「水の力と生の象徴」(Сила воды и символ жизни)

「過ちを鎖にしてはならない。過ちこそが力だ。過ちを犯さない者は、成長の仕方を知らない。」 "Ошибки не должны быть твоими цепями. Они твоя сила. Тот, кто не ошибается, не знает, как растёт." — Гамабунэ, мудрая сущность водных потоков, символизирующая неизбежность изменений и личностного роста.

Что ему придётся пережить?

Всё вокруг меня изменилось, как только я ступил на землю леса и каньонов. Я шел медленно, осторожно, ощущая каждое движение ног, как если бы камни под ними сами скрывали что-то важное. Вода, которая заполнила этот храм, как будто держала меня за плечи, когда я шагал по ней. Берёзово-фиолетовые линии течения отражались в моих глазах, обвивая меня, словно невидимые руки.

Шаги мои эхом отдавались в пустоте. Но странное дело — это эхо не было одним. Оно, как живое существо, тоже дышало, вибрировало, тянуло за собой, а где-то вдалеке за его пределами я слышал едва различимый шепот воды. Невидимые струи, что будто бы следили за каждым моим шагом, сливались с туманом, который вползал в храм, странно, медленно, как живое существо. Я почувствовал, как туман обвивает меня, словно скрытая рука, касаясь моего лица, теряя и находя грани.

В этом месте я вдруг понял, что время стало здесь непонятным, словно каждый шаг — это путешествие, в котором не знаешь, сколько прошел. Месяц? Один день? Я не знал. Мои шаги перешли в неторопливое, но упорное движение, твердое, будто следы на камне, оставленные не мной. Но чем дальше, тем сложнее было понять, что реальность вокруг меня постепенно растворяется. Вода под ногами словно шевелилась, извиваясь, как змея. Вдруг, без предупреждения, передо мной пронеслась тень — огромная, темная, длинная, как несуществующий силуэт, унесённый ветром.

Скользя по влажным камням, я вскрикнул, едва не потеряв равновесие. Мои пальцы ухватились за твердые стены, которые начали пульсировать, как будто дыхание их было не моим. "Что это?" — думал я, замирая на месте. Местные скалы и породы вдруг стали как будто живыми, перемещались и вздыбливались, словно я оказался внутри тела огромного зверя. Я почувствовал, как страх медленно закрадывается в моё сердце. Неужели я не просто путешествую по древнему храму, а нахожусь в другом, незнакомом мире? Вода тихо капала, и каждый капельный звук ощущался, как сердцебиение этого места.

Мои глаза заметили её — Водяную, изображение на ткани моей одежды Yurikawari (百合代わり). Тонкие слои шёлка словно переплетались, как полоски зебры. Половина ткани сливалась с тёмно-синими потоками воды, которая струилась, как волосы, по её телу. Иногда капли падали в озеро с тихим "кап-кап", отражая моё удивление.

Её кожа была как полупрозрачная вода, отражающая свет и тень, а волосы будто текли, извиваясь в потоках реки. В её глазах скрывалась бездна, манящая и загадочная. Я почувствовал, как магия, словно вода, охватывает меня, наполняя новым ощущением силы.

"Она что, живет своей жизнью?" — думал я, чувствуя, как одежда сливается с самой стихией. Это было нечто большее, чем просто магия, но я не мог понять, что именно. Всё это воспринималось как неведомая энергия, невидимая и непостижимая.

Моё тело тронуло что-то — невидимая сила потекла внутри меня, будто сама вода поглотила меня целиком. Шелест воды разливался по моим венам, как жидкость, которую я вдруг почувствовал в каждой клеточке. Я ощутил, как превращаюсь в нечто большее, чем просто человека, а эта сила заполнила меня целиком, одновременно пугая и наполняя мощью.

"Что это за сила?" — я почувствовал, как она пробивает мой разум, охватывает моё тело. Мои пальцы начали дергаться, будто под воздействием чего-то скрытого. Мощь, которую я ещё не осознавал, заполнила меня. Я был на грани, когда слышал гул воды вокруг, и в этот момент я понял — это не просто магия. Это было воздействие неведомой силы, которую я мог почувствовать только здесь, в этом храме.

