雷鳴の中で Каймэй но нака дэ - Среди грома

武士道は死ぬことにあり"("Бусидо ва сину кото ни ари" — "Путь самурая заключается в смерти")— Миямото Мусаси

Миямото Мусаси (宮本 武蔵) — знаменитый японский самурай и философ, автор книги "Книга пяти колец" (五輪書, Го-рин-но-Сё), в которой он изложил свои философские принципы и подходы к бою. Мусаси считается одним из величайших мечников в японской истории.

Победит ли Шисуи?

Ветер шевелил мои волосы, связанные в конский хвост, словно невидимые руки играли с ними. Красный туман стелился у ног, окружая, будто земля решила нас спрятать. В вышине раздался рокот грома. Он прорезал небо, и мгновенно белая молния вспыхнула, осветив нас, как лунный свет в безлунную ночь. Моя рука ощущала дрожь от напряжения, но я продолжал сжимать меч. Бой не только с ним, но и с самим собой. Как долго я смогу выдержать этот поток силы, прежде чем потеряю контроль?

Я стоял, ноги на ширине плеч, рукоять меча уверенно покоилась на плече. Лезвие указывало вперёд, будто предвещало удар. Мусаси наклонился в бок, его два клинка сияли в туманном воздухе. Глаза — острые, хищные — напоминали взгляд птеродактиля, выжидающего добычу. Я заметил малейшую искру в его глазах — он был готов. И я тоже. С каждым движением я просчитывал его действия, пытаясь понять, где он оставит уязвимость. Не зная, что я ловлю каждую тень его намерений.

Сверкнула молния, отблеск отразился на моём клинке, как знак начала. Дождь застучал, словно мелкие камушки падали на одежду. Капли стекали медленно, холодные, но живые. Шум воды заглушил всё остальное. Мусаси, напрягая мышцы, проверял свои клинки, а я ощущал, как мой меч вибрирует в руках, будто стремится вырваться на свободу. И вот, в этот момент туман стал противником. Мусаси растворился в нём, словно тэцу (тень, 影), но я знал, что каждый его шаг оставляет след в воздухе, как и мой. Я чувствовал его, словно чувство предвестия перед бурей.

— Коль выжу я тебя впервые, остроту клинка свою дай мне узреть, ибо тупой клинок не нужен самураю! — сказал Мусаси.

— Шшш, ветер уже зовёт его поток, как мой верный друг, а ты здесь враг! Хо-хо!

Ещё одна вспышка молнии заслонила фигуру Мусаси. В этот момент он сорвался с места, двигаясь вправо. Я шагнул в ту же сторону. Внезапно, как  гепард (狩猟), он метнулся вперёд. Земля под ногами дрожала от его рывка. Но, вместо удара, исчез за моей спиной. Мои мысли смешались, и я осознал, что был как о́ками (волк, 狼) — волк, который понимает, что китсунэ (лиса, 狐) перед ним, но не может уловить её уловки.

Не теряя времени, я развернулся, опуская меч в горизонтальной дуге на уровне таза. Полукруг стал свистом в воздухе, и я перенёс вес тела, разворачивая корпус. На мгновение я взглянул на него. Его фигура осталась неподвижной, но глаза сверкали хитростью.

Я скользнул вперёд, орудие в руке закружилось, словно лунная искра (月の光, "цуки но хикари") рассекающий ночь. Первый удар — низкий, целясь ему под рёбра, но он отразил его одним из своих клинков. Лезвие столкнулись, вызвав искру, которая на мгновение осветила его лицо. Я почувствовал вибрацию, передавщуюся в руку, но продолжил.

Разворот — второй удар, пошёл сверху вниз, целя в плечи, но его второй клинок уже встретил мой. Молния треснула у моего лица, заставив кожу напрячься, как перед грозой. Он быстрый, как крылья Тенгу (Тенгу 天狗), и я отскочил назад, чтобы не попасть под его ответный выпад.

Я видел, как он атакует — широкие дуги, словно он пытается охватить меня светом своей луны. Когда его клинок первый меч, блокируя удар, и в то же мгновение рубанул вторым снизу вверх. Он едва успел отпрянуть, но я не дал ему времени — шаг вперёд, молниеносный выпад в область груди. Его катана встретила мой клинок, и от столкновения брызнули искры. Я почувствовал сопротивление стали, а затем разряд молнии пробежал по лезвию, осветив нас обоих. Его лицо на мгновение застыло в напряжении, а я уже готовился нанести следующий удар.

