой одновременно. Такой всепоглощающий, что Гвен чуть не выронила слиток в желании закрыть уши, пока не поняла, что это сирена.

- Ну вот ты и попалась, ведьма. – раздался гоблинский голос за её спиной.

Себастьян проснулся от повторяющегося скрипа половиц. Он огляделся, спросонья не понимая, где находится. Но почувствовав холодную руку сестры на своей, сразу всё понял. Он первым делом посмотрел на неё и обеспокоенно приложил руку к щеке. Хоть её лицо и было покрыто холодными капельками пота, она дышала. И это было сейчас самое главное.

Он выпрямился и потянулся, осознавая, как сильно затекло всё тело.

- О, ты проснулся! – сказала Поппи за его спиной.

Громко выдохнув, как обычно бывает при пробуждении, Себастьян повернулся к ней.

- Да, доброе утро. – протянул он чуть хрипло и поднялся со стула.

- Скорее ночь. – поправила его пуффендуйка.

- Ночь? – удивился он, - Это я так долго спал? – он осмотрел комнату, - А где Гвен?

- Она... вышла. – стараясь выглядеть честной, произнесла девушка.

- Вышла? – чуть растерянно спросил он, - Куда это?

- Не знаю. – пожала плечами Поппи, - Она не сказала.

Сонливость как рукой сняло. Себастьян вопросительно посмотрел на одноклассницу. Она как обычно выглядела мило и приветливо. Но её лицо всё же выдавало что-то ещё. И он был достаточно умён, чтобы понять – беспокойство. Он чуть шагнул вперёд и пол скрипнул. И тут он всё понял. Не нужно быть гением, чтобы догадаться – Поппи ходила из стороны в сторону, пока он спал. Она переживает, и совершенно не умеет врать.

- Поппи. – чуть жёстче сказал он, - Куда она пошла?

- Я не... - попыталась возразить девушка.

- Не ври мне. – он сделал шаг к ней, - Где Гвен?

- Себастьян, успокойся. – она нахмурилась, - Не нужно со мной так разговаривать.

- Тогда скажи мне, во имя Мерлина, где она?

- Она... просила не говорить тебе. – вырвалось у Поппи под этим пристальным и пугающим взглядом.

Он сделал ещё один шаг вперёд и крепко схватил девушку за плечи. Его глаза сверкали, а Поппи с удивлением и опасливостью смотрела на него снизу вверх.

- Она пошла в шахту, так ведь? – спросил он, почти угрожая, - Так?!

Поппи запнулась, она не должна говорить, потому что Гвен просила её. Но правда была в том, что сейчас она куда больше переживала за жизнь подруги, чем за раскрытую тайну.

- Да. – выдавила она из себя.

Он опустил её. Но она так и осталась стоять, напоминая оленёнка перед стаей волков. Себастьян сжал кулаки. Гвен была права, он в ярости. Он провёл рукой пол лицу, стараясь вместить в себя это осознание.

- Как давно она ушла? – спросил он сквозь зубы.

- Чуть больше двух часов назад. – проговорила быстро Поппи.

- Чёрт. Чёрт! – воскликнул он, - Оставайся с Анной. Я пошёл за ней.

- Себастьян, ты же не знаешь, что делать.

- А она знает?! Сунуться туда в одиночку! Даже не думай меня останавливать.

Он накинул пальто и шарф и, не потрудившись закутаться как следует, с хлопком испарился в тёплом воздухе прихожей.

Он оказался прямо там, у входа, где они с Гвен выламывали железную решётку. Голова закружилась от резко ударившего в лицо морозного воздуха. Он огляделся. Калиго нигде не было видно, не могла же она прийти без него? Она плохо трансгрессирует, особенно, когда нервничает.

- Не могла же она вернуться туда, наверх, там всё завалено. – пробормотал он, осматриваясь.

Вечный ветер на берегу бил ему в лицо, заставляя кожу дубеть. Он посмотрел в обе стороны от входа в шахту и пошёл направо. Несмотря на горящую палочку, в темноте и легкой вьюге пейзаж превращался в кашу тёмных неразборчивых образов, создавая её больше путаницы. Себастьян шёл вперёд, в надежде увидеть хоть какой-то знак. Подмывало просто позвать, но это было так же тупо, как выпустить сноп искр для привлечения врагов.

