「失われた時の声」 (Голоса утраченного времени)

「流れる水のように、どこへ向かうのか考えずに進みなさい。」"Будь как река, что течёт, не задумываясь, куда она ведёт."

— Теендаи (天台), японский философ, монах и основатель школы Тэндай.

Что освещают лучы нового дня?

Рассвет нежно окрашивал небо в оранжево-жёлтые тона. Лучи пробивались через щели Косатэн-дзукури (こさてんづくり), словно касаясь их, придавая золотое свечение. Дома, прижатые друг к другу, напоминали деревянные коробки с лавками внизу. Линии зданий были тонкими, как вены на теле, а их бамбуковая поверхность светилась, напоминая луну в ночи. Она манила к себе, приглашая отдохнуть. Жилые комнаты, спрятанные наверху, скрывались за тенью старых стен, в которых звучали давно забытые истории.

Я вдыхал эту атмосферу - запахи, формы, цвета. Но внезапно пар, обжигающий, как горячие источники, вырвался вперёд. Он мгновенно окутал меня, заставив запотеть в плотном кимоно цвета Кодзинэзу (小豆鼠), похожем на фасоль адзуки (小豆). Я провёл рукой по кедровой стене бани сэнто (銭湯) и задумался: «Что это за место? Как мне управлять своей магией?»

Мои мысли были, как вороны, летающие в небе - шумные и беспокойные. Запах кедра и кипариса наполнял воздух, а я двигался вперёд, к большому входу, где пар сгущался особенно сильно. В нем витали минеральные нотки юдзу (柚子), смешанные с лёгким запахом сакуры (桜), как воспоминание о весне.

«Что это за звук?» - я прислушался. Детский смех доносился издалека. Он был громким и весёлым, но в его эхе было что-то важное. «Может быть, здесь я найду ответы?» - подумал я, шагнув вперёд. Мои движения были осторожными, как если бы я боялся повредить землю.

Я притаился за каменной стеной и выглянул. Дзидайя (時代屋) в ярко-фиолетовом кимоно привлекал взгляды, словно мёд для пчёл. Он размахивал руками, как заклинатель, и нежно касался стен, словно они были древними артефактами. Он напоминал мудреца, чьи слова полны тайн.

- Стены здесь искусны! Как думаете, из чего они сделаны? - спросил он, указывая на стены, как на нечто загадочное.

- Из глины и бамбука! - ответила группа детей, подбирая слова, как воробьи в саду.

- А знаете, что они скрывают? - продолжал он, и наступила тишина. Он улыбнулся, наслаждаясь своей загадочностью, как Кицунэ (狐), поймавший зайца, не двигаясь с места.

- Там, где небо встречается с землёй, стоит храм Ясукуни (靖国神社). Он хранит память о битвах эпохи Сэнгоку (戦国時代). Там границы между мирами стирались, а сама эпоха была наполнена войнами, как воздух наполнен жизнью! - он произнёс эти слова с поклоном, уходя вдаль, пока малыши, аплодируя, не сводили с него взгляд, полные удивления и света, как глаза Рюдзина (竜神) в глубокой пещере.

Я стоял, слушая его слова, и подумал: «Возможно, там я найду ответы на свои вопросы?»

Склоны горы передо мной вздымаются, как гигантский голем. Густой туман скрывает храм, его части видны лишь отрывками, как недособранный пазл. Гора, кажется, не может принять свою завершённость, как и я. Я шагал по ступеням, пытаясь найти вершину, но она ускользала. Неужели мы с горой похожи? Иду, но не нахожу того, что мне нужно.

Я споткнулся и упал, приземлившись на руки. От резкой боли и грязи на ладонях снова почувствовал раздражение. Но это было лишь мгновение. Я снова встал и шагнул, теперь по ступеням, покрытым мхом и камнем. Местами они как будто пытались меня остановить, напоминая о прошлом. На них вырезаны сцены битв, замерзшие в вечности.

Катаны (刀), воткнутые в землю, где ещё свежи следы крови. Воины лежат, но не мертвы, как каменные статуи. Только сёгун (将軍), сидящий на коне, взгляд его проникает в меня. Он напоминает мне битву при Нагасино (長篠の戦い), когда Ода Нобунага (織田信長) применил тактику, разрушающую силы Такэда (武田). Ружейные залпы, как рой пчёл, смели кавалерию врага. Я ощутил жар того поля - каждый вздох был последним.