Его молния оставила жгучее покалывание в руке. Я отступил, пропуская его удар мимо себя, и тут же развернулся, описывая "Лунный вихрь" (月の渦, "цуки но уса"). Мой клинок прочертил дугу, почти задевая его плечо, но он вновь ушёл, как юрей (幽霊,), и, словно Хулицзин ( 崩霊), нанёс удар снизу, целя в мои ноги. Я отпрыгнул, чувствуя, как волна энергии от его клинков обжигает воздух. Ещё секунда, и я понял — он играет на скорости, но моё время придёт.

Я чувствую, как дождь ударяет по моей коже, каждая капля — как холодный металл. Мусаси врывается в моё пространство с молниеной скоростью, его клинки сверкают, каждый удар как танец, *Юрей* в ночи. Его движения точны, уверены, и я, не медля, активирую "Холодные воды забвения" (水忘れ "мидзу васуре"). Катана, покрытая водной стихией, становится частью меня. Она удлиняется, вибрируя в руках, словно с природой, готовая порвать воздух.

Первый удар Мусаси — мощный и стремительный. Я чувствую, как его клинок приходит в воздухе и срывает с моего плеча кусочек кожи. Кровь, тёмная как кожа у Умибодзу ( 海坊主), капает вниз, смешиваясь с грязью. Момент боли едва ли затмевал мои ощущения. Я использую её, чтобы усилить свою связь с мечом, и рефлекторно парирую следующий удар, захватывая его энергией воды, создав щит из струй, образующих вокруг меня защитный круг.

Я двигаюсь, и мой меч отражает его удары, а мои глаза не отрываются от цели. Мусаси готовит следующий, и я успеваю перехватить его клинок. Осколки молнии взрываются в воздухе, когда наши оружия пересекаются. Я сжимаю меч крепче, развернувшись, и посылаю "Печать боли" (痛みの印, "итами но ин") в его руку. Молниеносно, его движения замедляются, я чувствую, как его мышцы сжимаются в боли.

Не давая ему времени на восстановление, я атакую, водяным лезвием, и оно ранит руку. Он замирает, но я не вижу в его глазах страха. В его взгляде — решимость. Вдруг второй клинок Мусаси появляется в моём поле зрения. Молния свистит в темноте, но я уклоняюсь, отражая её остриё на ходу. Ещё один прыжок, и его клинки уходят в пустоту, оставляя лишь звук дождя, гремящего на землю.

Моя кровь капает с плеча, смешиваясь с водой под ногами, но я не думаю о боли. Мы оба, как молнии, сверкаем в темноте, каждый удар оставляет за собой след. Мы сражаемся, и этот бой — не просто схватка. Это буря, полная ярости, силы и боли. Мы оба — молнии в ночи, осветившие этот мир своим сиянием.

Глубокая ночь, и лес вокруг затихает. В воздухе витает ощущение грозы. Мусаси и я стоим друг против друга, каждый готов к ходу противника, будто всё вокруг затаилось в ожидании. Пустая поляна лишь звуки леса нарушают тишину. Мусаси сосредоточенно наблюдает, его глаза не упускают ни одного моего движения.

Я ощущаю, как каждая частичка этого леса, каждая ветка, каждый шорох, становятся частью этого боевого пространства. Ветер (風, kaze) шепчет мне на ухо, но я не обращаю на него внимания. Он лишь отражение того, что происходит внутри. Мусаси скрывается за деревьями, его движения едва уловимы.

Из корней и ветвей он исчезает, оставляя только малейшие колебания воздуха, которые я стараюсь прочитать. Он использует камни (石, ishi) как барьеры, устраивая их так, чтобы они могли защитить его от моих водяных потоков. Я должен быть осторожен. Каждый его шаг — как скрытая ловушка. Его дыхание глубокое и ровное, в то время как стук моего сердца, кажется, отдаётся в ушах.

Моё тело готово к каждому его движению. Я сжимаю оружие (武器, buki), стараясь не дать ни одной мысли отвлечь меня. И понимаю, что его атаки будут не такими, как всё, с чем я сталкивался раньше. Он слишком... Живой. Его техника — это не просто удары, это живая стихия, способная пробить любую защиту, если я не буду готов. С каждым моментом я чувствую, как он становится всё ближе, даже если его фигура скрыта в тенях.

Я начинаю атаковать, не позволяя Мусаси задать темп. Меч в руках, моя энергия сосредоточена, и я разворачиваю его в воздухе, как шторм. "Цунами забвения" (津波の忘却, Tsunami no bōkyaku) — вода хлещет из клинка, разрывая пространство. Поток стремительно мчится вперёд, пытаясь проглотить его скрытность и каменные барьеры. Но он быстрый, как свет Цукуйоми (月読, Tsukuyomi).