Он озирался по сторонам, пока снег и темнота не решили поиграть на его стороне. Странно выделяющийся чёрный камень лежал на снегу уже в нескольких шагах от него. И стоило ему подойти ближе, как он различил переливающиеся в отсвете палочки чёрные перья.

- Калиго! – облегчённо воскликнул он.

Птица подняла голову и клекотнула ему в знак приветствия, но без особой радости. Он осмотрелся вокруг, видя так мало, он попытался прислушаться, но ничего, кроме завывания прибрежного ветра не услышал.

- Знаешь, куда она пошла? – спросил Себастьян гиппогрифа, в надежде, что это существо достаточно разумно, чтобы ответить ему.

Но Калиго лишь смерил его равнодушным взглядом и опустил голову на птичьи лапы, притворяясь спящим. Слизеринец вздохнул и огляделся вновь, но на сей раз его взгляд кое-что уловил. Тень на земле. Он наклонился.

Следы.

- Да! – обрадовался он, подняв голову.

Он кинулся по ним и вышел к проходу в скале. Не было никаких сомнений, что Гвен пошла сюда, но звать её было слишком опасно. Хотя он хотел, отчаянно хотел кричать её имя снова и снова, пока она не отзовётся. Живая и невредимая.

Он знал, что может привлечь лишнее внимание, но не мог ничего с собой поделать. Он спешил, его шаги звонким эхом отражались от стен тёмного тоннеля. И вот он – свет огней шахты.

Платформа, построенная по уже знакомому образцу. И как только он вышел на неё, эхо его шагов перестало так сильно и громко резонировать от стен, он услышал. Где-то там впереди. Звуки боя. Всплески заклинаний и звон металла. Крики и голоса.

Он погасил палочку и побежал туда, невзирая на шум, не обращая никакого внимания на звуки собственных шагов, на возможную опасность. Потому что она была там. Одна.

- Гвен. – вырвалось на бегу из его приоткрытых губ, - Гвен...

Он пробежал мост и выбежал к платформе. Сердце его бешено билось, но далеко не от бега. Картина, которую увидели его глаза, заставила это самое сердце рухнуть на дно..

Их было с десяток. Часть из них уже лежала на полу без сознания, часть была ранена, но они продолжали наступать, зло и неумолимо. А против них стояла она.

Метала заклинания, одно за другим, защищаясь, но не наступая. Яркая вспышка той самой магии, а потом снова защита, снова бой. Смелые и быстрые движения, грация и опасность. Всё это было в ней, всё это было ею.

- Гвен! – крикнул он, направляясь к ней.

Она резко повернула на него голову.

- Себастьян?!

Её сердце ёкнуло, губы успела тронуть улыбка, и в этот самый миг, в то самое мгновение, как только она отвлеклась, зачарованный остатками тёмной древней магии кинжал врезался в выставленный ею щит. И со звоном бьющегося стекла пробил его.

Нож отскочил, но волна магии ударила её под дых и сбила с ног.

- Гвен! – крикнул Себастьян, - Нет, Гвен!

Воздух словно насильно забрали из его лёгких. Дух перехватило, и засосало под ложечкой. Он словно сам потерял равновесие. Он бежал к ней, не понимая, где находится, не чувствуя ничего, кроме невероятного всепоглощающего страха.

Но тут он услышал слова.

- Мерзкая девчонка. – прохрипел один из гоблинов.

И земля резко появилась под ногами Себастьяна, и он твёрдо встал на неё.

Её вернул гнев.

Он встал между ней, лежащей на полу, и жалкими остатками гоблинов. Их едва ли было десять, но теперь это не имело значение.

Будь их хоть двадцать, хоть сотня, это было не важно.

- Редукто! – воскликнул Себастьян, взмахнув палочкой.

Трое гоблинов отлетели прочь в одно мгновение. Он услышал, как арбалетчик готовится к выстрелу, и повернулся к нему.

- Экспелиармус!

