「風の囁き」(Шёпот ветра)

「人間の心の中に真実を見つけることができたなら、世界の風景も変わるだろう。」  Если человек сможет найти истину в своём сердце, то изменится и сам облик мира.

— 西田幾多郎 (Нисида Китаро), японский философ, основатель Киотской школы, размышлявший о связи субъективного опыта с объективной реальностью и создавший концепцию «абсолютной ничтожности» как основы человеческого существования.

"Это же... Намэюки (なめゆき)," — думал я, наблюдая за медленными движениями лап щенка. Оно вышло из тени, переливаясь тёмно-красным цветом с рубиновыми шипами вокруг глаз, рта и конечностей, будто созданное божеством. Его лапы касались каменного пола, но в ответ — тишина. Я смотрел, как шерсть колышется, будто ветер касался её, но ветра не было.

Мой рот двигался, как будто пытаясь что-то сказать: "Нет... Забудь... Его цвет... Походка... Не похожа на Намэюки!" — говорил я себе, не поддаваясь чувствам. В голове вспыхивала наша первая встреча, где я смотрел на его раненое тело и бледное лицо. После совершения контракта он улыбался, будто это был лучший момент в его жизни.

— Ты... Ссс... Попался в мою... Шшш... Ловушку! — говорил он, отрывисто, периодически шелестя, как листья на ветру. Его тело становилось прозрачным, но в конце вновь появлялось, как привидение.

— Твой голос как сильный ветер, предвещает бурю... шшш... — произнёс я, вызывая непонимание у принцессы. Я посмотрел на неё, но она в растерянности наклонила голову. "Она его не видит?" — спрашивал я мысленно.

Вдруг оно задвигалось, как будто искало что-то. Движения неестественные, словно подчинялись каким-то иным законам реальности. Я понял, что оно — Муши (虫), сущность, которую могут увидеть только те, кто видит в них других.

Тут воздух разорвала вспышка света. Я закрыл глаза, и, когда открыл их, увидел принцессу. Её лицо побледнело, как свежий снег (新雪, Shinsetsu). Она дрожащими руками оперлась о стену, словно пытаясь вспомнить что-то, давно утонувшее в её памяти.

— Сей храм... — начала она дрожащим голосом. — Ведом мне облик сей, как луну узнаёт ночное море (夜の海, Yoru no umi).

Её слова, как отголоски далёкого сна, зазвенели во мне. Вдруг древние символы на стенах храма засветились, будто активируя ритуал. Оно приблизилось ко мне, его глаза превратились в круглые зрачки и вспыхнули, словно в них плескалась магия.

По всюду раздавался топот копыт, увеличивающийся с каждым моим вдохом. Моё тело вибрировало, ощущая, как земля трясётся, резонируя с чем-то глубинным внутри меня. В голове вспыхнул отголосок прошлого: "Ты — потомок тех, кто защищал этот лес (森, Mori)."

Потолок храма начал рушиться. Я бросил взгляд на принцессу — её лицо застыло от ужаса. Не думая, я протянул руки вперёд и крикнул:

— Корневые пальцы! (根の指, Ne no yubi)

Пальцы увеличились в размере, расползаясь по огромным осколкам и колоннам. Магия извивалась из меня, обжигая каждую жилу, но я видел, как её глаза наполнились слезами.

"Почему ты готов пожертвовать силой ради меня!?" — сквозь слёзы думала она, вспоминая своих родителей, пожертвовавших собой ради создания бамбукового леса (竹の森, Take no mori).

Магия слабела, позволяя храму рассыпаться, как куча листьев, разносимых ветром (風, Kaze). Потолок обвалился тысячами кусков, нагнув колонну, которая упала на статую Тануки (狸, Tanuki), державшего бутылку сакэ, будто наслаждаясь этим зрелищем. Её рука, как у енотовидной собаки, покоилась на большом животе.

С оглушительным звуком, от которого трескалась моя кожа, как скорлупа яйца, огромные глаза Тануки раскололись, и его туловище пробило стену, снося бесчисленные деревья.

Я расправил крылья, хватая нежную руку принцессы. Смотря вверх, я понимал: "Это только начало."

Тень огромной каменной плиты накрыла меня. Я резко взмахнул крыльями, уходя в сторону, но следом последовала ещё одна. Я приземлился на неё, побежал к краю и вновь взлетел, наблюдая, как всё рушится.

Роботизированный голос прервал мои частые вздохи:

— Задание выполнено. Получены очки эволюции и глоссарий.

Слово "глоссарий" сорвалось с губ, как шёпот. В воздухе что-то зашуршало. Бам! Книга, тяжёлая, но почему-то тёплая, плюхнулась мне в руки я пошатнулся, споткнулся, и — ух! — приземлился на ближайшую ветку, обняв её, как старого друга.

