深海の記憶 (Shinkai no Kioku) - Память глубин

— 君は私を見たいか、感じたいか？ (Kimi wa watashi o mitai ka, kanjitai ka?) — Ты хочешь увидеть меня и почувствовать?

Цитата принадлежит японскому философу Дзэну и может быть интерпретирована как вопрос о восприятии — как внешней реальности, так и внутреннего мира человека. Это отражает идеи дзэн-буддизма, где осознание и опыт глубокой связи с миром рассматриваются как способ постигнуть истину.

Вернётся ли Шисуи?

Волны океана шептали, как будто переносили голос, возникший в голове:  — 君は私を見たいか、感じたいか？ (Кими ва ваташи о митай ка, канжитай ка?) Ты хочешь увидеть меня и почувствовать?

Голос Шисуи звучал мягко, словно тёплый ветер, что играет с песком. Я наклонилась, подняв ближайший камень. Короткое мгновение, и на его шероховатой поверхности появилось одно слово. Не оглядываясь, я развернулась к океану, занеся руку. Резкий бросок, и камень с тихим всплеском исчез под водой. 

Он медленно тонул, словно погружался в мир врат (門, мон), скрывающий свои тайны. Маленькие рыбки касались его поверхности, подталкивая, словно вели по пути. Камень плавно опустился в зияющую дыру в крыше старого храма, скрытого под толщей воды. 

Шисуи замер, слушая странный звук воды, наполненный тревожной мелодией. Его взгляд поднялся, и он заметил, как камень коснулся пола. На нём вырисовывалось слово:  — 帰って (Каэттэ) — «Возвращайся». 

Глаза его расширились.  — Принцесса? — мелькнула мысль. 

Словно услышав его, из глубокой тьмы восстала Нинрё.

Тёмная бездна вокруг словно дышала, издавая тихий, едва слышный шёпот. На фоне пустоты мягко заскользили лёгкие шаги, едва заметный шелест ткани, напоминающий звук ветра, играющего с сосновыми ветвями (松, мацу).

Она шла медленно, будто скользя по невидимым дорожкам (道, мити). Длинное косодэ цвета Куроями (黒闇) — черная тьма, настолько сильная, что затмила луну, струилось за ней, впитывая тьму. Взгляд её спокоен, но глаза светились, словно луны, отражённые в тихом озере (湖, мидзууми).

Каждый её шаг рождал отблеск под ногами, похожий на светящийся след капель росы на траве (露, цую). В руке она держала веер, украшенный тонкими узорами облаков (雲, куруми) и сакуры (桜, сакура).

Когда она приблизилась, тишина в бездне нарушилась. Лёгкий шёпот прозвучал в воздухе:

Нинрё, сидя в полутени, улыбнулась, её глаза сияли хитростью. Она мягко потянула за ухо своего маленького волчонка и произнесла:

— Ты не забыл, что я помогла тебе, верно? — её голос сладкий, но в нём ощущалась непреклонность. — Теперь настало твоё время расплатиться.

Она подошла ближе, её косодэ шелестело, как листья на ветру, и, присев передо мной, подняла взгляд, полный проблесков беспокойства, спрятанных за маской спокойствия. Словно дразня, она тихо спросила:

— Откроешь ли ты мне сокровенные тайны, которые ты прячешь в сердце?

Я долго молчал, чуствуя, как напряжение нарастает, словно шторм перед дождём (嵐, араши). Нинрё не торопила меня, её взгляд оставался мягким, но я знал, что она ждёт правды.

С глубокой решимостью в голосе я признался:

— Я был тем самым ветерком занесённым туда, куда не следовало, шшш... Там я разгневал богиню Амэ-но-Удзуме (天宇受売命), сказав, что "Наша деревня настолько велика, что даже твой гнев не нарушит её славу". Я пытался доказать своей матери, Хо-хо, что её страхи о гневе богов — лишь пустые слова. Но я спровоцировал наводнения на деревню Хатаке.

Нинрё усмехнулась, а её лицо осталось почти без выражения. В её глазах смесь любопытства и удовольствия, как будто она уже знала ответ, но наслаждалась моментом раскрытия.

Я стоял в темных водах, и каждый звук казался заглушенным, будто весь мир замер. Но я знал, что она рядом. Её присутствие настолько явно, что воздух плотный, как масло (油, абура), и каждое движение тяжело даётся.

Енма, мама Анабель, она напоминает мне о ней, её фигура лёгче воздуха, а шаги почти невесомы. Её глаза, как лёд (氷, коори), смотрели на меня. Я знал, что у меня нет времени на раздумья. Я не хотел с ней сражаться, а сил осталось мало. Но я не мог оставить всё так. Я должен увидеться с принцессой бамбука. Убежать.