Войдя в храм, меня поглотила тишина. Это было не пустое эхо. Это были отголоски тех, кто умер на поле боя, их духи, Юрей (幽霊), что не могли уйти. Я почувствовал холодный ветер, как дыхание смерти, обдувающее кожу.

Крыша, как шлем самурая (侍), острые края, как спины Они (鬼), следят за мной. Стены, покрытые металлическими пластинами, напоминают доспехи, защищающие, но и сжимающие меня.

Внезапно ветер подул так сильно, что я побежал быстрее, как Оками (狼), почувствовавший опасность. "Урааа!" - в ушах пронёсся этот крик, а половицы храма скрипели, как те, кто падал от мушкетов Ода Нобунаги.

В хранилище свитков было странное давление. Полки, полные свитков, как будто сами наблюдали за мной. "Скольких эпох здесь свитки?" - думал я, ощущая, как воздух наполняется вопросом, который, кажется, звучал веками. Я протянул руку и взял один свиток.

Иероглифы извивались на нём, как Ямата-но-орочи (ヤマタノオロチ), восемь голов, переплетённые в танце битв Сэнгоку. На ощупь пергамент был шершав, впитавший пыль, кровь и отчаяние тех, кто оставил этот след.

Каменные стены холодны. Это был не просто холод, а холод времени, не жалеющий тех, кто осмелится искать ответы. Следы мечей на столбах - не просто следы, а прикосновения истории, напоминание, что прошлое никогда не уходит. Воздух был влажным, как будто дождь вот-вот начнётся.

И, наконец, горечь настоя из местных трав, на языке, напомнила мне о потерях, пережитых этим местом. Каждая трава была как память, которая не забылась. "Как много боли скрывается в этом храме?" - подумал я, чувствуя, как мои мысли сливаются с вечностью этого места.

Свитки, сенсей-но-ги (先生の技) которые я разворачиваю, это не исторические документы. В их изображениях - живое прошлое, которое я начинаю ощущать. Каждый штрих туши, и изгибы катан (刀) и тандзаку (短冊) или летящая стрела, наконечник которой как клюв орла, заметившего кролика. "Это просто рисунки? Нет! Они наполнены энергией!" - думаю я, сжимая сильнее бумагу, чувствуя толстый пергамент, и грубое шуршание. Казалось, в битве при Сэкигахара (関ヶ原), армия Токугавы (徳川) замерла, изогнутые лезвия в воздухе, огненные стрелы, ряды воинов. Всплески крови олицетворяли страдание и боль битвы. Их края обугленные, будь их только спасли от горячего пламени сражений.

С каждым свитком я впитывал звуки прошлого: тетива лука рвётся с щёлчком, а боевые крики пронзают небосвод, яростные и болезненные, как у плачущего Намида-но-Они (涙の鬼). Казалось, это часть меня. Я представляю, как армия Токугава окружает силы Исиды (石田) и меняет ход сражений. Я чувствую силу истории в этих свитках. "Но что меня связывает с этим? Почему я ощущаю такую близость к этим событиям, как если бы они происходили не в прошлом, а сейчас?"

Запах чернил смешивается с горечью бумаги, впитавшей в себя запах дыма и пота. Я ощущаю его, будто время остановилось, а запахи всё ещё живут в воздухе.

С каждым вздохом история проникает в меня, как воздух на берегах Идзу (伊豆).

Пергамент тяжёлый и шершавый. Его текст напоминает кожу, обработанную вручную. Холод металла, держащий свиток, обжигает пальцы. Во рту остаётся вкус железа, почти кровь сражений попала мне на лицо. И что если моя судьба каким-то образом связана с этим сражением? Что если я окажусь в центре сражения?

Я чувствую долг перед теми, кто жил и боролся тогда. Их жертвы и действия нужно понять. Но я боюсь, руки трясутся, а мысли расплываются, как образы воинов в тумане. "Что если я стану частью истории? И потеряю себя в хаосе веков?"

Я вспоминаю слова дзэн (禅): "Будь как река, что течёт, не задумываясь, куда она ведёт." Эти слова вселяют в меня надежду. Положив свиток на место, я понимаю: "Главное - идти вперёд!"

Я вышел из храма, шагнув на каменные дорожки, покрытые мхом, что, казалось, хранили в себе века. Ветер шелестел листьями ивы, её ветви, подобные старым пальцам, тянулись к земле. Сад передо мной был тих, но он хранил не зримую энергию, как величественный дуб (大樹, даики). И тут, среди зелени, я увидел его - дом аристократа, величественно возвышающийся на холме, как воин (武士, буши), переживший десятки сражений. Он казался не просто зданием, а живым, словно его стены двигались, будто он дышал. Он скрывал свои тайны за высокими стенами и узкими окнами.