Книга, словно живая, трепыхнулась, обжигая пальцы золотым тиснением. Перелистывая страницы, я слышал, как каждая из них шепчет — словно шелест ветра среди бамбуковых зарослей (竹林, chikurin). Пахло густым и пробивающимся запахом, как будто влажная древесина.

"Ки — это движение. Дыши. Чувствуй." Эти слова будто скользили по коже, как прохладный поток воды (水流, suiryuu). Я провел рукой по странице, и линии иероглифов (漢字, kanji) будто задрожали, оживая. "Законы мира? Нет, это жизнь, теплая как солнечный луч (陽光, youkou), обжигающее, как первый приём горячей ванны," думал я.

Принцесса стояла на холме, скрестив руки, как будто пыталась укрыться от ветра, который дёргал за её плащ. Она смотрела вниз, где этот Кодома (子供, kodomo), стоял босиком на мокрой земле. Холод пробирал пальцы ног, пока ветер прыгал вокруг, дразнил волосы, толкал в грудь, закрыв глаза, он дышал, как ветер (風, kaze), ритмично и свободно.

Сквозь веки пробивался свет. Солнце (太陽, taiyou) лизнуло лицо, как ленивый кот. Я протянул руку, пальцы зашевелились, как будто что-то невидимое хотел схватить. Ощутил это — тепло, движение, словно поток воды, бегущий внутри меня.

"О, чудо, диво небесное," — думала она, прикладывая тонкие пальцы к губам. Её глаза следили за его руками, за тем, как они будто собирали солнце в ладонях. "Как сей простецкий мужик, босоногий и с волосами, будто вылизанными коровою, дерзает касаться самой сути мира? Увы мне, сердце трепещет, как птица в силке (鳥, tori)."

Она шагнула чуть ближе, пряча лёгкое покраснение щёк за краем плаща.  "Чувства сия мне чужды, аки свет звезды (星, hoshi) в пучине глубин." — промелькнуло у неё в голове. А он, не замечая её, хлопнул в ладони, и звук эхом разнёсся по долине.

— Сие сказка, — шепнула она, покачав головой.

Руки медленно пошли в сторону, ноги заскользили по земле, будто он танцевал в её голове. Листья (葉, ha) шуршали под ногами, как тихие аплодисменты. Я сделал круг, хлопнул в ладони, и звук пробудил деревья (木, ki), проклядивая мне дорогу из веток, ближе к солнцу в серой пелене.

Пахло чем-то свежим, будто после дождя (雨, ame), когда всё вокруг живёт и дышит. Ладони вдруг нагрелись. Я посмотрел вниз — ничего не видел, но чувствовал, как всё внутри вибрирует, как гитарная струна.

Солнце пробивалось сквозь ветви, будто играло в пятнашки с облаками. Я вытянул руку, ладонь слегка жгло — поток Ки потянулся, как будто я проводил пальцем по тёплой воде. Свет стал ярче, небо ожило, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Я сорвался с места, ноги врезались в хрустящий снег (雪, yuki). Касался дубов ладонями — кора мягко вибрировала, словно старые стволы отвечали мне. Ледяные капли стекали с веток, скользя по моим меховым рукавам. Пальто, плотно облегающее лицо, украсилось танцующими каплями. Этот капюшон с мягкими ушами, похожий на морду Сиба-ину чайного цвета, почти казался живым.

Принцесса стояла поодаль. Её плащ волновался на ветру, а глаза смотрели широко, как у ребёнка, впервые увидевшего чудо. Она видела, как снег таял, обнажая молодую траву. Подснежники (雪割草, yukiwari-gusa) толкались из земли, их бутоны раскрывались, как улыбки. Я наклонился, вдохнул. Запах был свежим, бодрым, как дыхание весны (春, haru). Цветы отдавали силу обратно, и я улыбнулся в ответ.

В этот момент мимо меня пронёсся заяц. Его мех блестел на солнце, движения были быстрыми, как вспышки молний (雷, kaminari). Но вдруг он замер, поднимая уши, ожидая моего следующего шага. Принцесса, зачарованная, медленно шагнула ближе. Её глаза блестели, губы шевелились, словно она пыталась разгадать тайну происходящего.

— Чудно и диковинно, будто ночь (夜, yoru) шепчет тайны, — шепнула она, открывая глоссарий. Её пальцы тронули страницы, она листала, как будто искала ответ.

— Се мгновение — живая весна, что дышит в каждом лепестке (花びら, hanabira).

Принцесса перелистывала глоссарий, её пальцы осторожно скользили по пожелтевшим страницам, пока она не остановилась. "Камени Семи Ликов..." — прошептала она, глядя на иллюстрации серого, слегка блестящего камня. Его грани словно мерцали, пряча за собой тайны древних богов (神々, kamigami), по которым бегали рыжие муравьи с рогами как у Они (鬼, oni) двое повернуты вверх, а другие вниз.