— Ты не уйдёшь от меня, Шисуи, — её голос резал тишину, холодный, как ледяной дождь (氷雨, хёса). Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она не даст мне выбраться.

Я не мог позволить себе замедлиться. Быстро сосредоточив все силы, я произнёс заклинание:

— Уми-но-кага! (海の香) — вода вокруг начала бурлить, закручиваясь в спираль, как если бы стихия подчинялась моей воле. Я почувствовал, как нечто тяжёлое и мощное выныривает из глубины. В мгновение ока передо мной появился корабль — огромный и зловещий. Это Миядзима, покрытая ржавчиной и коррозией, но всё ещё готовая к движению. Она разрезала пространство, словно забытой эпохи оружие, возрожденное из мрака.

Я не колебался. Пригнувшись на борт, корабль с ревом тронулся вперёд. Вода становилась всё быстрее, создавая иллюзии зыбучих песков (砂, суна), и я несся, не останавливаясь. Мой план прост: выбраться на поверхность, уйти, пока не поздно.

Но я услышал её голос, она приближалась.

— Ты думаешь, сможешь сбежать? Тебе не скрыться от времени (時, токи), — её слова звучали как приговор. Я почувствовал, как воздух вокруг меня начинает замерзать. Миюки-но-нора.

Вода передо мной вдруг застыла. Всё. Время замерло. Иллюзии, которые я создавал, исчезли в одно мгновение. Миядзима буквально превратилась в ледяную скульптуру, лишённую всякой силы.

Я не мог позволить себе замедлиться. Почувствовал, как вода вокруг ввяжется и не двигается, но выдох найти мне дано, прежде чем её магия погубит сей мир.

— О Нинрё! Та, кто своим видом прогоняет даже хищных зверей, и порождает ветер, шшш! — Выкрикнул я, хватая воздух. — Где выход? Что мне делать? Хо-хо. Её ответ пришёл мгновенно. Она указала на тёмную часть храма, где вода начала застывать, а тени сгущались.

— Туда... Пойди быстрее, иначе отшлёпаю! — её голос слегка кокетливый, и я сразу рванул в сторону, следуя её указанию.

Я чувствую, как давление воды давит на меня, сдавливая грудь, каждый вдох пробивает толщу, оставляя в голове только эхо. Это не просто гонка под водой — это схватка с глубинами, с теми тенями, что обитают в этих водах, с самыми глубокими страхами. Вода вокруг меня начинает искривляться, сжиматься, она глотает меня целиком. Всё, что я слышу, — это моё дыхание, пронзающее эту бездну. Но Нинрё не даёт мне времени на сомнения.

— Влево! — её приказ как удар молотом. Я не успеваю даже осознать, как резко сменяю направление, и уже чувствую, как вода бешено сжимается вокруг меня.

Без неё я давно бы утонул в иллюзиях, которые разыгрывает Енма. Она превращает реальность в ловушку. Магия её — как туман, который обвивает разум, но я чувствую её силу и знаю, что она не оставляет мне выбора.

Кайдзё (怪獣 — "чудовище") — зловещие ползущие существа, как раздувшиеся щупальца, вырываются из темноты. Их глаза горят, будто они знают, кто я на самом деле. Чешуя их острая, как лезвие кузнеца, терзает меня, будто пытается выжать из меня последние силы. Они сжимаются, образуя непроходимую преграду. Я ускоряюсь, но вода тянет меня назад, не давая свободы. Каждый момент всё тяжелее, как будто они высасывают из меня энергию, замедляют каждое движение.

Вижу, как руки тянутся к арсеналу. Я не могу позволить себе сдаться. Моё заклинание готово. Без замедления, я бросаю его в тёмную бездну:

— Ōshima (大島 — "большой остров")... О, потерянный остров... Вернись! — магия выпивается из меня, вспыхивает ярким потоком. В этот момент из тёмных вод, казавшихся спокойными, поднимаются гигантские силуэты. Кайдзё. Сотни существ, огромных, как буря, выдвигаются навстречу заклинанию, их глаза полыхают гневом, а тела, сверкающие чешуей, заполняют пространство, перекрывая путь.

Я чувствую, как их чудовищная тень нависает, их рев проразает воздух, и вдруг — столкновение. Волны сжигают Кайдзё, они пытаются сопротивляться, но их мощь уступает. Они рычат, отступают, исчезают в темных водах, не в силах сдержать заклинание.

Перед нами появляется Ōshima — остров, величественно поднимающийся из мрака, словно часть океана, вернувшаяся с глубин. Его силуэт угрожающе велик, а его темные очертания полны тайны. Я знаю — Енме предстоит пройти через это.

