水の真理 (Mizu no Shinri) Истина воды

「水は形を持たず、どの器にも収まる。それゆえ、水は最強である。」"Mizu wa katachi o motazu, dono utsuwa ni mo osamaru. Sore yue, mizu wa saikyō de aru." "Вода не имеет формы, но принимает любую. Поэтому вода — самая сильная."

— Лао-цзы, китайский философ, основатель даосизма (VI–V вв. до н.э.). Лао-цзы (老子) — китайский мыслитель и философ, автор знаменитого трактата «Дао дэ цзин», в котором изложены основы даосизма. Его идеи о гибкости и адаптивности часто соотносят с образом воды.

Что скрывает книга?

Тёплый свет манил, будто обещая ответы, которых я искала. Я сделала шаг вперёд, и холодный воздух обжёг кожу, странно чистый, почти стерильный. Лёгкий запах травы смешивался с ароматом старой бумаги, как будто кто-то только что перелистывал страницы древней книги.

Передо мной лежала она — книга, покрытая прозрачной дымкой, словно охраняемая невидимым барьером. Её страницы шептали, не произнося слов, но каждая клетка моего тела откликалась на зов.

— Или дальше… — голос прозвучал не то в голове, не то из самого воздуха.

Я протянула руку, пальцы коснулись обложки, и тепло разлилось по ладони. Сердце замерло на мгновение, а потом забилось быстрее, будто предупреждая об опасности. Мир вокруг начал искажаться. Ветер сорвал шёпот из пространства, частицы света закружились вихрем, как серебристый песок, и воздух передо мной задвигался, напоминая дрожащую водную гладь (水面 suimen).

В следующий миг я уже не стояла в комнате.

Передо мной открылась деревня, окутанная туманом. Лунный свет, пробиваясь сквозь завесу облаков, обнажал странные дома с крышами, уходящими в небо. Всё вокруг дышало безмолвием, но это молчание несло тревогу.

Я сделала осторожный шаг. Земля под ногами была мягкой, словно покрытой мхом. Воздух стал влажным, запах сырости смешался с нотами гнили. "Это сон? Или… что-то большее?"

Туман начал рассеиваться, открывая обнажённые деревья с кривыми ветвями, напоминающими руки. Всё вокруг остановилось. Пространство замерло, как перед бурей.

И вдруг книга, до сих пор лежащая неподвижно, раскрылась. Страницы начали шевелиться сами собой, а слова на них светились, будто выбитые из света. Я хотела подойти, но почувствовала, как воздух сжался, словно невидимая сила заключила меня в кольцо. "Где же ты, Шисуи?" — думала я, ощущая, как мне его не хватает в столь не простой час...

В это же время я, Шисуи, погрузился в воду, чувствуя, как её прохладные струи касаются кожи. Вода была не обычной — она обнимала, как живое существо. Дыхание стало лёгким, словно я родился в этой стихии.

Вдалеке показался тусклый белый свет. Я медленно поплыл к нему, но вода вокруг начинала меняться. Она бурлила, образуя вихри, то замедлялась, то набирала скорость. Моё сердце билось всё быстрее, но что-то удерживало меня на этом пути.

В глубине появилась тень. Она медленно приближалась, окружённая всплесками, которые выглядели как серебристые когти, рвущие пространство.

Рёв, похожий на эхо гигантского существа, разнёсся в сознании, заполняя каждую мысль. Я замер, видя, как тёмная фигура становится всё ближе. Её очертания начали проясняться: блестящая кожа, будто сделанная из смолы, и светящиеся изумрудные точки, мерцающие, как глаза.

— Ты откликнулся… — голос был глубоким, как течение реки (川の流れ kawa no nagara), мягким, но властным.

Передо мной возник Суйрэй. Его тело было покрыто живой водой, в которой плавали мелкие пузырьки. Из пасти струились щупальца, извиваясь, словно жадно искали добычу.

— Это место не просто сон, — продолжил он. — Здесь вода — это ты.

Я чувствовал, как его слова проникают в сознание, заполняя каждую мысль. Пространство вокруг нас начало искажаться. Вода вздымалась вверх, словно поднимаемая невидимой силой, и я вдруг понял: это не просто иллюзия. Это реальность, сотканная из моих страхов и желаний.

— Ты научишься видеть за гранью. Но для этого ты должен стать не просто водой... ты должен стать безграничным.