Мусаси мгновенно реагирует, отсупая назад, но не просто так. Он использует камни как отталкивающие барьеры, и я подскакиваю на них, придавая своему прыжку ускорение. Лезвие свистит в воздухе, и он встречает его с такой силой, что пространство вокруг становится электрически насыщенным. "Громовой удар" (雷撃, Raigeki) — удары, соединённые молнией, сотрясают землю. Каждый рывок — как удар стихии. Вода, стремящаяся его поглотить, не успевает схватить. Он двигается, как ветер, я еле успеваю следить за его движением.

Он маневрирует, словно сам лес становится его союзником, его тень переплетается с деревьями. Я чувствую, как вода поглощает его силу, но не до конца. Мусаси — это не просто мастер, он живое чудо, его движения — буря, которую трудно остановить. Моя защита начинает трещать, и, несмотря на все мои усилия, мне не удаётся полностью его поймать. Я ощущаю, как каждое движение становится тяжелее, но в это время приходит понимание — он не может скрыть свою усталость.

Вода начинает терять свою эффективность. Я усиливаю поток, бросая новый вызов. "Вихрь воды" (水の渦巻き, Mizu no uzumaki) — поток закручивается вокруг меня, становясь плотнее, интенсивнее. Моё лицо отражает решимость. Я не могу ошибаться, каждое движение — как шаг на грани жизни и смерти.

Мой Токоцу (遠く津, Tōkotsu) свистит в воздухе, прокладывая новый путь. Вода усиливает давление, и я знаю — это мой шанс. Я выдерживаю его удар, но без потерь. Когда его энергия ослабевает, я использую момент, чтобы вывести свою технику на новый уровень. В этот момент я чувствую, как каждый элемент в природе становится моим союзником, но внутренний огонь продолжает сражаться с усталостью.

Самурай ощущает, как вода поглощает удары, но она не может его остановить. Он всё ещё скрывает свою слабость, но я чувствую, как он слабеет и теряет контроль. Подбирается ближе, ощущаю его уязвимость, его дыхание уже не так ровно, как прежде. Он знает, где и как нанести решающий удар, и я должен быть готов. "Энергетическое переплетение" (エネルギーの編み込み, Enerugī no amikomi) — удары Мусаси становятся всё быстрее, молнии вырываются с ещё большей яростью, разрывая пространство.

Масуст применяет Рывок молнии (雷の突進, Kaminari no tosshin) — каждое движение меча вызывает взрыв молний, которые разрывают всё на пути. Я чувствую, как каждая искра пронизывает воздух, создавая напряжение в пространстве. Молнии стекают в меня, я не могу уклониться, и моя защита рушится. Сила его атак, как злость Тора, разрывает всё вокруг, я чувствую, как земля подо мной начинает трескаться. Моё тело, усталое и израненное, не выдерживает натиска. Я вынужден изменить тактику.

"Переплетение вихря" (渦巻きの交差, Uzumaki no kōsa) — молнии пересекают пространство, они бьют в меня, как удар стихий. Я чувствую, как моя защита рушится, и сила увядает, но я не сдаюсь. Мусаси уже на шаг впереди, готов завершить бой. Вижу, как он находит слабость. Он бьёт мне со спины, два клинка рвут пространство, и его фигура исчезает за ветками сосен. Я слышу его приземление сзади, но не успеваю отбить удар. Диагональная атака разрезает мои бёдра, оставляя глубокий след, и тело поддаётся с трудом. Гнев наполняет меня, усиливая мой Токоцу.

Я пожигаю сухую траву, и дымовая завеса мгновенно охватывает поле. Всё вокруг становится мутным, неясным. Мусаси теряет меня из виду, но я знаю, что он не сдался. Я уже предсказываю его следующий шаг.

Но усталость накатывает бушующим ураганом, и я чувствую, как силы уходят. Лишь ярость помогает мне обрести силу. Меч усиливается, его сталь светится ярко, как Онивохи (鬼夜, Oniyo), словно он сам стал частью этой битвы. Мой Токоцу резонирует с ним, наполняясь светом.

Фосфоресцентный голубой (蛍光青, keikou ao) — яркий, светящийся голубой цвет, напоминающий биолюминесценцию, начинает пронизывать мою катану. Законы природы нарушаются, и я чувствую, как вокруг меня нарастает мистическая атмосфера. Он мигает и мерцает, словно заигрывает со мной, заставляя сомнения отступить.

Я вижу, как дым растекается, и передо мной снова открывается путь. Я готов.

Я стою на границе поля битвы, ощущая, как земля — 大地 (дайчи) — отзывается на каждый шаг. Ветер 風 (кадзэ) рвёт воздух, и холод проникает в мои кости, но я не чувствую боли. Мои глаза фиксируют каждый элемент вокруг — Шисуи в действии, его движения быстры, но хаотичны. Он атакует, и я знаю, что его ярость — это ловушка.