— Воистину, Шисуи-сама (師水様, Shisui-sama), зришь ты нечто что вечность хранит в своих объятиях!

Шисуи наклонился ближе, его глаза, как бурный поток, жадно впитывали изображение. Он провёл пальцем по тексту, будто пробовал почувствовать силу, описанную словами.

— Ха, шшш... Камень-то не просто миф. Видишь, каждая грань как окон в шторм — демоны (悪魔, akuma), боги, духи. Кто знает, что нас ждёт, если коснуться его. Может, ветер станет злым, как ревущий дракон (龍, ryuu), а может, принесёт дождь, как весенние слёзы.

Принцесса подняла взгляд на него, её лицо осветилось мягким сиянием.

— Сие творение — не только инструмент, но и зеркало судьбы (運命, unmei) нашей. Прикоснись, и небесные светила (星々, hoshiboshi) раскроют перед нами свои тайные воли.

Шисуи усмехнулся:

— Ты всегда видишь небеса там, где я вижу грозу, принцесса. Но твой стиль такой изящный, как поток ветра (風, kaze).

Яцукэ (八咫烏, Yatagarasu) с шумом вынырнул из облаков, окрасившееся в чёрный как его перья, мягко метешещиеся на ветру, как в вороны. Его три лапы, с когтями, в форме кругов пусты внутри, но острее лезвия катаны (刀, katana), они рассекали воздух. Он снижался, заставляя деревья засыхать и осыпаться. В мгновение мы оказались в его цепкой хватке, не поняв даже что произошло. Дева прижала к груди книженцию.

— Превосходство Шисуи, посмотрите, сколько участников уже ушли! Осталось лишь несколько... Мы обязаны найти ещё одного союзника, иначе судьба нас проглотит, как омут бездонный.

Кодома взглянул вниз, где мифический камень лежал на земле, маня их своей загадочной аурой, манящей как свежее мясо хищника.

— Хм, уведомления говорят три число, и ветер друг ему, хм... знаю одну лису, слишком уж хитрую для своего хвоста. Пора звать Хулицзин.

Легкий ветер зашептал вокруг, а затем из него выросла фигура — грациозная, как танцующее пламя, и столь же опасная. Девять Лисих хвостов снежно-белого цвета обвивали её талию, а глаза блестели, как звёзды в зимнюю ночь, звёзды светились янтарным цветом, переливаясь с рубиновой радужкой, лёгкий запах лисьего меха, бьёт в нос.

— Ну-Ну, Шисуи-кун (師水君, Shisui-kun), уж неужто решил в долги ко мне влезть? Или думаешь, что у лисы нет дел поважнее?~ — её голос мягкий, но обманчивый, вокруг засветились берёзовые огоньки, а аура превратилась в поток, вздымаясь вверх как луч света.

Шисуи ухмыльнулся, держа камень в руках.

— Хулицзин, я знаю, что ты шкодливая, как ветер, среди юбок, и ты не упустишь шанс нарушить чужой поток ветра, если он будет выгоден тебе. Это битва. Победишь — ветер станет послушной собачкой, проиграешь — ну, природа никогда не поворачивалась к тебе лицом.

Она рассмеялась, её смех звонкий, как капли дождя по стеклу (雨の滴, ame no shizuku), обнажал её острые белоснежные зубы, его концы резали ветер (風, kaze), демонстрируя свою остроту.

— Ах, кяо-кяо, мальчишка, ты знаешь, как уговорить меня. Ладно, сыграем в твою игру. Но помни: кто танцует с лисой (狐, kitsune), рискует потерять свои шаги~

Крылья Яцукэ (八咫烏, Yatagarasu), мифического ворона, медленно рассекали густой воздух, наполненный пылью и запахом гари.

Полями простиралась разрушенная Япония: леса, сросшиеся с камнями, покрытыми тёмно-болотным мхом (苔, koke), разносившим смрад, мостовая разбита, как после бегства стаи буйволов (水牛, suigyuu). Путь вёл к затопленным деревням, где маленькая ласка (鼬, itachi) чёрно-красного цвета прыгала в лазуритовой воде (ラピスラズリ, lapis lazuli) с салатовыми плавниками, как рыба (魚, sakana). На неё падали тени храмов (寺, tera), где цветы сакуры (桜, sakura) свистели, как ветер (風, kaze), светясь оранжевым светом, а потом тускнели, прорастая через старую черепицу крыш (瓦, kawara).

— Смотри туда, — сказал Шисуи, кивая вниз, где в туманной долине (霧, kiri) лежали развалины замка (城, shiro), как будто после смерча (竜巻, tatsumaki). — Лес тянется, как застывший поток (流れ, nagare). Там есть жизнь, но тени (影, kage) сгущаются. Пригнем?