Его голос звучал, как раскаты грома, и мир вокруг взорвался пеной. Всё закружилось, и в этом хаосе я ощутил, как вода вокруг меня начинает поглощать каждую частичку моего сознания.

Внезапно появилось зеркало, но вместо своего отражения я увидел мир, погружённый в водоворот образов. Суйрэй был внутри. Его глаза, казалось, смотрели сквозь меня, в суть.

— Шисуи-кун... Гуууу... — его голос был тихий, но каждое слово резало тишину, как окзвие. — Ты прошёл испытание, но это лишь... Начало... В храме есть тайна, которая поможет понять, как развеивать иллюзии. Найди её... Коль доверишься воде, подобно тому как ты доверился себе.

Его фигура растаяла, и вместе с ней исчезли звуки и образы, оставив меня в густой темноте.

Я открыл глаза. Холодный воздух обжёг кожу, и я понял, что снова стою в храме. Водяные зеркала вокруг потеряли своё свечение, лишь слабый плеск воды наполнял зал.

"Задание... Найти тайну. Но где её искать?"

Мои шаги эхом отзывались в пустых коридорах. Храм оказался куда больше, чем казалось на первый взгляд. Я проходил мимо выветренных колонн, усеянных древними символами, напоминающими Глентера (グレンター Gurentā — мифическое существо с десятью пастями и сотнями ласт), спрятанных под панцирем. Спя, он сливается с окружением. Говорят, если его побеспокоить, мир не будет прежним.

В одном из залов я наткнулся на старый алтарь. Над ним висела карта, вырезанная на камне. Она необычная: сеть рек и озёр пересекала всю область в храме. Среди линий я заметил светящиеся знаки, которые вспыхивали, когда я приближался.

"Это ключ. Но к чему?"

Я медленно провёл пальцем по карте, и линии задвигались, сливаясь в круги, затем снова рассыпались. Один знак — далеко за пределами храма — сиял ярче остальных.

"Может быть, это место связано с тем, что искал Суйрэй?"

Я снял её с алтаря. Камень в моих руках тяжёлый, холодный, но я чувствовал, как от него исходит слабая пульсация, будто он живой. На обратной стороне вырезана надпись: "Лишь вода укажет путь."

Я шагнул обратно к центральному залу, чувствуя, как магия воды, связанная с этим местом, медленно проникает в меня.

"Но что именно Суйрэй имел в виду? И куда ведёт этот светящийся знак?"

Каждый шаг по древним камням храма наполнял меня ощущением, что я становлюсь частью чего-то большего. У воды ответ, но она оставляла вопрос на потом.

Мои пальцы нащупали карту, которую я нашёл в храме. Её поверхность теперь изменилась: линии, ранее едва заметные, мягко светились голубым светом. Прикоснувшись к ней, я ощутил слабую вибрацию, словно карта реагировала на меня.

"Это путь?" — я шепнул, не осознавая, что говорю вслух. В тот же момент символы на воде исчезли, но карта продолжала излучать свет.

Мой взгляд упал на её края, и я заметил, как линии складывались в контуры нового пути. Они уводили меня дальше в глубины храма. Каждый шаг, казалось, отзывался в карте, указывая направление.

Коридоры храма становились всё более узкими, воздух здесь сырой, с привкусом мха и затхлости. Я вспомнил, как тогда, в деревне Хатаке (畠村 Hatake-mura — деревня, известная своими древними преданиями), мы с мамой часто слышали истории о храмах, где вода не просто стихия, но хранительница тайн.

"Почему я ушёл оттуда? Разве не потому, что вода всегда отражала то, что я хотел скрыть?"

Перед моим взором вновь встала картина: берег реки, моя мать, опускающая руку в прозрачную гладь. "Шисуи, вода показывает правду. Её невозможно обмануть. Она знает тебя лучше, чем ты сам."

Моё прошлое в деревне казалось тяжёлым грузом. Постыдное чувство слабости, когда я не смог укротить поток во время наводнения, всё ещё сидело внутри меня. Именно эта ситуация превратила нашу деревню, в слабейшую в мире, на последней строчке рейтинга деревень демонов. Тогда я решил, что должен прочитать книгу Эволюция демонов (魔物の進化, Mamono no shinka), что стало причиной моего ухода из деревни.

"Но для чего мне эта сила, если я боюсь смотреть в её отражение?"