Его меч 刀 (катана) почти касается моего тела, и я ловлю этот момент. С каждым его движением я ощущаю, как он становится предсказуемым. В момент его атаки, когда всё вокруг будто замедляется, я контратакую. Точность, расчёт и быстрота — всё сливается в одно.

Шисуи продолжает напирать, его удары становятся всё более беспорядочными. Я использую эту пустоту. Камни разлетаются от его ударов, воздух наполнен звуками борьбы. Всё вокруг меня — часть этой битвы: земля трещит, деревья 木 (ки) ломаются, воздух разрывается звуками мечей. Я скрываюсь за облаками деревьев, пользуясь разрухой, которую он создаёт. Я знаю, что мне нужно только одно: поймать его в этот момент слабости.

Шисуи не сдаётся, его ярость только растёт. Я ощущаю, как его тело теряет контроль, но его воля не угасает. Он продолжает сражаться, но его движения становятся всё менее точными. Каждое его действие теперь — это не просто борьба с моими мечами, но и борьба с самим собой. Камни срываются с места, земля откликается на каждый его шаг. Я чувствую, как его душа (та魂) начинает ослабевать, а это моя возможность. Я двигаюсь быстрее, его удары становятся более предсказуемыми.

Я использую разрушения, чтобы заманить его в ловушку. Я меняю свою позицию, скрываюсь за гигантскими глыбами 岩 (ива) и следую за его движениями, позволяя ему терять контроль. Вижу его глаза, полные ярости и замешательства, когда он осознаёт, что всё, что он создаёт, лишь ведёт его к поражению. Природа вокруг меня — это моё оружие, и я использую её с невероятной точностью, чтобы поставить его в тупик.

Шисуи, охваченный яростью, не замечает, как его энергия истощается. Время и пространство начинают размываться для него. Я вижу, как мир для него начинает распадаться. Он ударяет в землю, дерево ломается, и ветви сыплются, но это уже не имеет значения. Он теряет себя, теряет ясность. Я чувствую, как его сила уходит, и понимаю, что я разобрал его не только телом, но и душой (та魂).

Когда наши мечи сталкиваются, я слышу этот звук — как крик судьбы, как слияние двух миров. Звук металла 鋼 (хагане), трещина земли, шум ветвей и камней — всё это сливается в единую, жестокую симфонию. Я не могу не ощущать её. В каждом ударе — решимость, в каждом движении — борьба за своё место в этом мире. Ведь я не могу позволить себе потерять себя в этой борьбе. Я чувствую, как вопросы о своей судьбе, о потерях, начинают теснить меня.

«Почему все уходят от меня, как будто я игрушка, которой поигрались и бросили?» — этот вопрос пронзает меня. Но ответ я не могу найти в битве. Ответ мне нужно найти внутри себя. Потому что тот, кто не может сохранить личные узы 絆 (кидзунэ), не может защитить других. И сейчас, в этот момент, мне нужно найти себя в этом разрушении.

Мусаси резко замедляет ритм боя, словно манипулируя временем, вовлекая Шисуи в этот свой танец 舞 (маи). Каждая пауза и фальшивый ход — не просто часть стратегии, а часть игры разума. Меч 刀 (катана) замирает в воздухе, словно пауза сама становится оружием. Шисуи ощущает, как его внимание теряется, как шаги становятся неуверенными. Нападая, он ощущает пустоту, но не может остановиться. В его движениях — не уверенность, а растерянность. Вместо того чтобы чувствовать себя победителем, он сталкивается с неизвестностью, не видя, где именно нужно ударить.

Шисуи чувствует, как его сознание наполняется силой 血の呼び声 (ちのよびごえ, Кровавый зов). Этот всплеск превращает его меч в нечто большее, чем просто оружие — он становится бурей, что поглощает всё вокруг. Меч будто становится продолжением его ярости, обжигая пространство вокруг себя. Сжимая рукоять, Шисуи ощущает, как энергия пронзает каждое движение, как сила вбирает в себя всё его внутреннее напряжение.

Меч тускло светится, будто ラグノの目 (Рагуно но ме, Око Рагуно), предвестие разрушения. Но с каждым ударом сила убывает, и Шисуи чувствует, как его тело ослабевает, как его мышцы начинают сдаваться. Боль становится невыносимой, но он продолжает сражаться, скрывая её.

Каждое движение — не просто атака, а борьба с самой собой. Меч пульсирует, но свет его тускнеет с каждым новым ударом, как если бы сам меч отказывался продолжать сражение. Шисуи ощущает, как его тело предает его, как боль распространяется по мышцам, не давая ему двигаться с прежней быстротой. Он понимает, что с каждым шагом его сила уходит, но не может остановиться — его решимость сильнее. Боль в запястьях, в икрах становится невыносимой, но его глаза полны огня.