По обе стороны дороги стояли статуи мифических существ. Каменные фигуры Индзю (陰陽師, инъёси) с закрытыми глазами, средсказательницы судьбы, стояли в полной тишине, как если бы они пытались распознать мой путь. Рядом, в тени, застыла Амэ-онна (雨女, амено-онна), чьи каменные руки вытянуты вперёд, словно они стремились схватить дождь (雨, амэ), который всегда приносит её за собой. В их холодных глазах скрывались тысячи историй, которые я не мог понять. Она как музыка пианино (ピアノ, пьяно), неслыша, но ощутимая в воздухе.

Я подошёл к входу, где мужчина в золотисто-серебристом кимоно, с печатью уважения на лице, вытянул ладони.

В этом было что-то знакомое, как у друга, которому не нужно слов.

Я вспомнил, что Нинрё (忍霊) дала мне немного монет, достав их из кармана. Я выложил на его ладонь Мэй (銭, дзени) и Сё (朱, шё), бронзовые и медные монеты. Ощущая на своей коже холод металла. Это символ обмена (交換, ко:кан), и начало нового события.

Ведя меня внутрь, он молча открыл дверь. Проходя через неё, я ощутил, как пахнет старинным деревом и специями, как если бы здесь веками не менялся воздух. Как будто стены, обитые мягким шёлком (絹, кину), хранили мудрость предков. Он пригласил меня присесть, и я почувствовал, как земля под ногами мягко поглощает мои шаги.

Тишину нарушило лишь моё тяжёлое дыхание, и я смотрел, как Тямбэй (千梅) аккуратно наливал чай (茶, ча). Его движения точные, как у мастера (達人, тадзин), который в совершенстве освоил каждое движение рук. Чайник, в его руках, имел тонкие узоры на своей поверхности, скрывавшие в себе историю.

Когда чашка коснулась моих губ, я почувствовал вкус, горячий, дарящий покой. Его аромат тянулся в меня, как запах старого бука (ブナ, буна), его мягкость проникала в меня, будто наполняя пустоту внутри. Я закрыл глаза на мгновение, позволяя себе раствориться в этом моменте. В моей голове словно осталась тень этого тепла.

Тогда Тямбэй произнёс слова, заставившие меня вздрогнуть:

- Чистота мысли рождает силу.

Эти слова эхом пронзили меня, напоминая о чём-то важном. Сила (力, тикара)... Я знал, что это не просто физическая мощь, а нечто большее, что скрывается в тени покоя. Но где найти этот покой?

Он продолжил, его голос, как мягкое перешептывание ветра (風, каぜ):

- Сёгун (将軍, шёгун) ищет артефакт, который нарушает гармонию. Он может разрушить всё, что мы строим.

Я ощутил, как холод, проходящий сквозь статуи и стены, проник в мою душу. Мой разум затуманился, и я на мгновение вспомнил слова Миямото Мусаси (宮本武蔵), который учил:"Сила приходит не с внешними поисками, а с внутренним спокойствием." Но что делать, если мир, нарушив гармонию, будет разрушен? Как мне сохранить себя, не нарушив этого баланса?

Я медленно отпустил чашку, её тепло ещё грело руки. На мгновение я почувствовал, как дыхание замедляется, и перед глазами всплыли статуи, их глаза, словно следили за каждым моим шагом. Они знали больше, чем я.

Выйдя из храма, ощущая волнения и растерянность: "Куда идти? Что я должен найти?" - мои раздумья прервал рёв водопада - Начи (滝, начи). Его шум не просто звук, а словно живой голос природы, одновременно зовущий и пугающий. Повернув, я увидел его; поток воды, срывающийся с высоты, ралетавшийся на миллионы капель, как снежные хлопья, на фоне хризантем (菊, кику). Это место, где вода и цветы будто сливались в одно.

Приближаясь, я ощущал, как воздух наполняется запахом влаги и земли. Природа здесь живая, грозная и успокаивающая. Она тянула меня к себе, каждый шаг - это как слияние меня с природой.

Взгляд на бурный поток заставил меня задуматься о своей магии. Вода здесь такая неукротимая (不屈, фукцу), как и мои силы, всегда на грани разрушения. Это место не простое, в нём есть борьба: стремление к контролю сталкивалось с хаосом, скрытым в моей душе.

Я постоял, прислушиваясь к реву водопада.