Я остановился перед барельефом на стене. Изображение женщины, держащей кувшин, казалось живым в свете факелов. Линии карты вспыхнули, указывая на фреску.

Я сделал шаг вперёд, и вода из ближайшего бассейна, будто по команде, поднялась тонкой струёй, направляясь к барельефу. Она заполнила вырезы, соединяя изображение женщины с руками и озёрами, вытесанными на камне.

Когда последняя капля легла на своё место, барельеф задвигался, открывая путь в скрытую комнату.

Я вошёл внутрь, и тишина накрыла меня, как плотное одеяло. Берёзовый свет коррлов (光, hikari), едва освещал небольшое пространство, в центре которого стоял постамент. На нём лежал фрагмент зеркала.

Моё дыхание стало тяжёлым. Я подошёл ближе, протянув руку. Как только мои пальцы коснулись зеркала, комната озарилась мягким светом, и на его поверхность возникли образы.

Я увидел свою мать у реки, её лицо грустное, но полное понимания. Затем — жителей деревни, стоящих у полей, затопленных водой. Их взгляды обвиняющие. Наконец, я увидел себя: мальчика, стоящего у берега и боящегося войти в поток.

"Я хотел защитить их, но сбежал. Я боялся, что вода поглотит меня, как мои страхи."

"Шисуи-кун," — голос Суйрэй (翠嶺, Suirei) прозвучал внутри моего разума, мягкий, но уверенный. "Ты не справишься, пока не примешь себя. Вода не просто сила. Она — твоя суть. Узнай, кто ты, и тогда ты найдёшь то, что ищешь."

Я взглянул на карту, и линии на ней изменились. Они теперь указывали на место, которое я знал — реку, где я вырос.

"Она хочет, чтобы я вернулся? Почему? Что я там найду?"

Я поднял зеркало. Оно больше не отражало образы, но его поверхность осталась гладкой, как вода. Это ключ, но к чему?

Свет в комнате начал угасать, оставляя меня в полутьме. Карта в моей руке продолжала светиться, указывая путь обратно.

"Если я вернусь к истокам, что я найду там? Старые страхи? Или ответы?"

С каждым шагом по коридору храма я чувствовал, как мои страхи теряют силу, а вместо них появляется решимость.

"Суйрэй сказала, что тайна связана со мной. Значит, это только начало. И всё это — часть её плана. Но зачем ей помогать мне?"

Внезапно я вспомнил о принцессе бамбука: "Как она там без меня?" — этот вопрос вертелся в голове, как поток воды, не давая покоя. Моё тело ещё не оправилось от столкновения с реальностью, но я знал одно: она — принцесса, и её сердце бьётся с магией этого мира. Мы не можем быть разлучены.

В это же время далеко от этого храма, в деревне Кокурии, зимняя ночь уже опустилась, будто шёлковое покрывало. Ветви бамбука под тяжестью снега изгибались, и в их тени деревня, как древняя реликвия, спала. Легкий ветер прошёл сквозь пустые улицы, неся с собой дыхание леса и воды. Но в доме принцессы Бамбука, который был деревянным домом (木の家, Ki no ie) с его традиционными sliding doors (スライディングドア, suraidingu doa) и шершавыми деревянными панелями, была погружена в умиротворенную тишину. Тепло — свет её ламп отражался на каменных стенах, наполняя комнату мягким сиянием.

Я знал, что она сейчас возле алтаря, продолжая свой путь. Открытая книга лежала перед ней, страницы её, как древний свиток, несли в себе секреты, скрытые от большинства. Принцесса Бамбука погрузилась в исследования, её пальцы слегка касались чертежей, где изображались магические компоненты — магисрев (魔法装置, Mahō sōchi), устройство, которое могло связать её с Шисуи, который так далеко... Как же мне его найти? И каким образом эта книга подскажет путь?

Когда дверь, закрытая на тонкие деревянные защёлки, слегка сдвинулась, раздался ясный, едва слышный звук. Это был дзёси (鈴, jōshi) — маленький изящный колокольчик, подвешенный на дневной ручке, покрыт лёгким слоем пыли и выглядел как старинное украшение.

А следом шаги. Спутники пришли.