Время замедляется. Вода вокруг меня словно останавливается, каждый её изгиб и движение — как замороженные кадры. Енма плывёт за мной, сквозь толщу воды, как акула (鮫 — "сэ") почуствовавшая кровь, её глаза — бездны, её взгляд — холодный и пустой. Я чувствую, как магия её заклинания охватывает меня, словно стальной вихрь (渦巻き — "узамэки"). Пространство искажено, а каждое моё движение кажется бесконечно медленным, как будто я застрял в ловушке времени.

Я пытаюсь двигаться, но мои шаги как будто не касаются земли. Всё плотнеет, тёмным, и я теряю фокус. Мои стрази и ошибки, всплывают в искажённых образах. Я вижу себя, каким я не хочу себя видеть — слабым, не в силах защитить своих товарищей, разочарованным что я выбрал не тот путь, или теряющий контроль, ощущая злость. Моё Кусанаги (草薙) — который я считаю символом силы, ломается в руках, и я не могу ничего сделать.

Вода заполняет пространство, но уже не просто вода — это мои страхи. Я вижу чудовищ, порождённых моими глубокими сомнениями. Я слышу их шаги, чувствую их приближение. Они становятся реальными, всё более ощутимыми. Енма с каждым мгновением заполняет пространство холодным присутствием. Она знает, что я чувствую.

Но я не сдаюсь. Я сжимаю зубы, и несмотря на всё, что происходит вокруг меня, пытаюсь не поддаться. Нинрё (人霊 — "нинрё" — дух людей) напоминает мне:

— Дердись! — и её голос врывается в этот хаос. Я вспоминаю свои ошибки, но я не позволю себе терять контроль. Эти образы — не я. Всё, что мне нужно, это понять их ложь.

Я встречаю взгляд Енмы. Она пытается заставить меня поверить в эти иллюзии, и страхи. Я не верю. Мои движения стали решительней, иллюзия распадается, и я снова в силе.

Я плыву через храм, подводная лодка скользит сквозь коридоры, усеянные древними руинами, словно в поисках скрытых знаний. Вода, звуки и ощущения сливаются в одно целое. Всё вокруг меня — это тени прошлого, и я чувствую, как нечто древнее пытается зацепить меня за край сознания. Но со мной Нинре.

Её магия — почти как вторая плоть, её присутствие защищает меня. Она не просто соратник, она — поддержка, соц компас в том безумии. Но вот она Енма. Её глаза, как два обжигающих огня (火 — "ка"), пронизывают пространство. Она произносит слова заклинания, и воздух вокруг нас будто сжимаются. Вода замедляется, и тишина накрывает с головой.

—  “Узурэцу-но-токи” (徐れつの時, "Замедление времени") — вскрикивает Енма, её тело будто теряет скорость. Всё вокруг них начинает замедляться, а реальность искажается.

Я чувствую, как Нинрё теряет равновесие. Время скручивается, словно верёвка (縄 — "нава"), и она не может найти точку опоры. Моё сердце замирает — в прошлый раз я бы не смог бы её защитить. Но теперь всё иначе. Мои руки сжимаются в кулаки, а мысли яснеют. Я не собираюсь позволить это случиться вновь.

"Смогу ли я спасти её?" — думаю я, сжимаясь от боли, но фокусируюсь.

Время, как тяжёлая сетка, сжимающее просто вокруг меня, медленно, но неумолимо замедляется. Нинрё, уже почти потеряна в этом замедленном мире, её свет, и присутствие тускнели, как затмённое солнце.

Не могу позволить, чтобы она исчезла... Не могу...

Я вцепился в решения, даже если ценой было что-то большее, чем я готов отдать. Моё дыхание тяжёлое, я заклинаю:

— Тамал-цъи! — слова вырываются, как поток, уносящий меня с собой в водную бездну.

Вода, как жизнь, наполняет каждую клеточку тела, проникает в меня. Вихрь, который я создал поглощает всё вокруг, потоки ломают вражескую магию замедления. Время сжимается и ускоряется, возвращая всё на свои места.

Меня охватывает невероятное чувство пустоты. Я знаю, что каждое движение будет стоить жизни Нинрё, но другого выбора нет. Временные иллюзии, созданные Енмой, сжимаются вокруг меня, и я должен действовать.

Если я не разрушу это заклинание... Если я не освобожу её...

Слова звучат, как далёкий рёв водопада, и вода начинает накапливаться, захватывая меня, как неумолимый поток ЦунамииБез неё я давно бы утонул в иллюзиях, которые разыгрывает Енма. Она превращает реальность в ловушку. Магия её — как туман, который обвивает разум, но я чувствую её силу и знаю, что она не оставляет мне выбора.

Кайдзё — зловещие ползущие существа, как раздувшиеся щупальца, вырываются из темноты. Их глаза горят, будто они знают, кто я на самом деле. Чешуя их острая, как лезвие кузнеца, терзает меня, будто пытается выжать из меня последние силы. Они сжимаются, образуя непроходимую преграду. Я ускоряюсь, но вода тянет меня назад, не давая свободы. Каждый момент всё тяжелее, как будто они высасывают из меня энергию, замедляют каждое движение.