Чем больше я слушал, как вода разбивается о камни, тем сильнее мир вокруг становился чужим и пугающим. Чёрные, как ночь (夜, ё), коршуны (鷹, тако), сидящие на ветвях еловых деревьев (杉, суги), словно почувствовали что-то незримое. Их зловещие силуэты, утопающие в зимнем свете, напоминали о смерти (死, ши), о неизбежности чего-то страшного. Лес (森, モリ), казалось, ожил: деревья начали шуршать, их шепот был наполнен тревогой, словно они предостерегали меня. Было ощущение, что все они наблюдают за мной, ожидая, что я сделаю.

Тишину нарушили лёгкие шорохи в кустах. Я замер, взгляд метнулся в сторону звука. Среди теней сосен, в объятиях снега, вырисовывались фигуры - не просто люди, а тени, облечённые в ледяные доспехи природы. Это были бандиты. Их чёрные, как уголь, глаза встретились с моими, без малейшего признака страха. В них был лишь холодный расчёт. Они ждали. Примерялись.

Особенно выделялся Ортан. Громадный, как скала, он шагнул из тени. Его броня - кожаная, покрытая пластинами олова, а на плечах торчали три массивных рога, напоминающих рога трицератопса. На шлеме, тусклом от времени, был выгравирован символ хищника. Его глаза, как раскалённый уголь (焼けた石 - якэта иши), прожигали меня насквозь. Он казался сотканным из земли и льда, неуязвимым и грозным. Шаги Ортан разрывали хруст снега, и каждый его шаг вдавливал меня в землю.

- Ха-а-а, ты ж-живым не уйдёшь! - прошипел Ортан, его голос был глубок, как рокот водопада (滝の轟音 - たきのごうおん, таки но гōон). С каждым словом он приближался, его руки сжимались в кулаки. Я заметил его оружие - массивный топор с зазубренным лезвием, сделанным для пробивания камней. Ортан остановился, его взгляд жёстко скользнул по мне. - Думаешь, справишься? - Хриплый смех эхом разнесся по лесу, но в нём не было веселья, лишь ожидание.

Я молчал, стараясь не выдать ни малейшего страха. Внутри меня магия вибрировала, поднималась из самых глубин, словно зверь (獣 - けもの, кэмоно), неукротимый и голодный. Мощь её была ощутима, как вода (水 - みず, мидзу), медленно поднимающаяся вокруг, поглощая всё на своём пути. Она была тяжёлой, словно Аргентиннозавр (アルゼンチノサウルス - ардзентиносаурусу), и давила на меня.

Ортан шагнул вперёд, настолько сильно, что земля под ним задрожала, пугая коршунов в небесах.

- Роговой разрез! - пророкотал Ортан. Его топор разогнал воздух, выпуская ударную волну. Камни разлетелись, снег вздымался в воздух. Я едва успел отступить, укрывшись за разломанным стволом дерева.

- Прячешься? Ты недооценил хищника! - прорычал Ортан, топая ногами по земле, словно гигантский зверь, уничтожая всё вокруг.

Я закрыл глаза, сосредоточившись. Мой голос прозвучал тихо, но твёрдо:

- Мидзукэцу но шурен (水血の修練 - Кровавая тренировка воды).

Водопад (滝 - たき, таки) за моей спиной поднялся. Вода начала формироваться в острые, ледяные копья, блестящие и смертоносные. Они замерли в воздухе, нацеленные на Ортана.

Ортан поднял щит, но первое копьё пронзило его левую ногу. Он упал на колено, его рёв разорвал тишину, как раскат грома. Однако он стиснул зубы, поднялся и замахнулся топором, высвобождая ударную волну.

Эта волна была мощной, как рёв трицератопса (トリケラトプス - торикэратопусу), разрывающего воздух. Каждая его атака оставляла в мире трещины, как будто сама природа корчилась в агонии. Вокруг меня всё хрустело, трещало, и земля осыпалась. Воздух наполнился металлическим запахом крови и гарью от разрушенной земли. Лес больше не был укрытием. Это была арена смерти.

Я упал на снег, тяжело дыша. Боль от раны в плече сжигала меня, как раскалённое железо, кровь стекала тонкой струйкой, замерзая. Но слабость была роскошью, на которую я не мог позволить себе. Каждая секунда промедления могла стать последней.

Ортан вновь замахнулся своим тройным топором. Земля задрожала, когда его оружие ударило о поверхность, и один из рогов топора, отскочив от валуна, направил осколки прямо в меня. "Рикошетный удар!" - понял я, но успел восстановить равновесие.