Рин вошла, её рыжие уши тихо подрагивали, улавливая шорохи ночи. Легкость её движений напоминала мне лисицу (狐, kitsune), скользящую среди ветвей сакуры. Она прыгнула на стол, как если бы воздух поднимал её, и хвост плавно колыхался, наполняя пространство энергией, как ветер в бамбуковом лесу, что тронулся от лёгкого дыхания.

— Ты всё ещё с этой книгой? Скоро дырку в ней своим взглядом просверлишь, знала? Хо-хо~ — её голос, словно шепот ветра, тёплый, но в нём пряталась беспокойная нота, как тронутый дождём цветок в саду. Я кивнула, не отрывая взгляда от страниц, и глубоко задумалась. Одна деталь, ускользнувшая от меня, продолжала оставаться неразгаданной.

— Я... ведь... сказала... что... помогу... Беее... Зачем... Ты... Продолжаешь... Смотреть... В... Книгу... Это... Бессмысленно... — Суми вошла, её маленькие овечьи рога едва касались пола, звучащего, как мягкий шёпот весеннего дождя, а копытца оставляли едва заметные следы на полу. Она подошла ко мне, её ушки чуть прижались, как листья, дрожащие от холодного утра, и я почувствовала, как её забота охватывает меня.

— Не перестало сей леди, мыслить об столь мелком деле, поиск элементов, не составит проблем, — сказала я, пытаясь скрыть волнение, но внутри меня сжималась невидимая тяжесть. Магия книги вбирала меня, как ночной туман, становясь всё более неуловимой и поглощая моё сознание.

— Ты уверена, Нян~...? — спросила Мию, задумчиво вытягивая последний слог, её кошачьи глаза сверкали, как тёмные озёра, отражающие свет луны. Она стояла на одном месте, не спеша, но её присутствие ощущалось — как дождь, мягко падающий на камни сада. Я молча кивнула и шепотом произнесла:

— Превосходительство, уверена как никогда! Нам нужно найти каплю света, ветвь звезды и рунный камень... Может, они помогут соединить меня с ним.

— Мы поможем, Нян~, — Мию подошла и нежно провела хвостом по моим плечам, как кошка, ласкающая свою хозяйку в тени старого Циперуса (水杉, Taxodium distichum) — водного кипариса. В её глазах горела решимость, как свет на горизонте, готовый пробудить мир.

— Идём, к озеру, — я поднялась, чувствуя, как на плечах оседает холод ночи, словно туман, покрывающий утренние поля. В этот момент я не знала, что ждёт, но ощущала, как сердце бьётся в унисон с пульсацией магии, что окружала меня.

Мы вышли на улицу, и снег, как белые лепестки сакуры (さくら, sakura), рассыпался под ногами, скрывая землю под собой. Он падал тихо и плавно, как мысли в ночи, и звуки исчезали в этом хрустальном молчании. Ветер пошёл, неся с собой запах хвои и холодных вод. Тёмные силуэты деревьев, сгорбленные под тяжестью снега, создавали длинные, ползущие тени, как застывшие фигуры в картине — "Зимний вечер в тени сосен," (Katsushika Hokusai) Эдо (XIX век).

Рин двигалась вперёд, её рыжие уши немного поднимались и опускались, как весенний цветок, которому не хватало солнца. Хвост её плавно покачивался, как ветряная мельница (風車, kaze-guruma), следуя за каждым её движением. Суми шла медленно, её овечьи копытца едва касались снега, а рога, как ветви сакуры (さくら, sakura), слегка сгибались, принимая на себя свет луны. Мию шла позади, её хвост поднимался и опускался, следуя за каждым движением, как плавное течение реки (川, kawa).

"Нам не составит трудностей найти сеи вещицы, я чуствую уже рядом..." — думала я, когда мы подошли к озеру.

Мы подошли к озеру Бива (琵琶湖, Biwa-ko), и сразу же почувствовали, как ночь накрывает нас своим холодным, молчаливым покрывалом. Вода чёрная, в некоторых местах с зелеными и голубыми оттенками, а его форма напоминает букву "S", как бездна, скрывающая свои секреты, но ленный свет, мягкий и серебристый, как зеркало (鏡, kagami), отражающее небо. В воздухе витал запах хвои, свежий и пряный, напоминая о дальних горных вершинах, и в тёмных соснах совенки шептали древние сказки.

Рин, словно чуткая лисица (狐, kitsune), замерла в ожидании. Её рыжие уши чуть дрожали, улавливая каждый звук в ночной тишине. Она подошла к краю озера, её хвост плотно прижат к телу, а глаза искали в темноте что-то.