Принцесса держала карту, её глаза блестели, словно она читала в линиях что-то большее, чем просто направление.

— Вглубь леса ступая, чувствуешь дыхание прошлого (過去, kako), где мечи звенели (剣, ken), а корни — цепи судеб (運命, unmei).

Хулицзин усмехнулась, прижав пальцы к капюшону (フード, fuudo). Её голос тихий, но в нём сквозила хитрость (狡猾, kōkatsu).

— Зовите это судьбой (運命, unmei), если хотите. Но тени не прощают. Прыгнем и узнаем, кто из нас остался лисой (狐, kitsune), а кто стал зайцем (兎, usagi).

Когда я прыгнул, ветер (風, kaze) ударил в лицо, обжигая холодом. Внизу лес (森, mori) казался живым: ветви деревьев (木, ki) тянулись вверх, как руки, а снег (雪, yuki), слетая с веток, искрился красным в лучах закатного солнца (夕日, yūhi). Земля под ногами мягкая, как шерсть (毛, ke), с запахом разложения (腐敗, fuhai) и травы (草, kusa).

Шисуи нашёл пергамент (羊皮紙, youhishi) бледно-коричневого цвета, он оплёл его пальцами, пробуждая серию хрустов, будто на груду веток (枝, eda) упал гигант (巨人, kyojin), чёрные иероглифы (漢字, kanji), разбросаны по нему, как игрушки (おもちゃ, omocha) после ребёнка (子供, kodoma). "Что это означает?"

Хулицзин подошла и съязвила:

— Даже лист (葉, ha), обманывает твоё восприятие, тут написано... Хи-хи... Хитрые создания (狡猾な生き物, kōkatsu na ikimono), привели сей мир к краху (崩壊, hōkai), и та команда, что останется в живых, награду получит~

И тут прозвучало у меня в голове, как из глубин бездны (深淵, shin'en):

— Новое задание: выжить, срок пока не умрёшь, награда: очки эволюции (進化, shinka), и новое снаряжение (装備, sōbi).

Я слышал, как десятки игроков шныряют тут и там, а их оружия (武器, buki) сверкают вдалеке, но вдруг в животе заурчало и я понимал, что следующие часы будут горькие, как лимон (レモン, remon).

Сноски:

Намэюки (Naméyuki) — В японской культуре имя может быть связано с природными явлениями. В данном случае "Намэюки" можно перевести как "мягкий снег" (撫雪). Это отсылка к хрупкости и нежности персонажа.

Муши (蟲) — Мифологические существа японского фольклора, зачастую связаны с природой и духами. В тексте описаны как сущности, которые видимы лишь избранным людям, способным воспринимать иное измерение.

Ки (気) — В японской философии "Ки" означает энергию или жизненную силу, которая пронизывает всё живое. Контекст текста намекает на использование Ки как источника магической силы.

Тануки (狸) — Японский мифологический енотовидный пес, часто изображается с бутылкой сакэ. В фольклоре он символизирует веселье, магию и трансформацию.

Яцукэ (八咫烏, Yatagarasu) — Ворон с тремя лапами, сакральное существо из японской мифологии, олицетворяющее проводника и предзнаменование божественной воли.

Хулицзин (狐狸精) — Китайский фольклорный дух-лиса с девятью хвостами. Считается хитрым и опасным, но также мудрым и загадочным существом, способным помогать или обманывать людей.

Камени Семи Ликов — Вымышленный артефакт, вдохновлённый японскими мифами о зеркалах и камнях как проводниках духовной энергии. Возможно, связан с "Магатама" — древними японскими амулетами.

Глоссарий — Особая магическая книга, содержащая тайные знания и описания мистических явлений. Символизирует связь между миром людей и духами.

Корневые пальцы — Магическое умение, вероятно, вдохновлённое образом древесных духов или магов природы, использующих свои силы для манипуляции окружающей средой. Это умение часто ассоциируется с защитой и ростом.

Они (鬼) — Демоны из японской мифологии, представляющие собой могущественных и устрашающих существ. Они могут быть как злонамеренными, так и защитниками, в зависимости от их роли в истории.

Бамбуковый лес (竹林) — Традиционный символ спокойствия и силы в японской культуре. Часто используется как место медитации или мистических событий.

Сакура (桜) — Цветущее вишнёвое дерево, символ быстротечности жизни, красоты и возрождения. В японской культуре сакура нередко ассоциируется с душами умерших и их возвращением в мир.

Кодама (木霊) — Дух дерева, присутствующий в японской мифологии. Обычно изображается как невидимый страж леса, который может проявляться звуками или энергетическими проявлениями.