Когда я посмотрел вниз, в чёрную бездну под ногами, из которой доносились стоны боли и шепоты забытых душ, я ощутил холод, пронизывающий моё тело. Камни, по которым я стоял, казались мокрыми и скользкими, но я всё ещё держался за них. Шёпот воды становился всё громче. Я сделал шаг, и тут вдруг, словно по моему велению, вода под ногами ожила.

"*Ukabiagare*, mizu no chikara yo, shinjitsu o hikiageyo" (浮び上がれ、水の力よ、真実を引き上げよ) — раздался голос Водяной, как эхом отголоски древнего времени. Вода вокруг меня засветилась, как огоньки, вспыхивающие в ночи. Пузырьки начали подниматься, словно стремились в небеса, и я почувствовал, как сила, какая-то невидимая лестница, появляется под моими ногами, поддерживая меня. Мои шаги по воде становились всё легче, как если бы стихия помогала мне двигаться.

Я ступил на каменную поверхность, и ощущение силы пробежало по моему телу. Но в тот момент меня охватил вопрос: "Если эта сила так проста, то почему она не бесплатна?" Это был не ответ, а лишь сомнение, которое заполнило меня целиком.

Я смотрел на свою руку, которая теперь сливалась с водой, и понял, что не смогу использовать эту силу вечно. Слишком много вопросов, слишком много неясности... Но что будет, если я нарушу баланс?

Встав я шагнул вперёд, идя дальше, я заметил, что свет едва пробирался сквозь узкие щели в потолке, наполняя всё полумраком. В воздухе витал запах влажности, и разъедающий странный, который заставил меня двигаться быстрее, "Почему этот запах настолько сильный?" не могу понять я, редкие растения, о которых шепчутся в старых легендах, росли в огромных ямах будто после шагов динозавра, их длинные, изогнутые стебли казались ползущими по камням, как живые. Sakura (桜), чьи лепестки казались почти нечедимыми, и Irisu (アイリス), их цветы распускали лишь в темноте, символизируя связь с потусторонним миром.

Вдруг передо мной появилась Gamabune (ガマブネ), огромная черепаха. Она сидела, окружённая танцующими тенями и шёпотом потока. Её кожа казалась полупрозрачной, как отблеск лунного света на воде, под ней мерцали трещины, как в стекле. Волосы, будто сотканные из речных водорослей, не спадали вниз, а извивались, как змеи. На запястьях сверкали браслеты из чёрного жемчуга.

— Если дерево падает в лесу и никто не слышит, кто тогда в этом виноват — дерево или пустое эхо? — её слова заставили меня остановиться.

Я стоял перед ней, вглядываясь в её глубокие глаза, пытаясь понять смысл её загадки.

Gamabune оставалась неподвижной, её глаза, как два глубоких озера, манили в свои воды, полные неизведанных тайн. Молчание вокруг тяжёлое, в нём витала невысказанная мудрость, которая заставляла меня чувствовать себя маленьким и одиноким, как камень на берегу, не зная, куда катится поток времени.

— Дерево падает... Но не всегда его слышно... — её голос низкий, глубокий, словно далёкий гул океанской пещеры. "Кап... Кап... — А что тогда? Если ты не слышишь, как оно падает... Гуууу... Существо ли оно вообще? Или оно исчезает... Шшш... В том, что не замечает никто?

Моё сердце замерло. Я всегда думал, что в мире есть вещи, которые понятны, и можно измерить и оправдать. Но эти вопросы... Они словно раздевали меня, отставляя без одежды перед истиной.

— Я... — едва произнёс слова, но Gamabune снова заговорила, её голос мягкий, но в нём сквозила сила, что от неё не укрыться.

— Ты боишься... Своих ошибок... Гуууу... Как страх... Что тянет в бездну... Кап... Кап... Шшшш.... — он выдержал паузу, пока тихий водоворот словно шептал о неизбежности. — Но как же ты надеешься... Научиться прощению? Кррр... — его слова завершились гулким треском, словно рухнувшее дерево.

Эти слова вызвали в моём сердце такую боль, что я почувствовал, как ноги подкашиваются. Я шагнул назад, будто бы стараясь убежать от истины, но она преследовала меня. Страх, словно холодные пальцы, сжался вокруг груди. Я не мог простить себя за те ошибки, что сделал. Я винил себя за всё, что пошло не так, и за то, что не смог изменить. Я напрягся, а горло сжалось от тяжести слов, которые я не хотел признавать.