— Капельница, Нян~ — тихо прошептала она, указывая на тонкую тень, высвеченную луной. Я последовала её взглядом и увидела деревянную конструкцию, стоящую у берега — Капельница из бамбука (筒滴, Tsu-tsu-shizuku). Вода из неё мягко падала в озеро, создавая едва слышимые, но бесконечно важные капли.

— Нам нужно собрать каплю света (光, hikari), — сказала Рин, наклоняясь, чтобы взять в лапы гладкий бамбук. Её движения осторожны и быстры, как у ночной кошки (夜猫, yakaneko). Она ловко вытянула капельницу, позволяя каплям собраться в небольшой сосуд, сделанный из дерева, в центре тихо пульсировала точка — словно звезда, упавшая с небес.

Суми подошла к нам:

Бееее... Это... Сложнее... Чем... Кажется... — сказала она, её голос настолько тихий, что казалось, он исчезал в звуках капель, падающих в озеро.

Мию подошла ближе, её кошачьи глаза сверкали, как два светлячка (蛍, hotaru) в ночи. Она присела рядом, её хвост мягко покачивался в такт падению капель.

Я взяла капельницу в руки, её холодное дерево ощущалось под пальцами, как время (時間, jikan), ускользающее в бесконечность. Капли падали, создавая маленькие круги на воде.

Рин шагнула ко мне, её хвост слегка поднялся, словно чуткий знак, предвещающий что-то важное.

— Это свершилось! Капля света в сей капельнице! — сказала я, пригнув элегантно и изящно на месте, с капельницей из бамбука (筒滴, Tsu-tsu-shizuku) в руках, но понимала, что ещё нужно достать другие материалы.

Мы отправились в лес. Где растёт Камицука (神津樹, Kamitsuka), которое растёт только в священных уголках мира, манили нас светоносной красотой. "Я уверена, дерево — ключ к созданию магисрева," думала я.

— Тц, скоро ми будем там... Хо-хо~ — прошептала Рин, её рыжие уши на мгновение напряглись, как у лисы (狐, kitsune), что слышит шаги своей добычи. Я могла почувствовать её тревогу, но скрывала её за привычной уверенностью. С каждым шагом её хвост слегка колыхался в воздухе, словно предчуствуя то, что ждало нас впереди.

— Бееее... А... дерево... Точно... Существует...? — спросила Суми, её голос тихий, но в нём чувствовалась опаска, как у овцы (羊, hitsuji), что ощущает приближение волка (狼, okami). Она держала в руках амфору из священного стекла, а внутри снадобье Мидзуми-но-эки (水海の液, Mizumi-no-eki), как океаническая вода, с лёгкими колебаниями и переливами света, оно светилось лунным светом, освещая путь.

— Иногда бывает, что узришь, когда нечто великое и непостижимое находит тебя, — ответила я, и не могла понять, откуда в душе взялась уверенность. Но звёзды, что мерцали в небе, казались как маяки на нашем пути, светящиеся и тянущие за собой.

Когда мы наконец добрались к лесу, я увидела дерево Камицука. Его ветви, как сияние звёзд (星, hoshi), излучали мягкий свет в ночной мгле. Его ствол, покрытый слоем золотистой пилы, тянулся вверх, словно стремясь достичь небес. Оно стояло в центре поляны.

— Это... Оно! Нян~ Вы разве не ощущаете его силу? Кошачье ухо (猫耳, nekomimi) говорит, что вы что-то упускаете... — прошептала Мию, её кошачьи глаза блеснули, как два огонька в темноте. Она шагнула вперёд и остановилась, наблюдая за сверкающими ветвями. Легкий ветерок качал их, и похоже, что они танцуют, как звезды в небесах.

— Наша задача ясна, срезать ветвь, — сказала я, и мои пальцы на мгновение сжались в кулак, как если бы я пыталась уцепиться за ответ.

— Беее, но... Это... Как... Можно... Сделать? — спросила Суми, её овечьи рога (羊角, hitsuji-tsuno) слегка опустились, выражая сомнения. — Ты... Говорила... О-о-о... Ноже...