Вижу, как руки тянутся к арсеналу. Я не могу позволить себе сдаться. Моё заклинание готово. Без замедление, я бросаю его в тёмную бездну:

— Ōshima... О, потерянный остров... Вернись! — магия выпивается из меня, вспыхивает ярким потоком. В этот момент из тёмных вод, казавшихся спокойными, поднимаются гигантские силуэты. Кайдзё. Сотни существ, огромных, как буря, выдвигаются навстречу заклинанию, их глаза полыхают гневом, а тела, сверкающие чешуей, заполняют пространство, перекрывая путь.

Я чувствую, как их чудовищная тень нависает, их рев проразает воздух, и вдруг — столкновение. Волны сжигают Кайдзё, они пытаются сопротивляться, но их мощь уступает. Они рычат, отступают, исчезают в темных водах, не в силах сдержать заклинание.

Перед нами появляется Ōshima — остров, величественно поднимающийся из мрака, словно часть океана, вернувшаяся с глубин. Его силуэт угрожающе велик, а его темные очертания полны тайны. Я знаю — Енме предстоит пройти через это.

Время замедляется. Вода вокруг меня словно останавливается, каждый её изгиб и движение — как замороженные кадры. Енма плывёт за мной, сквозь толщу воды, как акула почуствовавшая кровь, её глаза — бездны, её взгляд — холодный и пустой. Я чувствую, как магия её заклинания охватывает меня, словно стальной вихрь. Пространство искажено, а каждое моё движение кажется бесконечно медленным, как будто я застрял в ловушке времени.

Я пытаюсь двигаться, но мои шаги как будто не касаются земли. Всё плотнеет, тёмным, и я теряю фокус. Мои стрази и ошибки, всплывают в искажённых образах. Я вижу себя, каким я не хочу себя видеть — слабым не в силах защитить своих товарищей, разочарованным что я выбрал не тот путь, или теряющий контроль ощущая злость. Моё Кусанаги, который я считаю символом силы, который ломается в руках, и я не могу ничего сделать.

Вода заполняет пространство, но уже не просто вода — это мои страхи. Я вижу чудовищ, порождённых моими глубокими сомнениями. Я слышу их шаги, чувствую их приближение. Они становятся реальными, всё более ощутимыми. Енма с каждым мгновением заполняет пространство холодным присутствием. Она знает, что я чувствую.

Но я не сдаюсь. Я сжимаю зубы, и несмотря на всё, что происходит вокруг меня, пытаюсь не поддаться. Нинрё напоминает мне:

— Дердись! — и её голос врывается в этот хаос. Я вспоминаю свои ошибки, но я не позволю себе терять контроль. Эти образы — не я. Всё, что мне нужно, это понять их ложь.

Я встречаю взгляд Енмы. Она пытается заставить меня поверить в эти иллюзии, и страхи. Я не верю. Мои движения стали решительней, иллюзия распадается и я снова в силе.

Я плыву через храм, подводная лодка скользит сквозь коридоры, усеянные древними руинами, словно в поисках скрытых знаний. Вода, звуки и ощущения сливаются в одно целое. Всё вокруг меня — это тени прошлого, и я чувствую, как нечто древнее пытается зацепить меня за край сознания. Но со мной Нинре.

Её магия — почти как вторая плоть, её присутствие защищает меня. Она не просто соратник, она — поддержка, соц компас в том безумии. Но вот она Енма. Её глаза, как два обжигающих огня, пронизывают пространство. Она произносит слова заклинания, и воздух вокруг нас будто сжимаются. Вода замедляется, и тишина накрывает с головой.

—  “Узурэцу-но-токи” (徐れつの時, "Замедление времени") — вскрикивает Енма, её тело будто теряет скорость. Всё вокруг них начинает замедлятся, а реальность искажается.

Я чуствую, как Нинрё теряет равновесие. Время скручивается, словно верёвка, и она не может найти точку опоры. Моё сердце замирает — в прошлый раз я бы не смог бы её защитить. Но теперь всё иначе. Мои руки сжимаются в кулаки, а мысли яснеют. Я не собираюсь позволить это случиться вновь.

"Смогу ли я спасти её?" думаю я, сжимаясь от боли, но фокусируюсь.

Время, как тяжёлая сетка, сжимающее просто вокруг меня, медленно, но неумолимо замедляется. Нинрё, уже почти потеряна в этом замедленном мире, её свет, и присутствие тускнели, как затмённое солнце.

Не могу позволить, чтобы она исчезла... Не могу...