Оружие выскочило у него из рук. Глаза Себастьяна пылали, он видел, как оглушённые подругой гоблины начинают приходить в себя. Они ворвались в их логово, в самую пучину. И глупо было рассчитывать, что им под силу их всех одолеть. Даже им.

Себастьян бросил взгляд через плечо. Гвен лежала на железном полу неподвижно. Её нужно было вытаскивать.

Он крепко сжал палочку к руке, он точно знал, чего хотел. Что он хотел сделать с ними. С каждым из них. С этими мерзкими тварями. Он поднял палочку, не зная, что произнесёт. Но палочка знала его лучше, чем он думал. Её кончик едва загорелся. Пугающим бледным зелёным светом. Этот огонёк отразился в глазах Себастьяна.

Холодный ужас сковал его грудь. Он хотел. По-настоящему хотел. Был в шаге от того, чтобы произнесли своё желание вслух. Но... Остановился. Как бы сильно он ни хотел причинить всем этим гоблинам боль за то, что они с ней сделали. Как бы сильно он ни хотел превратить их в пищу для червей... Он остановился.

Надо было думать и быстро. Его блестящий ум посетила неожиданная идея, и он вскинул лицо на гоблинов.

- Аква Эрукто! – воскликнул он, направив палочку на ещё оставшихся в бою гоблинов.

Из кончика его волшебной палочки вырвалась мощная струя воды, сбивающая с ног всех, до кого могла дотянутся, и стоило ему опустить палочку, как мокрые и кашляющие от воды гоблины намерились подняться. Но и тут он решил сделать ход конём.

- Глациус.

Пол под гоблинами и всё, где была вода, превратились в каток. Кто-то вмёрз в эту ледяную толщ, а кто-то поскользнулся и упал назад, едва поднявшись на ноги. Но это уже было не важно.

Он обернулся к ней и мгновенно оказался возле её обессиленной фигуры.

- Гвен?

Он наклонился. Она была без сознания, и её дыхание отчётливо щекотало его ухо, дёргано и слабо. Он бросил взгляд на гоблинов и, убедившись, что ему никто не помешает, осторожно взял её на руки.

Обойдя лёд, он бросился к проходу назад. Шаги громко отражались от железного пола, словно метроном, отмечающий каждую уходящую минуту. Гоблины скоро освободятся и пойдут за ним. И это прибавляло сил. Он почти бежал к выходу, то и дело бросая взгляды на подругу, чья голова бессильно льнула к его груди.

- Держись. Во имя Мерлина, держись. – повторял он, подбегая к тоннелю, через который вошёл.

Спина невероятно ныла. Он уже слышал приближающиеся вновь голоса. И бежал, бежал, бежал.

Ночной воздух наполнил его разгорячённые лёгкие. Он тяжело дышал, руки ныли. В темноте ночи он увидел лежащего на снегу Калиго и из последних усилий направился к нему.

Как только он подошёл ближе, гиппогриф словно почувствовал неладное и обеспокоенно вскочил на ноги. Его огромные чёрные крылья взмахнули в воздухе, переливаясь в слабом свете луны.

- Тише-тише. – произнёс Себастьян, - Это же я, ты меня знаешь.

Калиго громко клекотнул, возбуждение Себастьяна передавалось ему беспокойством и недоверием. Он чувствовал, как кровь кипит в этом странном неприятном ему человеке, но было ещё кое-что. То, что он держал на руках.

Себастьян не выдержал. Он опустился на колени и бережно положил Гвен на землю, дрожь вырвалась из него громким усталым вздохом. Он едва ли мог стоять на ногах. А трансгрессировать с кем-то другим он ещё никогда не пробовал. И не знал, сможет ли.

Он не мог бежать, не мог защитить её, оставшись здесь, не мог ничего.

- Калиго, прошу тебя... - пролепетал он, не слушающимся голосом, грядя на отстранившегося гиппогрифа, - Пожалуйста... Мне нужна твоя помощь, друг, пожалуйста.

Себастьян опустил лицо. Он смотрел на Гвен. Он никогда не видел её такой. Беззащитной. Впервые за всё время он должен был защитить её. А не она его. Как она делала это из раза в раз.