Мусаси тем временем ощущает, как холодная боль проникает в бедро. Глубокая царапина, напоминание о старых ранах, когда, впервые взяв меч в руки, он не смог защитить родных, и получил такую же рану. Вдруг шаги становятся тяжёлыми, мысли начинают путаться, как если бы боль заставляла его терять фокус.

«Смогу ли я выдержать?» — этот вопрос проник в его сознание, но размышлять было некогда. Мусаси чувствует, как рана отзывается на каждом движении. Боль пронзает тело, но решимость не даёт ему упасть. Он продолжает сражаться, несмотря на тяжесть своих шагов, и физическое истощение. Каждый шаг — это борьба, и новый вздох — вызов себе.

Шисуи теряет ясность. Мир вокруг него расплывается, как миражи, проникающие в его сознание. Шаги — как бросок в пустоту. Меч продолжает двигаться, но его удары лишены точности. Он не видит, куда направляет оружие, как разъярённая лошадь 馬 (ума), слепая от боли. «Остановиться значит оставить вопросы без ответов», — эта мысль проходит через его сознание, но она теряется среди хаоса его сознания. Однако решимость сильнее страха. Он продолжает двигаться вперёд, через растущее сомнение и ощущение полного отчаяния.

Звуки металлических клинков 鋼 (хагане), сталкивающихся с твердью земли, разносятся эхом по полю боя, как раскаты грома. Каждый удар создаёт вибрации, которые заставляют землю трястись, словно это не шаги, а шаги титана. Почва под ногами дрожит, а искры от столкновения стальных клинков, как звезды 星 (хоши), разлетаются в стороны, разрывая тьму. Земля сопротивляется, но под мощью ударов сдает, ломается. Каждый новый удар — это как разрубленный столбур, оставляющий кратеры и зияющие раны на земле.

Шисуи ощущает, как боль в его теле усиливается. «Смогу ли я выжить?» — вопрос звучит в его голове, как напоминание о слабости. Боль в запястьях и икрах не утихает, она накатывает волнами, заставляя его замедлить движения.

Но воспоминания о セメラルデ (Семеральде) — его бесконечных поисках того, что не ведают другие, — дают ему силы. Эти воспоминания, как светлый огонь 火 (ка), заставляют его встать, боль и усталость лишь ступеньки. Отступиться значит — уйти в темные дебри сомнений.

Я стоял, тяжело дыша, пот струился по моему лицу, словно река, размывая усталость. Мусаси восседал на вершине серой скалы, его силуэт напоминал сову (フクロウ, fukurou), внимательную и хищную, наблюдающую за своей жертвой. Высота давала ему тактическое преимущество, и я знал, что действовать нужно немедленно.

— Ты медлителен, как самурай после долгой тренировки! — его голос прозвучал, как раскат грома, и я почувствовал, как внутреннее напряжение нарастает.

Я сжал рукоять катаны (刀), делая шаг вперёд. Мой удар с Токацу (十勝,) обрушился сверху с колоссальной силой, разрывая камень, как скорлупу ореха. Скала раскололась, осколки разлетелись, поднимая пыль и грохот. Но Мусаси предсказал мой ход. Ловко соскочив, он использовал падение в свою пользу. Его клинок мелькнул в воздухе, но я был готов.

Он нанёс нижний удар, целясь в икру. Я успел поставить блок, но громкий грохот падающих обломков камней и звон стали смешались в хаосе, и силы уходили, как песок сквозь пальцы. Мощный рассекающий удар поразил меня, оставив ощущение опустошения, и ночи едва не подкосились.

— Ты слабеешь... А самурай должен быть вынослив как лошадь (馬, uma), — усмехнулся он, его движения точны, как удары молота. Его уверенность меня раздражала.

Он заманил меня в узкий проход между каштанами (栗, kuri), и теперь удары стали неуклюжими — не было места для размаха. Его клинок мелькал, как живой, а каждый мой шаг становился ошибкой.

— Природа — это верный союзник в бою (戦い, tatakai), — произнёс он с издёвкой, обрушивая на меня череду быстрых атак.

Я схватил упавшую ветку и выставил её как щит. Она треснула под его ударами, но этого хватило, чтобы я отскочил в сторону и выиграл пару секунд. В этот момент Мусаси использовал свой клинок как опору, вонзив его в землю и мгновенно взлетев в воздух.