Я вцепился в решения, даже если ценой было что-то большее, чем я готов отдать. Моё дыхание тяжёлое, я заклинаю:

— Тамал-цъи! — слова вырыватся, как поток, уносящий меня с собой в водную бездну.

Вода, как жизнь, наполняет каждую клеточку тела, проникает в меня. Вихрь, который я создал поглощает всё вокруг, потоки ломают вражескую магию замедления. Время сжимается и ускоряется, возвращая всё на своим места.

Меня охватывает невероятное чувство пустоты. Я знаю, что каждое движение будет стоить жизни Нинрё, но другого выбора нет. Временные иллюзии, созданные Енмой, сжимаются вокруг меня, и я должен действовать.

Если я не разрушу это заклинание... Если я не освободю её...

Слова звучат, как далёкий рёв водопада, и вода начинает накапливаться, захватывая меня, как неумолимый поток Цунами (津波). Я вижу, как её потоки, как живые змеи, обвивают моё кимоно, проникая в ткань, как зловещие сети из воды. Они вбирают в себя моё сознание, как живая сущность, стремящаяся стать частью меня, и я чувствую, как она начинает течь по моим венам, как Кагэ-но-мицу (影の蜜, "тень мёда"). Мои руки превращаются в жидкость, теряя свою форму. Каждое движение — как борьба с самим собой, но я продолжаю, не останавливаясь, несмотря на то, как внутренний хаос разрывает меня изнутри.

Мне становится всё труднее удерживать контроль. Моё тело растекается, как вода в реке, руки расплываются в водяную массу, как будто я теряю собственную сущность. Я не чувствую ног, словно растворяюсь в воде, становясь частью её глубин, как Наги (那義, "божественные существа воды").

Я осознаю: Принцесса больше не почувствует тепло моих ладоней. В этот момент всё, что было, исчезает. Тот свет, который я приносил, теперь исчезает, когда я сжимаю руки в пустоте.

Я почувствовал, что мы наткнулись на лес, который вибрирует, словно что-то внутри него пробуждается. Воздух тяжелеет, и аромат влажной земли проник в мои ноздри, смешиваясь с запахом мха и листвы. Столбы базальта, тёмные и угловатые, как древние стражи, возвышались передо мной. Их поверхности покрыты глубокими трещинами, из которых сочилась влага, а края казались заострёнными, как зубья каменных когтей. Казавшиеся неподвижными, они зашевелились, срежеща, словно каменные гиганты, пробуждаясь из века долгого сна. Это был лес, напоённый древней магией — *yama-no-kami* (япон. 山の神, божество гор), застывшая сила природы, пробудившаяся.

Я осознал, что нарушил баланс. Кто-то нарушил руническую печать, или, возможно, кровь, пролитая здесь, активировала скрытый механизм. Возможно, это моя магия — она взорвала гармонию леса, нарушив его молчание.

Передо мной из трещин в земле пробуждался — Yama-no-Oni ( 山の鬼, демон гор).

Его тело двигается, как чёрная скала, расползающаяся по дну океана. Лес дрожит, сдвигаясь, как если бы живое существо пытается вырваться из земли.

Его фигура размером с кита, напоминающая смесь камня и подводного динозавра. Его тело покрыто твёрдыми базальтовыми чешуйками, которые сверкают синим и тёмно-серым, как поверхность вулканических пород. Они напоминают кожные покровы плезиозавра, только не гладкие, а шероховатые и покрыты трещинами, через которые струится слабое синее свечение.

Его мощные лапы похожи на плавники ихтиозавра, что позволяет ему двигаться, словно он часть воды. Лапы темно-серые, с каменными наростами, каждое движение расплёскивает магию, будто поток лавы. Его хвост мощный и покрытый базальтовыми чешуйками, изгибается, как хвост спинозавра, придавая ему силу и гибкость.

Голова Yama-no-Oni — огромная, с жёлтыми глазами, которые сверкают, как магматические потоки. Его пасть, заполненная каменными зубами, как трещина в земле, через которые вырываются магические вспышки. Когда он поворачивает голову, кажется, что вода дрожит, словно вулкан пробуждается.

— Вр-ре-емя… э-э-э... В-рассвете хаоса... Не знали вы, не знали... С-можно только... ПОГИБНУТЬ... В Т-ТРЕСКЕ зем-ли! — его голос пронзал воздух, изучал такой мощный резонанс, что казалось, будто мир отвечал ему. Земля под ногами дрожала, а деревья и камни двигались. Из земли вырастали чудовищные формы, созданные магией хаоса. Базальтовые столбы превращались в гигантских динозавров, чьи тела изгибались и сотрясали землю.