— Я не могу... Разве... Волк может признать, что был изгнан из стаи? Хо-хо! — мой голос был слабым, неуверенным. Будто шепот.

— Как можно просить, шшш... как ветер сдувает, пепел сражений?

Гамабунэ не торопилась с ответом. Её понимающий взгляд отгонял страх, но оставлял ужас, что я не смогу найти мир с собой.

— Почему ты думаешь, что ошибки — это то, что тебе нужно исправить? Шшш... — её слова скользили, как тихая река, но в них звучала острая правда, пронзающая, как эхо глубин. — Ошибки... Кап... Кап... — это не поражение быть тем, кто ты есть, или оставаться пленником того, что было?

Тело тяжело опустилось на колени, как будто я потерял над ними контроль. Я почувствовал, как из глаз катятся слёзы, но я не мог остановиться. Стыд переполнял меня, и в груди что-то сжималось — холодное, жёсткое, но в то же время освобождающее.

— Я не знаю, как быть шшш... ветру, который не умеет дуть сильно... Хо-хо. — мои слова звучали, как крик о помощи, потонувший в тумане, в котором плыл её голос.

Гамабунэ медленно шагнула ко мне, земля затряслась, заставив меня развалиться на земле, вибрация от её шагов волнами проходила по телу, а её глаза мерцали, как отблеск лунного света на волнах.

— Слушай своё сердце, и ты найдёшь путь. Ты, как дерево, падающее в лесу... Гул воды... Гууу... — её голос усиливался, словно всплывающий из-под воды. — Ты не слышишь, как она падает, но слышишь, как оно растёт. Каждый твой шаг — это не конец, а начало.... Шшшш... Кррр... — она остановилась, и её слова звучали, как далёкий треск дерева. — Твои ошибки не должны быть твоими цепями. Они твоя сила. Тот, кто не ошибается, не знает, как растёт.

Я встал, чувствуя, как груз, который я нес, наконец, начинает ослабевать. Сердце, всё ещё тронутое болью, стало легче. Я посмотрел в глаза Гамабунэ, и её взгляд, как спокойная глубина, готовая принять любые бури.

— Я прощаю себя. Как старое дерево, погубившее мелкие растения на пути к величию. Хо-хо. — слова сорвались с моих губ, и они звучали, как раскат грома в тишине, обрывая цепи, которыми я себя связал.

Гамабунэ слегка кивнула, и её фигура растворилась в лёгкой дымке, как рябь, исчезающая на воде.

— Ты хочешь найти Отохимэ (乙姫, принцесса моря), но путь твой будет полон испытаний. Кап... Кап... — её голос затихал, как последний шёпот волн. — Следуй за этим туманом. Путь, который ты пройдёшь, будет отражать то, что скрыто в твоём сердце.

Я шагнул в туман с новым чувством решимости. Это был не физический путь, а путешествие внутрь себя. Вперёд, в глубины, где скрывались все мои страхи, ошибки и надежды.

Когда вода сдавила меня, тишина казалась тяжелей воздуха. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались каменные склоны, покрытые кораллами (珊瑚, Санго), мерцающими приглушённым светом. Гори (山, Яма) тянулись вверх, теряясь в темноте, словно границы этого места не существовали.

Я сделал шаг. Песок под ногами осыпался, открывая гладкий, ледяной камень. С каждым движением звук моих шагов разносился гулким эхом, будто вода отзывалась. Вдруг снизу поднялся лёгкий туман, стелющийся над поверхностью, живущий своей жизнью. Он обвивал мои лодыжки, заставляя двигаться осторожнее.

Что-то скользнуло в стороне. Я повернулся, но не увидел ничего, кроме плывущих водорослей (海藻, Кайсо). Цвет полыни (青苔, Aota) — мягкий бледно-зелёный с серыми тонами, их длинные ленты дёрнулись резко, будто потревоженные кем-то невидимым.

Передо мной мелькнула тень, быстро и бесшумно. Моя рука дёрнулась к оружию, но я не успел: прямо на камне вспыхнула орхидея (蘭, Ран). Её лепестки, изгибающиеся, как застывший огонь, покрыты инеем, который сверкает фиолетовым в слабом свете, словно лёд на поверхности тихой воды.