Снова.

И снова.

И снова.

И неужели именно теперь он не справится?

Вдруг он почувствовал, как тёплый воздух коснулся его лица. Он поднял глаза. Калиго склонил голову к нему и внимательно смотрел в глаза. Эти большие ярко-голубые птичьи глаза, казалось, понимают куда больше, чем Себастьян мог бы сказать словами.

Калиго сделал пару шагов назад и подогнул под себя ноги, опустившись на землю, подобно лошади. Себастьян растерянно взглянул на него, но, поняв, подскочил на ноги с новыми силами. Он поднял Гвен на руки и, крепко придерживая её, сел на спину своего дикого союзника.

- Увези нас отсюда. – прошептал он.

Калиго рывком поднялся на ноги. Себастьян видел, как в стене за плющом появились огни факелов, но не успели гоблины выйти на ночной берег, как гиппогриф взлетел вперёд, в звёздное небо.

Впервые в полёте Себастьян совсем не думал о ветре, о холоде и о высоте под ними. Он смотрел вперёд, то и дело чуть крепче прижимая Гвен к себе. Её растрепавшиеся в бою волосы развивались и запутывались на ветру, казавшись красными в лунном свете, и он периодически поправлял их, чтобы видеть её лицо.

Они уже подлетали к Фелдкрофту, когда Гвен открыла глаза. Бледный и холодный лунный свет казался таким ярким, не давая возможность перестать щуриться. Краски расплывались перед её затуманенным взором. Всё казалось сном, но слабо осязаемый страх пробирался сквозь пелену. Она подняла глаза вверх и увидела напряжённое лицо Себастьяна. Он серьёзно смотрел вперёд, обдуваемый холодным ветром. Она совсем не понимала, где находится, но почувствовала... Его руку, сжимающую её плечо. Тепло, исходящее от его груди. И страх отступил, позволяя сознанию снова раствориться.

Калиго бережно приземлился прямо перед чёрным входом в заброшенный дом возле разрушенного частокола. Он медленно и с особой аккуратностью опустился на заснеженную почву. Себастьян перекинул ногу и встал на землю, подняв Гвен. Он быстро направился к двери, но остановился, обернувшись на Калиго.

- Спасибо. – сердечно сказал он, сделав кивок головой.

И, к его удивлению, гиппогриф склонил голову в ответ.

Сэллоу толкнул дверь, которая теперь почти никогда не запиралась, и вошёл в дом.

- О, я не ждал вас... - обернулся на него гоблин, нарезающий себе что-то вроде салата из брюквы, - О! Что случилось?!

Себастьян стоял на пороге, помятый и красный от ветра, с Гвен на руках.

- Мы были в шахте, она может быть ранена. – сдавленно сказал волшебник.

- Кладите её на диван, сюда, давайте. – засуетился ювелир.

Себастьян подошёл к стоявшему возле кривой лестницы на второй этаж дивану. Он был старый и заплатанный не один раз. Парень бережно опустил на него Гвен.

- Я схожу за водой. – сказал Фарнир, - Вон там есть покрывало, накройте её, а пальто надо снять.

Совершенно не осознавая, что следует указаниям гоблина, слизеринец сел рядом, накрыл её ноги покрывалом и стал расстёгивать пальто. Он отстегнул ремень и тот с неожиданным звоном упал на пол, но парень даже не повёл ухом. Всё было как в тумане, он плохо осознавал, что происходит, насколько напуган, насколько устал.

- Себастьян... - вдруг раздался тихий голос.

Он вздрогнул и поднял взгляд.

Синие глаза девушки смотрели на него, слегка прищурено, но так спокойно и слабо одновременно. Всё внутри него перевернулось. Он бросил пуговицы её пальто и сел ближе к лицу.

- Гвен! – произнёс он взволнованно, сердце колотилось, - Ты... ты как?

- Я... в порядке, вроде. – ответила она чуть хрипло, но с лёгкой улыбкой.

- Ты не ранена? – спросил он снова, оглядев её свитер, юбку, и вернувшись к лицу, - Гвен?