Yama-no-Oni — гигантское существо, его тело сливающееся с лесом и водой, из трещин которого вырывалась магия. Заставляющая пространство дрожать, как во время звуковой бури, оглушающее пространство рёвом, что даже наше судно покрывалось трещинами. Из земли поднялись гигантские ящеры с каменными шкурами, покрытые трещинами и магическими рунами. Их мощные лапы, как огромные валуны, раздавались громким треском. Один из них, как древний плезиозавр, использовал свою длинную шею, чтобы направить удар по нашему пути, громыхая обрушением камней.

— Ни-куда не... Уйдёте... В ТЕНЕ ЛЕСА ВСЕ БУДЕТЕ! — взревел Yama-no-Oni, с каждым его словом новые динозавры поднимались из земли, ломая камни, деревья раскачивая всё вокруг. Столбы базальта, как мощные хвосты, ударяли в землю, создавая массивные волны треска. В их ударах что-то живое и неумолимое, как магия хаоса, разрушающая всё на своём пути.

Я ощутил, как пространство вокруг нас сжимается. Лес живой — деревья двигались, образуя преграды, блокируя путь. Каменные динозавры атаковали с разных сторон, а Yama-no-Oni следил за каждым нашим движением. Его гигантская тень падала на нас, как тяжёлая волна, готовая нас поглотить.

Ninryo не теряя времени, усилила подводную лодку. Мы начали мчаться, но Yama-no-Oni не дал нам покоя. Один из каменных динозавров, похожий на огромного тирекса, с раскалённым дыханием бросился на нас, ломая деревья и разрывая землю.

— Мы не можем уйти через этот лес... Нужно искать путь, где его силы слабее! — крикнула Ninryo, её руки резко двигались, маневрируя среди атакующих динозавров.

Но впереди уже появилась другая угроза — Enma ( 冥, бог мёртвых), её магия времени начала искажать пространство вокруг нас.

— Петля времени! — её слова прорезали воздух, будто раскаты грома, наполняя лес эхом разрушения. Enma вскинула руку, и пространство дрогнуло. Заклинание завладело миром: движения сменились повторяющимися циклами. Вода в реке застыла, затем задвигалась обратно, словно её тянуло в прошлое. Листья, падающие с деревьев, замирали в полёте, лишь затем вновь возвращались на ветки. Даже шаги эхом отдавались в ушах, повторяя один и тот же звук снова и снова.

— Ты поймёшь, каково это — бесконечно терпеть... Свои ошибки!

Я почувствовал, как моё тело повторяет одни и те же движения. Когда я делаю шаг, ноги возвращались в исходное положение. Дыхание перехватило, будто лёгкие застряли в замкнутом цикле.

Я замер, когда воздух вокруг меня вяжется, будто тело утопает в невидимых оковах. Лес, словно живой, насмехался надо мной — колонны смыкались, преграждая путь, а эхом отдавался смех *Enma*. Каждое движение становилось борьбой, каждое мгновение — ловушкой.

— Выхода нет... — мысль проскользнула, ледяная и обжигающая.

Всё это казалось бесконечной петлёй — страх, отчаяние и мысли, что я всегда справлюсь сам.

"Я всегда верил, что смогу идти один. Мои клинки, моя решимость — это всё, что мне нужно. Но здесь, в этом замершем аду, одиночество стало врагом сильнее любых демонов. Оно впивалось в меня, как шипы, вытягивая последние силы.

И тогда я вспомнил его.

Namuyuki (ナムユキ). Лавандовый силуэт из прошлого. Щенок с сияющими берёзовыми рогами, мягкой шерстью и верой, которая светилась сильнее любой звезды. Его маленькие лапы топали за мной, как ритм жизни, который я пытался забыть. Он падал, поднимался и всё равно шёл за мной, звал меня своим слабым, но смелым голосом.

"Почему я оставил его? Почему решил, что защита важнее связи? Тогда я думал, что оберегаю его. Но, может быть, я просто прятался от той правды, что мне нужен он."

Сквозь гнетущую тишину я почувствовал тепло, пробивающееся через страх. Тот же свет, что раньше спасал меня.

"Namuyuki, я был глуп. Я не звал тебя, когда ты был нужен. Прости. Но теперь... Я зову тебя. Приди ко мне. Дай мне силу встать."

Слова, произнесённые в мыслях, пробили магическую петлю. В воздухе появилась трещина, и из неё хлынул серебряный свет. Щенок с лавандовой шерстью и бёрезовыми рогами вышел из светящегося разлома. Его глаза горели бесконечной решимостью, а аура, подобная лунному сиянию (月光, гекко), наполнила пространство.

Сначала Намэюки был маленьким, не больше обычного щенка, но с каждым вздохом врагов становился выше, сильнее. Его рога, покрытые древними рунами (呪文, джумон), отражали лунный свет, ослепляя магию хаоса.