Его прыжок был стремительным, а клинок вспыхнул, устремляясь ко мне. Я едва успел выставить меч перед собой, балансируя на тонкой грани равновесия, чтобы избежать удара в голову. Он смеялся, но это было лишь частью его манёвра. Меч выскользнул из рук — ошибся ли он? Нет, это был обман. Он метнул клинок за валун, совершив прыжок, как ягуар (ジャガー, jagā), через ущелье.

Он разрушил преграду и, меняя траекторию удара, снова атаковал — теперь боковым ударом, целясь в мои рёбра. Лезвие пронеслось так близко, что я почувствовал, как воздух прорезается вокруг. Я едва успел отскочить, но клинок едва не коснулся меня.

— Твой клинок остри, но этого недостаточно! — произнёс он с ледяным спокойствием.

Битва изматывала меня всё сильнее. Пот стекал по лбу, капая на землю. Я собрал последние силы и, не думая, бросился вперёд. В этот момент наши взгляды встретились, как два самца, готовых бороться за доминирование (支配, shihai).

Тело Шисуи дрожало. Вены пульсировали, как удары барабана (太鼓, taiko), а каждое движение отзывалось резкой болью. Кимоно (着物,) насквозь пропотело, становясь тяжёлым и неудобным. Раны жгли, но гнев внутри разгорался ярче. Шаг за шагом его координация ослабевала, а меч становился всё тяжелее, как дуб (樫, kashi).

Мусаси сжал зубы. Старые травмы всколыхнулись, и боль прорезала тело, как холодное лезвие. Он не мог позволить себе замедлиться. Ступни скользили по камням, но взгляд оставался жёстким, как камень (石, ishi). Ветер вырывал волосы, а воздух тяжёлым гнётом давил на грудь. Каждый вдох ощущался как нож, разрывающий тишину, и сила постепенно таяла в боли.

Шисуи в отчаянии забывал о боли. Он двигался всё быстрее, каждое его движение становилось вызовом судьбе. Сражение для него стало не просто боем, а единственным шансом на свободу. Он был готов отдать всё, чтобы победить.

Мусаси наблюдал за ним взглядом того, кто научился ценить каждое мгновение. Бой перестал быть схваткой за победу — он стал борьбой за выживание. Мусаси знал: если он не победит сейчас, то завтра может быть слишком поздно. Но страх за умения, накапливавшиеся годами, становился всё сильнее. Травмы и боль угрожали лишить его того, что он строил всю жизнь.

— Ты пытаешься уничтожить всё вокруг, но что останется от тебя, когда сражение закончится? — голос Мусаси был тихим, как шёпот ветра (風, kaze), но каждое слово падало в сердце Шисуи, как тяжёлая глыба, заставляя его покачнуться.

— Шшш, жизнь мимолетна, как ветер, но забрать с собой заберу я тебя! Хо-хо! — Шисуи стиснул зубы. Его дыхание стало тяжёлым, как у истощённого кабана Кирин (麒麟), а в глазах горела решимость, способная разрушить всё.

Ветер поднялся, и их фигуры слились в один круговорот. Огонь гнева и страха горел в их сердцах, а мир вокруг исчезал в тумане. Когда удар меча обрушился, казалось, что мир поглощает закат, оставляя за собой только осколки и облако тумана — как дыхание Якумо-но-Ками (八雲の神), невидимое, но всемогущее.

Мусаси внезапно бросает меч, выпуская его из рук с резким движением, словно подкидывая его в воздух. Этот манёвр мгновенно отвлекает Шисуи. Меч, летящий по дуге, свистит в воздухе, и Шисуи, осознавая опасность, моментально фокусируется на нём. Однако в ту же секунду Мусаси, будто исчезнув, срывается в новую атаку. Он вырывает второй меч и, скользнув по земле, атакует с другой стороны — клинок описывает стремительную траекторию, резко и точно, как нож, врезающийся в ткань ночи.

Шисуи мгновенно улавливает ложное движение. Его опыт позволяет не поддаться обману: меч Мусаси, мимо пронзая воздух, не представляет угрозы. Но Шисуи не теряет ни мгновения. Он использует иллюзию — его тело сливается с тенями, заставляя их дрожать, как пламя в ночи (yami no honoo - тень пламени). Отражения, выстроенные в воздухе, обманывают глаза. С ним почти невозможно угадать реальную траекторию атаки. В этот момент, когда Мусаси отвлечён, Шисуи подныривает под его удар, как тень (kage - тень), и меч проносится мимо. Его кинжал врезается в бок противника, разрывая пространство, как раскалённое железо, прорезающего ткань.