Я достала из своей сумки Кагами-но (鏡のナイフ, Kagami-no-naifu), магический нож, сверкающий, как звезда, с лезвием, отражающим свет луны (月光, gekkou). Его золотые рёбра искрились, когда я положила его на ладонь. Он сделан из бамбука (竹, take) гладкого на ощупь, с вкраплениями серебра, способен вырезать даже невидимые или магические элементы, как светящиеся ветви дерева.

"С этим ножом... Мы сможем срезать ветку, но... Как именно?" — мои мысли метались, и я задавала себе вопросы. Ветка настолько неосязаемая, что её свет исходил изнутри. Как можно провести нож по неудовимому сиянию, если оно не существует в обычном смысле?

— Ха-ха, жалкая ты какая, нужно почувствовать! Хо-хо~ — сказала Рин, её голос мягкий, но уверенный. — Нож выбирает сам! Кяо-кяо~

Я присела на корточки, водя лезвием ножа по ветке, и почувствовала, как его поверхность начинает откликать на моё прикосновение. Лезвие, казавшееся холодным, вдруг ожило, будто обрело частичку жизни. Я увидела, как свет из ветки собирается в маленький поток, образуя нечто, что я могла удержать.

— Нян, срежь её! — прошептала Мию, её хвост мягко покачивался, когда она наблюдала за процессом.

И вот, когда нож прошел по ветви, я срезала её — с тонким звуком, как если бы ветвь освободила свет в мир. Ветвь, полная звёздного сияния, в центре маленькая капля света, похожая на замершую искру.

— Мы совершили сеё деяние, — сказала я, и ощущение силы в этом моменте настолько сильное, что казалось мир от сердца леса до звёзд в небе замер и наблюдает.

Но я понимала, что осталась последняя деталь, и мы пошли вперёд в сумрачный лес Юрей-но-мори (幽霊の森, "Лес духов"), воздух казался густым, словно его можно ощутить на коже. Роса-светлячки (蛍, "хотару") мерцали, будто приглашающие огоньки, и лишь тихий, мелодичный звон Судзухики (鈴引き, "звон колокольчиков") сохранял направление. Но с каждым шагом звуки смешивались с шёпотом ветра, криком птиц и далёкими эхами колокольчиков.

— Т-тут т-так темно... — Суми обхватила себя руками, её голос дрожал, словно порыв ветра качнул тростник. — И колокольчики... Они... П-путают! Беее.

— Ах, Суми, ты такая доверчивая овечка. Просто слушай. Или хочешь, чтобы я тянула тебя за ухо, как пустуший пес? — Рин усмехнулась, и её голос прозвучал с лёгкой насмешкой.

— Рин! Нян~ это нечестно! — Мию хмуро фыркнула, её глаза вспыхнули, как в рассерженной кошки. — Мы слушаем все, но кто знает, обманывает нас Судзухики или нет? — Мию сжала кулачки, но в голосе звучал тревожный вопрос: "А если я ошибусь? Смогу ли я найти путь обратно?"

Судзухики, небольшой полупрозрачный дух с телом, напоминающим сгусток ночного тумана, его глаза светятся золотым светом, он выглядит как ребенок с тонкими руками, будто вытканные из света и тени. Вокруг парят маленькие колокольчики, которые звенят, когда он двигается нежно и мелодично. Он парил вдалеке. Его голос был тихим, словно эхо в глубине леса:

— Лес любит тех, кто умеет слышать. Но кто вам слушает? Вы? Или... Ложь?

— Ложь? Это что, загадка? — Рин прищурилась, её голос наполнился лукавством. — Тц... Ты думаешь, мы не такие тупые, чтобы поверить в каждое дуновение ветра, верно? Хо-хо~

Суми остановилась, её пальцы слегка трогали ствол Синэн-дзи (深縁寺, "Храм Глубокой Связи"), от которого шёл сладкий аромат. Она закрыла глаза и шёпотом произнесла:

— Но как узнать... Какой звук правдив? Т-так трудно... — Мию, услышав её слова, вдруг присела на корточки и приложила ухо к земле. Её хвостик-лента чуть шевелился, как у задумчивого котёнка.

— Хм... Земля не врёт, правда же? Если колокольчики Судзухики звенят правдиво, то звук должен быть тёплым...

— Тёплым? — Рин подняла бровь, её голос стал чуть мягче. — Ты сейчас как котёнок, пытающийся поймать луну. Но... Может быть, ты права. Хо-хо~

"А что, если это проверка звука, а проверка нас?" — мелькнула мысль у Рин, и она недовольно покачала головой.