Их алое сердце, окружённое морозными узорами, напоминает тёплый огонёк, мерцающий среди зимней ночи. На лепестках светились бледно-розовые пятна, я слышал детский смех, и свежий, как утренний иней запах, с тонкими оттенками ванили и лёгким ароматом рассыпающихся снежинок.

Шёпот раздавался отовсюду:

— Спустись. Ответы ждут тебя внизу.

Свет орхидеи погас, и впереди открылась расщелина. Из неё тянуло странным теплом, словно зовущим меня. Я замер. Это путь, от которого нельзя отказаться.

"Или сейчас, или никогда," — сказал я себе и сделал шаг вперёд.

Я иду через Сектор Великого Проклятия (大いなる呪いの区, О:йнару Нурой-но ку), и воздух вокруг меня становится тяжёлым. Он пропитан запахом, словно вырывает меня из этого мира и возвращает обратно.

Туман, густой и вязкий, плотно обвивает моё тело, настолько густой, что казалось, я теряю зрение с каждой секундой. Тени будто насмехались надо мной: когда я хотел посмотреть в их сторону, они исчезали, смеясь, как гиены, оставляя лишь остаточную тень, показывающую язык, как маленький ребёнок, говорящий "не догонишь".

Мои шаги отдаются эхом в пустоте, и я замечаю, как разрушенные здания вокруг меня наклоняются, будто стремятся прорваться сквозь невидимый барьер, их стены искривлены, другие плавают в воздухе, с мерцающими белоснежно-голубыми тенями.

— Ты ведь не случайно... — её голос наполнил воздух, словно шелест травы в ночи, затихая и возвращаясь обратно в туман. Ты уже заплатил за всё...

Я ускоряю шаг, пробираясь через обугленные стволы деревьев, когда-то живых, а теперь покрытых переливающимися рунами, аккуратные линии вырисовывали иероглифы 思い出 (Омойдэ, воспоминания) и レッツ-ゴー (Рэтсу-Го, отпустить), когда я подходил ближе, они сияли розово-красным.

Я хотел закричать от боли: "Почему так больно в душе?" но не мог, земля усеяна трещинами, из них вырываются пульсирующие лучи. Я чувствую опустошение, когда они огибают меня, как змея дерево, моё тело создаёт круглые зелёные ёжики, с красными иголками, они приземляются в норы, идут в её глубь, где доносится тонкий щебет детёнышей воробьёв.

Я тут же вспомнил поверье: "Если ежезили создаёт моё тело, значит, я должен принять его душу. Ездили, дух-хранитель природы, создаётся лишь теми, кто способен сохранить баланс между мирами. Его шёпот слышен тем, кто отринул ложь и обман."

Вдалеке, среди туманной мглы, я вижу реку забвения. Её вода чёрная, как нефть, и блестит так, что кажется, будто она скрывает в себе вечность. Я приближаюсь и неосознанно смотрю в её глубины. Моё отражение искажено, но я всё вижу сцены своих прошлых ошибок — те моменты, когда я был затмён тренировками, настолько, что не давал Анабель и шанса на внимание. Я мог тренироваться с ней вместе, если бы знал, чем обернётся мой выбор. Мои ноги тянутся к воде, но я останавливаю себя. Каждое прикосновение к этим водам принесло бы только боль.

Вдруг, как едва слышный шёпот, я снова слышу её голос. Он не громкий, но такой явный, что я не могу его игнорировать. Лёгкий ветер, несущий с собой пепел и осколки старых свитков, вдыхает в меня её слова. Я оглядываюсь, в воздухе мерцающие образы — лица из прошлого, исчезающие, как только я пытаюсь их разглядеть.

— Ты так хочешь забыть... — её шёпот, как дыхание ветра, коснулся моих ушей, но я не уверен, слышу ли я его вообще.