Ветер, как живое существо, разрывает пространство, разгоняя листву и заставляя её взлетать в воздух. Деревья трещат, их ветви скрипят, словно понимая, что происходит вокруг. С каждым ударом мечей воздух наполняется оранжево-жёлтыми искрами, отражаясь в глазах, и поле сражения поглощает их силу, превращая его в мрак. Каждый шаг бойцов ощущается, как ярость Ямато-но-Орочи (Yamato-no-Orochi - мифологический дракон), разрушающего всё вокруг. Стиснутые зубы и напряжённые мышцы сливаются с этим хаосом, как орудие войны в руках судьбы.

Их взгляды встречаются. Молчанье. Тяжелое дыхание, шершавое, как камень, и свист ветра, срывающего листья с деревьев.

Шисуи отвечает, его голос тих, но крепок, как камень, скользящий по воде:

— Ты не знаешь, каково это — быть как ветер (kaze - ветер)... Не имеющим значения для других. Я живу, как дерево без корней (kuden - корни). Все приходят, подставляют мне свои руки, но, как только я начинаю врастать в землю, их уже нет. Они уходят, потому что я не могу дать им то, что они ищут. Я потерял смысл, как волк (ōkami - волк), охотящийся в пустом лесу.

Он ощущает холод от своих слов, как лед, пробегающий по коже. Тени сжимаются вокруг него, как духи сумикэ (sumike - тени), скрытые и беспощадные. Его дух срывается с пути, разрушая всё на своём пути. Время и пространство расплываются, как дождь на стекле.

Смотря на Мусаси, своего врага, он не видит его. Он видит лишь свою ошибку, развернутую перед ним, как зеркало, отражающее его гнев. Чувство, будто Кумано (Kumano - мифологический герой), своим пламенем сжигает его. Каждый вдох — это борьба. Остановиться значит потерять себя. Шисуи, как дух-они (oni - демон), потерянный в поисках пути, не может найти себе места. Нигде. Ни в этом мире, ни в другом.

— Мой ветер... — его голос звучит пусто. — Как они. Бесконечно гневный дух, который разрывает свою душу, но не может остановиться. Я не могу найти свой дом... Как дух-они, сбившийся с пути.

Он чувствует, как каждое слово разрывает его изнутри, и понимает — его душа уже не принадлежит ему.

Мусаси делает шаг вперёд, его клинок вырывается из рукояти с потрясающей силой, описывая в воздухе широкую дугу. Звук удара напоминает раскол воды, когда он срезает часть доспеха Шисуи. Лезвие вонзается в плечо, оставляя глубокий порез. Мышцы сжимаются, напряжение захватывает руку Мусаси, и он ощущает, как всё тело отдает мощь удара в плечо, как струна, натянутая до предела. «Технику разрушения — Урахара (Urahara - техника разрушения).» В глазах горит холодное внимание, как свет фар в темноте Токио (Tokyo - столица Японии) — безжалостно и точно.

Шисуи, ощущая боль, не теряет ни секунды. Его тело распрямляется и отскакивает, как будто воздух служит его оружием. В мгновение ока он разворачивает меч, и клинок стремительно несётся вниз. Удар снизу, сильный и неожиданно точный, проходит через грудь Мусаси, оставляя кровавую полосу. Лезвие ощущает сопротивление плотной плоти, и мышцы разрываются, словно паутина. Сердце бьется быстрее, каждый вдох — как огонь в груди. Стальной скрежет, резкий, как нож по керамике, эхом отдаётся в ушах.

Мусаси делает шаг назад, отступая, как будто сбивая Шисуи с пути. Но его клинок уже замахивается на ложный выпад, стремясь атаковать в лицо. Шисуи поддаётся обману, теряя опору, но его рефлексы превосходят ожидания. Он моментально распознаёт манёвр, блокирует удар клинком и разворачивает Мусаси, внося его в нестабильную позицию. Меч Мусаси цепляется за защиту Шисуи, но движение теряет силу, когда тело сбивается с курса.

Грохот земли. Мусаси решает использовать магию, осознавая, что его силы на пределе. Он наносит удар по земле, и мощная волна магической энергии прорезает землю, заставляя её трястись. В воздухе вспыхивает искра, и в момент, когда земля рассыпается, Шисуи теряет оружие. Взрыв раскачивает землю, и его тело теряет опору. Мусаси не даёт ему передышки и атакует снова. Но Шисуи, обезоруженный, совершает отчаянный прыжок, стремясь схватить меч. Его руки тянутся к лезвию, как к последней надежде. Время замедляется, он почти касается клинка, но сил не хватает. Каждый момент кажется вечностью.

Оба падают, и наступает мгновенная пауза. Взгляды встречаются в тяжёлой тишине, воздух будто замирает. Они, измождённые, осознают, что больше не могут продолжать бой. Энергия ушла, а тени мыслей переплетаются с истекающей кровью.