Их шаги становились всё ближе. Я принял решение - перейти на новый уровень. Резко шагнув в сторону, я уклонился от удара и выпустил свою силу.

- Наги-Рю! - воскликнул я.

Из водопада поднялась мощная волна, рвущая камни и кусты, образуя гигантского дракона (龍 - りゅう, рю), сверкающего водяными чешуями. Он взмыл в воздух, создавая вихри, и в следующий момент из его пасти вырвалась струя воды, как водопад, направленная прямо на Ортана.

Ортан выставил щит, но мощный поток воды снес его с ног, увлекая в трясину, оставляя только замедленные всплески.

Тень, быстрый и ловкий, как велоцираптор (ヴェロキラプトル - верокираптору), использовал момент, чтобы скрыться в дымовой завесе. Он пробежал с невероятной скоростью, его когти сверкали, готовясь атаковать меня с фланга. В мгновенье ока он оказался передо мной, замахиваясь острыми кинжалами.

Я не растерялся и с рывком вперёд произнёс:

- Тсуи-Наги!

Из меня вырвался поток воды, образующий могучую реку, которая с силой унесла Тень в сторону. Бандит попытался вскочить, но его движения были замедлены, и тело поглощал холодный поток воды.

Гордан, как неукротимый анкилозавр (アンキロサウルス - анкиросаурусу), замахнулся своей булавой, шипы сверкали в лучах солнца. Он направил удар прямо на меня. Молниеносно переместившись, я активировал:

- Наги-Шин!

Водяной дух водопада, словно призрак (幽霊 - ゆうれい, юурей), образовал защитный экран, поглощая мощный удар.

Шипы удара Гордона разлетелись, не смогли пробить защиту, и он не мог поверить в то, как его атака потеряла силу.

Фирра, с крыльями, как у птеранодона (プテラノドン - птэранодон), и размерами гиганта, взмыл в воздух, создавая дождь из ножей. Каждый нож, как стальной клинок, стремился к своей цели. Я, не растерявшись, активировал:

- Мизу-ми!

Мгновенно следя за каждым движением воды, я легко уклонился от ножей, создавая вихрь воды, который отразил метательное оружие.

И тут появился последний бандит - Крагон. Его атаки были столь же мощны, как у карнотавра (カルノタウルス - карнотавурусу), с двумя острыми мечами, сверкающими, как изогнутые зубы динозавра. Он пригнулся и с резким рывком направил удар сверху. Это была такая мощь, что даже моё лицо скривилось в страхе. "Выживу ли я?" - пронзила мысль. Но, вспомнив белую принцессу (白い姫 - しろいひめ, широихимэ), я сжал кулаки, и когти разломались о мускулистую ладонь.

"Я вернусь к тебе, принцесса, даже если для этого придётся изменить законы мира!" Я яростно взревел, не громко, но так, что эмоции прорвались, пронизывая воздух, как ледяной ветер (氷の風 - こおりのかぜ, коори но кэдза).

Магия вырвалась наружу с яростной силой, как неукротимая стихия, что освободилась из глубин. Это не просто колебание энергии - это настоящая волна, что начала расти, как гигантский океанский вал, способный разорвать всё, что попадалось ей на пути. Я не мог удержать её, я был частью стихии. В первые мгновения я чувствовал лишь лёгкое напряжение, но вскоре стало понятно, что я утратил контроль. Она стремительно набирала силу, и с каждым её движением я ощущал, как она поглощает меня, как сильный поток воды, заливающий всё вокруг.

Цунами (津波, tsunami), словно живой монстр, начало свой путь. Вода сначала накрыла землю с невиданной для неё быстротой, затомив первый слой почвы. Камелии (椿, tsubaki), с их изящными цветами, начали ломаться, с корнями вырываясь из земли под тяжестью чудовищной силы. Вода не щадила ни одного растения, поглощая цветы, как разрывающаяся ткань, что не выдержала нарастающего натиска. Листья сорвались с ветвей, и в мгновение ока всё, что было живое, оказалось затоплено. В этом хаосе я видел, как природа погибала в ответ на мою магию, как река, которая теряет своё русло.

Затем волна врезалась в сосны (松, matsu), стоявшие вековечными стражами сада, начали дрожать под напором воды. Тонкие, гибкие стволы сначала сшибались, но вскоре даже они не выдержали. Ломаясь, как зубья деревянного мостика, рушась в бесконечную пропасть. Вода вырывала их с корнями, не оставляя ни единой возможности на спасение. С каждым шагом волна становилась всё выше и мощнее, разрушая Акации (アカシア, akashia), которые хрустели, как доски под весом медведя.