Он протянул руки к её лицу, стараясь освободить его от растрепавшихся, слегка намокших о снега волос. Он смахнул пряди с её глаз и лба и приложил ладони к щекам.

- Вроде нет.

- Посмотри на меня. – сказал он.

Гвен встретилась с ним взглядом. Её щёки были тёплые, даже несмотря на морозный румянец. Он всматривался в её черты, в её синие глаза, в эти веснушки на щеках, пытаясь убедиться, что она цела.

И почему-то в этот момент у них обоих понемногу перехватывало дыхание.

- О! Гвен, вы очнулись! – вернулся гоблин со стаканом воды и улыбнулся своими острыми зубами, - Как я рад! С вами всё в порядке?

- Да. – кивнул вместо неё Себастьян, убирая руки, - Похоже, что в порядке.

- Ну и отлично... - начал Фарнир, ставя стакан на тумбу возле головы гостьи.

- Во имя Мерлина, о чём ты вообще думала? – сказал слизеринец уже громче и твёрже.

- Я просто...

- Ты вообще осознаёшь, что могла умереть! – он вскочил на ноги, - Какого чёрта ты вообще пошла туда одна?!

- Себастьян...

- Я не понимаю, ты что совсем дура? – продолжал он, он кипел, какого чёрта ему вообще пришлось пережить всё это, - Я просыпаюсь, тебя нет, а Поппи себе места не находит. Я думал, что опоздаю, Гвен!

- Себастьян. – попыталась сказать она, приподнявшись на локтях.

- Мне мало Анны, по-твоему? Я должен бояться ещё и за твою жизнь? Я думал, у тебя хоть немного мозгов есть. А потом ты выдаёшь это! И чего ты добилась, рискуя своей жизнью в этой...

- Себастьян! – громче сказала она, пока гоблин стоял возле неё с совершенно потерянным видом, - Я достала его.

- Что? – недоумённо спросил парень, - Ты не...

Но глаза и губы девушки улыбались. Она наклонилась за ремнём, звук падения которого заставил её очнуться, и протянула, Себастьяну, сев на диване. Парень оторопело взял ремень и обнаружил, что на нём висит до боли знакомый маленький кожаный мешочек.

Внутри всё замерло. Дыхание замедлилось. Он развязал мешочек и сунул в него руку, которая ушла вглубь дальше локтя. И, ухватившись за что-то большое, вытащил его на свет.

Серебряный слиток. Чистый, переливающийся, тяжёлым холодом лежал в его ладони.

- Гвен... - пролепетал он.

- Их там шесть штук. Я решила взять с запасом. – сказала она с улыбкой.

- Ты... это... - он потерял дар речи, он просто смотрел на то самое недостижимое, что они с таким усердием пытались достать, спасение для его сестры, решение всех их бед, и потом посмотрел на Гвен.

Она подняла глаза, ища часы. Просто сделанные напольные часы. Они показывали сорок минут первого. Глаза её сверкнули.

- С Рождеством, Себастьян. – просто улыбнулась она, обхватив руками укрытые покрывалом колени.

Он выдохнул и усмехнулся.

- Так не честно. Ты... Ты бесишь меня. – вырвалось у него, но так мягко.

- Взаимно. – с улыбкой произнесла она.

Он опустился на мягкий диван рядом с ней, продолжая держать слиток в одной руке, а мешочек в другой.

- Никогда, слышишь? Никогда так не делай. – сказал он, глядя на неё пристально, - Ты не знаешь, как это...

- Я не могла иначе.

- Нет, могла.

- Ты идиот, Себастьян. – она смотрела прямо на него, и несмотря на нескрываемую усталость, глаза её сияли, - Неужели ты не понял до сих пор?

- Что?

- Вот, что делают друзья – сражаются с драконами вместе с тобой.

Она смотрела на него своими синими ясными, словно океан, глазами. И всё внутри него слушало шум прибоя, замирая и дрожа.

- Гвен... - он опустил глаза, - Я в неоплатном долгу перед тобой.

- Заткнись. – сказала она, наклонив голову с каким-то бескрайним теплом, - Давай просто спасём твою сестру.