— Что... Это... За создание?! — ошарашенно крикнула Енма. Намэюки лишь зарычал. Его рык, глубокий и вибрирующий, напоминал гул тысяч штормов (嵐, араши). Аура страха (恐怖, кёфу) окутала динозавров, их тела дрожали, пасти раскрывались в панике, а хвосты беспорядочно били землю. Каждый шаг Намэюки заставлял лес трещать, а петля времени (時の輪, toki no wa), наложенная Енмой, ломалась.

"Ты боишься, Енма. Теперь это видно. Но этот страх только усилит Намэюки."

Щенок прыгнул вперёд, его рога прорезали магическую ткань (魔法の布, махо но нуно). Пространство наполнилось звоном, словно тысячи часов разбились одновременно. Петля времени разрушилась. Шисуи снова почувствовал свободу движения.

— Ты... Думаешь, что победил? Время... Это лишь начало! — отчайно гласиала Енма.

Она взмахнула руками, магия вокруг закрутилась в новую воронку (渦巻き, узумки), но Намэюки, с рыком, похожим на звук сломанных гор, бросился вперёд. Его свет стал оружием, разрушая хаос и иллюзии Енмы.

Енма не собиралась сдавать, я видел, как она собирает магию для финальной атаки и я понимал, что не должен допустить её активации. Я должен найти нечто большее. В этот момент я понял: победить можно не силой, а верой (信念, шинен). Верой в то, что мне не нужно быть одному.

Тогда, как вспышка, в памяти всплыло его имя — Намэюки.

Он был не просто щенком, он часть меня, моего света в тьме. И сейчас я чувствую, что его свет нужен больше всего.

Тогда я почувствовал его. Намэюки. Маленький, но могучий. Он появился передо мной, и его свет как поток лавы (溶岩, ёган) рассеивал тьму и магию Енмы. Я видел, как его присутствие начинало разрушать иллюзии времени, разрывая их, как ткань.

Я понял, что с этим светом я могу победить. Енма пыталась снова взять контроль, но её магия не выдержала. Намэюки здесь, и его свет поглощал всё, что окружало нас.

Я сделал шаг вперёд. И с этим шагом, и светом, я разорвал суть иллюзии. Енма сдалась. Её магия разрушалась, а она исчезала в пространственной пустоте, в своём заклинании. Она пыталась сопротивляться, но это уже невозможно.

Я стоял, охваченный светом Намэюки, и чувствовал, как всё вокруг стабилизируется. Победа над ней не только моя. А наша победа. Мы победили, потому что не были одиноки.

Битва с Яма-но-Они (山の鬼, Яма-но-Они) не просто сражение — это столкновение с сущностью леса. Его магия разрывала пространство, и каждое его движение пробуждало тёмные силы. Ветер визжал в ушах, а земля под ногами дрожала. Но среди этого хаоса я вдруг заметил символ. Едва заметный, вытравленный на его чешуе. Древний знак, который я знал. Это тот символ из легенд о Хранителе (守護者, шугоша). И теперь, когда я увидел его, я понял, что передо мной не просто противник, а существо, следующее древнему завету.

"Я понял — я был частью чего-то гораздо большего, чем просто борьба за выживание."

Я сжал кулаки, чувствуя, как его магия всё больше давит на меня. Но я не атаковал снова, а остановился. Моя магия тоже на грани исчерпания, но я знал, что должен действовать по-другому. Я должен заставить его услышать меня.

— Яма-но-Они — мой голос звучал уверенно, хотя тело дрожало от напряжения. — Я как дерево, пропускающее твою силу, как потоки ветра (風, кана), шшш... Я также, как и ты, защищаю сей лес. Мы должны прекратить эту бойню. У тебя свои мотивы, но я не твой враг. — сказал я, как ветер, начавший дуть в нужном направлении.

Его тёмные глаза остановились на мне, и я почувствовал, как его сила колеблется. Я заметил, что в его взгляде появилась тень сомнения (疑念, гинен), словно он начал понимать, что я не просто нарушитель.

— Ты... Не враг? Ты... Г-говоришь правду? — его слова звучали неуверенно, как будто каждый звук вырван из его тела с огромным усилием.

Я шагнул вперёд, несмотря на всё давление, что исходило от его магии.

— Я пришёл не разрушать, а защищать, как животное, защищающее свой дом (家, иэ), шшш... Ты защищаешь лес от внешнего мира, но что, если этот мир также нуждается в защите? Мы можем быть союзниками. Ты можешь помочь мне, а я помогу тебе.

Он не двигался, но я видел, как его лапы начинают немного дрожать. В его взгляде я уже не видел ярости, но и сомнение.

— Ты... Х-хочешь защищать этот л-лес, как и я? — его голос стал мягче, но всё равно прерывался треском магии.

— Ты не разрушишь его?

Я кивнул, стараясь показать, что моё намерение чисто.