Я, молчавшая всё время, указала на Судзухики:

— Вы зрите сеё движение, он остановился! — сказала я, наблюдая, как он покачивает колокольчиками, и произнесла:

— Тот, кто слышит свет, видит тьму. Слушай... Не уши, а сердце. — Вдалеке показалось Райдзин-но-ки (雷神の木, "Дерево бога грома") — стоит одиноко, будто застыло в молчаливой молитве к небесам. Его кора, тёмная, с прожилками, что мерцают, как угасающие молнии. Листья, золотистые с фиолетовым отблеском, колышутся, словно отражение света на воде. Вокруг витает аромат грозы, насыщенный и чистый.

— Рин, Мию, бамбуковая принцесса! Я слышу! Я т-точно слышу! — Суми вскочила, её лицо осветилось надеждой.

— Ну, если овечка смогла найти путь, то нам хищникам, грех отставить. Хо-хо~ — Рин усмехнулась и, держа взгляд на светящемся дереве, направилась вперёд.

Когда я почти достигла камня, Судзухики сказал:

— Вы готовы? Камень не просто дарует жизнь... Он отбирает её у тех, кто не достоин. А вы уверены, что ваши сердца чистыыыы?... — Услышала его голос я на мгновение...

Сможет ли принцесса бамбука получить камень?

Сноски: 

Суйрэй (水霊)— в японской мифологии дух воды. Считается покровителем рек, озёр и морей. 

Хакамэ (袴) — традиционные японские штаны-юбка, надеваемые в основном самураями и монахами. 

Косодэ (小袖) — вид кимоно с узкими рукавами, предшественник современного кимоно. 

Глентер — вымышленное мифическое существо с десятью пастями и сотнями ласт, спящими под панцирем. Говорят, его пробуждение меняет мир. 

Принцесса бамбука (かぐや姫, Kaguya-hime) — героиня японской сказки «Сказание о старике Такэтори». Найдена в бамбуке и позже возвратилась на Луну. 

Эволюция демонов — редкая магическая книга в вашей истории, содержащая тайны превращений и усиления демонов. 

Алтарь воды — в японской культуре храмы воды посвящались духам и божествам, контролирующим течение рек и морей. 

Сэймэй-сэки (生命石) — "Камень Жизни". В японской мифологии это мистический артефакт, представляющий баланс между жизнью и смертью. Считается, что камень способен сохранять души умерших, позволяя им влиять на живых. Его поверхность мерцает, как будто внутри пульсирует энергия. 

Судзухики (鈴引) — "Звонок на веревке". Это устройство из японской традиции, представляющее собой колокольчик, подвешенный на шнурке. Обычно используется в синтоистских храмах, чтобы привлечь внимание ками (духов), прежде чем произнести молитву. 

Кагами-но (鏡のナイフ) — "Зеркальный нож". Легендарное оружие, созданное из полированного серебра или магического кристалла. Считалось, что оно способно отражать свет луны и солнечные лучи, ослепляя противников. Также связывается с обрядом очищения. 

Камицука (神津樹) — "Священное дерево". В японском фольклоре это дерево, которое служит домом для ками. Его листья, по преданию, можно использовать в целительстве, а кора — для создания защитных амулетов. 

Озеро Бива — крупнейшее пресноводное озеро Японии, расположенное в префектуре Сига. В японской мифологии упоминается как место, связанное с духами воды и древними легендами. 

Капельница из бамбука (筒滴, Tsutsu-shizuku) — традиционный элемент японских садов, представляющий собой бамбуковую трубку, из которой капает вода. Часто используется в дзен-садах как символ времени и гармонии. 

"Зимний вечер в тени сосен" — гравюра Кацусики Хокусая (Katsushika Hokusai), созданная в период Эдо (XIX век). Изображает зимний пейзаж, где темные сосны контрастируют с белизной снега. 

Деревянный дом с традиционными раздвижными дверями (スライディングドア) — японские дома обычно оборудованы дверями "фусума" или "сёдзи", которые изготавливаются из дерева и бумаги. Они позволяют эффективно использовать пространство, сохраняя свет и тепло. 

Циперус (Taxodium distichum) — водный кипарис. Это дерево родом из Северной Америки, но его образ, связанный с водой и мудростью, часто ассоциируется с японской эстетикой.