У Коршунох (鷹, taka) не было шанса скрыться. Минуту назад они парили в небе, теперь не могли найти пути к спасению. Их крылья, словно слабые паруса, не могли справиться с нарастающим штормом, и они начали падать, как метеориты, их крики утопали в шуме воды. Каждый из них был поглощён, исчезая в бушующей стихии, как самурай, поглощённый вихрем войны.

Бандиты, бегущие от этого хаоса, прерываемые шумом рёва воды. С каждым мгновением они остановились всё ближе к своему погибельному финалу, не способные противостоять этой природной силе. Камни, на которые они пытались забраться, рушились под напором водяной стены, а их последние крики растворялись в этом Апокалипсисе. Как волны, что поглощают всё на своём пути.

Боль была не только физической, но и душевной. Я стал частью этой силы, и был причиной её. Всё, что природа старательно выращивала, исчезало, как чуждое мне творение. Я стоял, зная, что не могу ничего сделать, чтобы остановить разрушение, как сломанный меч (刀, katana), не способный более сражаться.

И тут я вспомнил о цитате Токигавы (徳川, Tokugawa):"Ты не можешь изменить судьбу, но ты можешь поменять своё действие." Эти слова проникали в меня, словно спасительная нить. Я двинулся вперёд, несмотря на боль и отчаяние, как сильный дракон (龍, ryuu), несмотря на гнев стихии.

И вдруг я услышал его - холодный и механический голос, исходящий из глубины сознания: "Ты уже проиграл".

Почему он проиграл?

Сноски:

Косатэн-дзукури (こさてんづくり) — традиционный японский способ строительства домов с использованием крыши, с характерными отверстиями для вентиляции.

Кодзинэзу (小豆鼠) — цвет коричневого оттенка, напоминающий цвет фасоли адзуки.

Адзуки (小豆) — небольшая красная фасоль, часто используемая в японской кухне, например, в сладостях.

Сэнто (銭湯) — традиционная японская общественная баня.

Юдзу (柚子) — японский цитрусовый фрукт с ярким ароматом.

Дзидайя (時代屋) — персонаж, который представляет собой тип старого торговца или мастера, может также означать владельца магазина в историческом контексте.

Ясукуни (靖国神社) — известный японский храм в Токио, посвящённый павшим солдатам и героям, участвовавшим в различных войнах Японии.

Сэнгоку (戦国時代) — эпоха воюющих государств в Японии, продолжавшаяся с 1467 по 1603 годы.

Рюдзин (竜神) — дракон в японской мифологии, олицетворяющий стихию воды и часто почитаемый как божество.

Сёгун (将軍) — военный правитель Японии, во главе армии и правительства.Нагасино (長篠の戦い) — битва, состоявшаяся в 1575 году, где сила Ода Нобунаги использовала огнестрельное оружие для победы над Такэдой.

Ода Нобунага (織田信長) — японский военный лидер, один из трёх великих объединителей Японии.

Такэда (武田) — японская династия, известная своим военным влиянием в период Сенгоку.

Нагасино (長篠の戦い) — историческая битва, где Ода Нобунага применил тактику с использованием огнестрельного оружия.

Юрей (幽霊) — дух, привидение, согласно японской мифологии.

Оками (狼) — японский волк, символизирующий силу и опасность.

Даики (大樹) — величественное дерево, олицетворяющее мощь и долговечность.

Буши (武士) — самурай, японский воин с традициями и кодексом чести.

Инъёси (陰陽師) — японский специалист по гаданиям и магии, в традиционном контексте считавшийся экспертом в области гадания и медицины.

Амено-онна (雨女) — мифическое существо, женщина, ассоциируемая с дождём.

アルゼンチノサウルス (ардзентиносаурусу) — Аргентинозавр, один из крупнейших динозавров.

トリケラトプス (торикэратопусу) — трицератопс, травоядный динозавр с тремя рогами.

ヴェロキラプトル (верокираптору) — велоцираптор, небольшой и быстрый хищный динозавр.

アンキロサウルス (анкиросаурусу) — анкилозавр, динозавр с бронёй и массивным хвостом.

プテラノドン (птэранодон) — птеранодон, летающий рептилия.

カルノタウルス (карнотавурусу) — карнотавр, хищный динозавр с мощным телосложением.