И вот, я замечаю лестницу, полупрозрачные ступени, каждая из которых отражала мой гнев и грусть. Они то темнели, то светлели, будто не могли справиться с моими скачущими эмоциями, наверху Алтарь (祭壇, саидан), окружённый магическими кругами (魔法円, махо-эн), с тонкими линиями, светящимися, как глаза волка в ночи. Тени вокруг меня задвигались, как медведь (熊, кума) после спячки. Я чувствую за собой наблюдение. Страж теней (影の守護者, каге но сюгоша) — огромные силуэты, тихо следят за каждым моим шагом с глазами пустыми, как у мёртвого.

Что мне делать? Могу ли я пройти через этот сектор, не потеряв себя? Я заплатил цену за свои ошибки, но теперь я должен понять, что выбор — это не просто шаг вперёд. Я сталкиваюсь с последствиями того, что считал правильным.

Я поднимался по ступенькам, как если бы она не была физическим объектом, а метафорой моего пути в глубину, где скрыта моя душа.

Туман густой как молоко, и я едва различал берег перед собой. Влажный песок чавкал под ногами, липко удерживая меня от дальнейшего шага. Воздух пропитан солью и гнилими телами, будто море скрывало умерших.

Я шагнул вперёд, вода вспучилась, словно вздохнула, и из глубины поднялся Умибодзу (海坊主, Умибодзу). Его тело, покрытое блеском морской тьмы, качалось, как морская зыбь (海の揺れ, Уми но юрэ). Жёлтые глаза, похожие на старые фонари, смотрели безучастно. Холод пробрал до костей, а солёный вкус моря липнул к губам.

— Хранитель утрат (喪失の守護者, Сосицу но сюгоша), — прогремел его голос, низкий и гулкий, словно валун, катящийся по дну моря. Каждое слово звучало так, будто волны рушатся о скалы. — Прими мой вызов. Наполни это ведро водой или ответь на мои вопросы.

Я взглянул на ведро, которое он протянул мне. Оно выглядело древним: деревянным, покрытым трещинами, с дырами такими большими, что удержать воду казалось невозможным.

— А если я откажусь? Шшш... Как ветер отказывается дуть при солнце. Хо-хо? — спросил я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Тк-тк-тк... — его смех короткий, резкий, как щелчки крабов. — Тогда ты станешь частью моря, как все остальные.

Его слова отозвались в голове шипением, как будто волны зашипели у моих ног. Я взял ведро. Оно было неожиданно тяжёлым, как будто его сущность — гнетущая, морская — передалась мне.

Шагнув к морю, я почувствовал, как песок под ногами всё мягче, почти превращается в зыбучие пески (流砂, рюса). Я наклонился, зачерпнул воду, но как только поднял ведро, волна — точно по команде — ударила меня в грудь. В тот момент мне показалось, что море живёт, что оно наблюдает за мной. Я упал, захлебнувшись солёной водой, но сразу же поднялся.

Я пытался наполнить дырявое ведро, но все попытки заканчивались провалом. Вода просачивалась сквозь дыры, оставляя меня ни с чем. Словно издевательство, из моря поднялись фигуры — прозрачные, как дым, с пустыми глазами. Они двигались медленно, молча, их прикосновения, холодные и ледяные, будто вырывали силы. Я замер, ощущая, как меня тянет всё глубже.

— Ты тратишь время зря, — прогремел Умибодзу. Его голос глухой и тяжёлый, как удавшийся раскат грома. — Ты думаешь, что можешь победить силой. Но что ты готов отдать, чтобы добиться результата?

В панике я остановился и, наконец, понял. Это не просто физическое испытание. Я закрыл дыры руками, позволяя воде пройти сквозь меня, удерживая её в ведре. Поток сильный, как река, вышедшая из берегов, холодная, жгучая, но я не отпускал. С каждым моментом я чувствовал, как отдаю воспоминания, где я кушал за столом в деревне Хатаке (畑) говоря, что превзойду Семеральда. Когда они отделялись от меня, невидимым дымом, я чувствовал, что могу крепче стоять на ногах и смотреть вперёд, не оглядываясь. И когда ведро наполнилось, из него не утекло ни капли.

— Хорошо, — сказал Умибодзу. Его фигура наклонилась ко мне, заполняя собой всё поле зрения. Его глаза светились, и на мгновение мне показалось, что я вижу отражение моря в его взгляде. — Теперь ответь мне: что важнее — простить другого или себя?