Мусаси, осматривая его раны, ощущает потерю и боль. Его взгляд теряет свирепость, исчезает ярость, и на её месте появляется лёгкое сожаление. Он говорит тихо, но твёрдо:

— Победа — это не конец. Иногда самый мудрый путь — это остановиться.

Шисуи, всё ещё стоя на ногах, с трудом выдыхает, и едва слышно, но с решимостью отвечает:

— Если остановлюсь, как ветер… затихающий — потеряю всё. Хо-хо!

Когда наступил рассвет, небо раскололось на две части: нежно золотую и глубоко чёрную, как бездушная бездна. Светлый чёрный солнце — это явление, о котором говорили мифы. Нефилим появляется, когда готов покинуть свой мир и войти в человеческий, принося разрушение и отчаяние. Мусаси и Шисуи стояли, как земля под их ногами начинала дрожать, словно она готова была расколоться. Их последние силы уходили на удержание позиции, но рассвет, как судьбоносная вуаль, раскрывает страшную правду: бой ещё не завершён. Шисуи шепчет, почти в ужасе.

— Он приближается, как ветер (風 - kaze), превращающийся в ураган (竜巻 - tatsumaki). ホホ！

— И твоя магия (魔法 - mahō) будет с тобой, — Мусаси отвечает, его лицо тёмное, как рассвет (夜明け - yoake). — Ты можешь уничтожить не только его. А разрушить всё, если не сдержишь её.

Взгляд Шисуи полон решимости, но на мгновение он задумывается о словах Мусаси. Но шаги (足音 - ashioto) преривают его раздумья...

Кто владелец этих шагов?

Сноски:

武士道 (бусидо) — термин, обозначающий "Путь самурая". Это кодекс моральных норм и ценностей, которыми руководствовались японские самураи, включая честность, верность, дисциплину и готовность к смерти в бою. Известная фраза "Бусидо ва сину кото ни ари" Миямото Мусаси указывает на то, что самурайская доблесть заключается в принятии своей судьбы и смерти как неотъемлемой части жизни.

天狗 (Тенгу) — мифологическое существо, представляющее собой антропоморфную птицу с человеческими чертами, часто ассоциируется с силой, ловкостью и мастерством в боевых искусствах. Это существо также является символом быстроты и точности в бою.

幽霊 (юрей) — дух или призрак, символизирующий невидимое присутствие или опасность, скрытую в тени. В контексте боя юрей может быть метафорой для стремительного и незаметного движения противника.

海坊主 (Умибодзу) — мифологическое существо, морской гигант, символизирующий опасность и величие моря. В контексте кровавой битвы, эта метафора указывает на несокрушимость противника и мощь, с которой он действует.

水忘れ (мидзу васуре) — "Холодные воды забвения", термин, который может означать забывание боли и страха, погружение в некое состояние спокойствия и сосредоточенности, позволяющее эффективно использовать свои силы и противостоять атакующему.

雷撃 (раигэки) — молниеносный удар, который олицетворяет быструю и разрушительную силу. В контексте боя это символизирует удары, которые мгновенно изменяют ход сражения и пробивают оборону противника.

津波の忘却 (цунами но бôкяку) — "Цунами забвения", метафора, указывающая на мощные водные потоки, которые затопляют и поглощают все на своем пути. Это может символизировать давление и непреодолимость ситуации в бою.

月読 (Цукуйоми) — бог луны в японской мифологии, символизирующий холодность, уединение и неизбежность. Его влияние в бою может быть связано с выдержкой, стратегией и темпом, который контролируется даже в самых жестоких условиях.

栗 (кори) — каштан, символизирует силу природы и её стойкость.

舞 (маи) — традиционный японский танец, символизирует гармонию и силу движений.

星 (хоши) — звезда, часто используется в японской культуре как символ судьбы или направляющего света.

血の呼び声 (ちのよびごえ, Чино ёбигое) — "кровавый зов", символизирует призыв силы, исходящий от враждебных или жестоких действий.

ラグノの目 (Рагуно но ме) — "Око Рагуно", можно интерпретировать как предвестие разрушения, символ силы, способной всё поглотить.

Кумано (Kumano - мифологический дракон, связанный с регионами Кумано в Японии) — символ могущества природы и божественных сил, олицетворяющий разрушение и возрождение, как дракон, охраняющий священные земли.

Tokyo (東京) — столица Японии, символизирует современные, жестокие и точные моменты в жизни, как метафора в контексте сражений.

oni (鬼) — "демон", существо японской мифологии, символизирующее хаос, разрушение и потерю пути.

Yamato-no-Orochi (大和の大蛇) — мифологический дракон, символ разрушения и природных катастроф в японской мифологии.