— Мы можем работать вместе как волк и медведь (狼と熊, оками то кума), шшш... Ты не тронешь меня, а лес не разрушится ещё больше.

Яма-но-Они колебался ещё мгновение, и я заметил, как его магия начинает ослабевать. Потоки хаоса, что наполняли его силу, исчезли, как будто лес опускал его хватку.

— Я-я пощажу тебя... — наконец проговорил он, его слова звучали как раскат грома (雷, ками), прерываемый эхом. — С-но знай... НО ЗНАЙ... Что если ты нарушишь обещание... Я не дам тебе второго шанса.

Я почувствовал, как он медленно отступает, и на моём теле появилось тяжёлое ощущение. Это символ, оставленный на моей коже. Метка хаоса (混沌の印, кантон но ин).

Когда Яма-но-Они отпустил меня, я ощутил на своём плече жгучую боль. Это не просто ощущение. Символ, который я видел на нём, теперь был на мне. Метка, оставленная древним существом, магия которой такая тёмная и мощная, как и лес.

В первые моменты она была едва заметная, но постепенно, с каждым шагом, я чувствовал её сильнее. Она не только след на коже. Она заставляла меня ощущать присутствие магии леса, шепоты из его прошлого, странные видения.

И теперь я должен выбрать: принять её, или бороться с этим и потерять себя в этом пути.

Я выбрался на сушу, шагая по снегу, ощущая, как каждое движение эхом отзывается в теле. Вода отступала, оставляя за собой холод и странное чувство, будто я нахожусь в ловушке между мирами. Вместе с Нинрё мы стояли в зимнем лесу рядом с океаном, где даже снег падал с необычной медлительностью.

Ниноё напряглась, её глаза искали что-то невидимое. Я чувствовал. Атмосфера менялась, воздух плотнел, как если бы он сдерживал нечто магическое, готовое вырваться.

И тогда я почувствовал её — Отохимэ (乙姫). Невидимая, но ощутимая. Лес вокруг всё более напряжённый, а ветер, казалось, замедляется, как если бы он решался дать мне дыхание. Я знал, что она рядом. Силу её приближения я ощущал в каждой ветке, в каждом звуке.

В этот момент нас догнал щенок Намэюки. С лавандовой шерстью и рогами, сияющими в тусклом свете леса. Его маленькие лапы оставляли следы в снегу, и, несмотря на его размеры, он изучал необыкновенную силу. Это не просто животное — это воплощение спокойствия и света, который сильно мне нужен.

Щенок подошёл ко мне, его взгляд полон уверенности, как будто он знал, что должно случиться. Я почувствовал, как он разряжает напряжение в воздухе. В тот момент я понял, что он не случайно рядом — он мой проводник, и связь с тем, что скрыто в лесу.

Тем временем лес вокруг нас продолжал изменяться, и я знал — кто-то скоро откроется.

Кто же появится?

Сноски:

カエッテ (Каэттэ) — «Возвращайся». Это древнее японское слово используется как команда или просьба к возврату. В контексте, это может символизировать возвращение к чему-то забытому или скрытому.

黒闇 (Куроями) — «Черная тьма». Это слово символизирует бескрайнее, зловещее мрак, часто используемое для описания чего-то зловещего или скрытого.

天宇受売命 (Амэ-но-Удзуме) — Богиня веселья и искренности в японской мифологии. Известна своим танцем перед богами, который заставил Сусаноо выйти из его убежища. Эту богиню часто ассоциируют с преодолением бед и невзгод через радость.

Ōshima (大島) — Название острова, который здесь используется как метафора для могущественной силы или скрытого места. В японской мифологии, большие острова могут символизировать как начало, так и конец пути.

Яма-но-Они — в японской мифологии демон, олицетворение разрушительной силы, часто ассоциируется с природными катастрофами и изменениями в природе, такими как землетрясения или вулканические извержения.

Енма — в японском фольклоре — богиня ада, судья мёртвых, которая управляет душами, отправляющимися в загробный мир. Её магия времени может искажать реальность и пространство, создавая ловушки для живых.

Намэюки — оригинальный персонаж, вымышленный для этого текста. В контексте рассказа — это существо, напоминающее магического щенка, который помогает главному герою в борьбе с магией хаоса.

Петля времени — концепция, связанная с искажением времени, где события повторяются или замедляются, часто используется в фэнтезийных и научно-фантастических сюжетах.

Нинрё — персонаж, усиливающий подводную лодку. Его имя не имеет прямой связи с традиционной японской мифологией, но может быть ассоциировано с персонажем, играющим роль союзника в борьбе с магическими угрозами.

Щенок с лавандовыми рогами — метафора для Намэюки, символизирующая свет и надежду, который он приносит в тёмный мир, преодолевая магию хаоса.