Я задумался. Перед глазами всплыли картины прошлого. Слова, что я не успел сказать, друзья и семья, которым я причинил боль, и те, кто причинил боль мне. Ветер в лицо принёс солёный запах, а шум моря в ушах усиливался.

— Я думаю... Себя, ведь сильный волк (狼, Оками) винит себя за то, что дал причинить другим боль. Хо-хо! — ответил я, ощущая, как ответ отрывает меня от всего прошлого.

— Почему? — его голос стал тише, но звучал, как прибой, что не сдерживает своей силы.

— Потому что, не простив себя, я не смогу защитить от боли других! Щёлк! Как дерево (木, ки), которое не выпускает корни в землю, не может защитить себя от ветра.

Морской шум затих, как если бы море согласилось с моими словами.

— И последний вопрос, Тк-тк-тк... — продолжил он, и его глаза, наполненные таинственным бледно-жёлтым светом, засияли как солнце на рассвете. — Как ты можешь увидеть истину... если боишься смотреть в своё отражение?

Я наклонился к воде. Сначала я увидел лишь искажённое лицо, расплывающееся в мутной поверхности. Но затем образы сменялись, и я увидел себя в слабых своих моментах: ошибки, страхи, слабости. Всё, что я пытался скрыть, теперь передо мной, и я не мог отвести взгляд.

— Пфф... Это и есть я, как Лев (獅子, шиси) отживший своё, — прошептал я, голос мой затихал, словно растворяясь в звуках воды. — Со всеми моими страхами и неудачами. Будто я всё это время смотрел на мир, сквозь призму детских сказок, но они написаны для того, чтобы забыть, какова жестокость реального мира.

Умибодзу замер, и его фигура растворилась, как растворяется волна, исчезая в песке. Оставляя тихий шёпот, как пузырьки, всплывающие на поверхность.

— Ммм... Ты понял, что не нужно быть совершенным, чтобы продолжать путь, шшшшш... — донёсся его голос, отдалённый, как если бы он был глубоко под водой.

Туман рассеивается, и с каждым его исчезновением воздух яснел. Вода больше не бурлила, а берег стал твёрдым, как земля. Я оглянулся — Умибодзу исчез.

Вдруг, среди морской глади, я уловил тихий шёпот — не ветра, а чего-то иного. Он был как отголосок, уносящий меня в глубину, где граница между мирами едва различима. Это был не звук, а ощущение, как когда твоя душа ощущает призыв издалека, словно "呼び声" (йобигоэ — голос, зов). Всё вокруг стало туманным, а свет отмерялся едва ли, как если бы сама природа скрывала свои тайны. Голос, прошедший сквозь время и пространство, "呼び声" (йобигоэ — зов),  оставляя в воздухе след, как тень.

Что источник звука?

Сноски:

Гамабунэ — мифологический персонаж, символизирующий силы воды и природные циклы, часто ассоциируется с мудростью и неизбежностью изменений в жизни. В японской мифологии её образ воплощает идею, что ошибки и неудачи — не поражение, а часть процесса роста и самопознания. 

Юрикавари (百合代わり) — традиционный японский текстиль, часто используемый для создания одежды с символическим значением. В контексте рассказа, этот элемент подчеркивает связь персонажа с водной стихией и магией, создавая образ, который визуально и метафорически сливается с природой. 

Сакуры и ирисы — символы, часто встречающиеся в японской культуре. Сакуры ассоциируются с эфемерностью и красотой жизни, а ирисы символизируют связь с миром духов и потусторонним миром.

Водяная — мифологическое существо, присутствующее в фольклоре многих народов Кавказа, в том числе в Дагестане. Это дух или демон вод, обычно изображаемый как женщина с длинными, текучими волосами, напоминающими водоросли или реку. Водяная может манипулировать водными потоками, а её появление в реках и озёрах часто связано с таинственными событиями и несчастьями. Существо связано с магией воды и может быть как благоприятным, так и опасным для людей, особенно для тех, кто осмеливается нарушить её покой.

Мию — как дух-посредник, вселяется в орхидею, становясь мостом между мирами. Цветок символизирует её силу и хрупкость, позволяя ей общаться с людьми и духами. Орхидея служит местом силы, где Мию проявляется в моменты, когда нужно восстановить баланс между мирами или помочь заблудшему духу.