「龍神の道」(Ryūjin no Michi) - Путь Дракона

Как дела в деревне?

Из ящика вырвался свет, словно северное сияние, сливающийся с радугой, проникая в темноту. Я застыл, не в силах оторвать взгляда. Рамка зеркала, покрытая узорами волн и облаков, (雲波, kumonami) изгибалась вокруг девяти драконьих голов, как у Рюдзин (龍神), Они меняли окрас, как страхи рядом стоящих существ, их цвета становились темно-жёлтыми, когда я стоял близко.

— Ваф! Что мне делать дальше?! — скулит Намэюки, его глаза полны беспокойства, глядя на изменение драконьих голов.

— Ты... Добрый! Сильно привязан! Ты ничего! Без него! Не можешь! — объясняет существо, его слова запутанные. В моей голове всплывает мысль о Шисуи-сама, мирно спящем у меня на спине. Я должен быть самостоятельным. Даже горы мне не преграды.

Драконы становятся блекло-белыми, существо указывает на портал.

Я подхожу. Арка из льда сияет, как хрустальный осколок под луной. Холод обжигает кожу, воздух звенит, как натянутая струна. Сквозь туман мелькают снежинки, падающие на землю. Лёд под ногами скрипит, шаги эхом отдаются в пустоте. Портал дрогает, мягко светится голубым, повевает полярным ветром, горьким и свежим.

Я вхожу, ощущая, как лицо покраснело от холода, но вдруг меня отбрасывает назад. Шисуи-сама мягко приземляется в руки монстра.

— Я, Страхос! Что важнее? Хозяин или Портал? — говорит существо.

Я смотрю на уменьшающийся портал и на Хозяина-сама, беспомощного в своём сне.

— Умри! — Страхос поднимает пальцы, открывая железную крышку с пылающим огнём.

Я хочу вернуться домой, но понимаю: тепло там, где хозяин. Могу ли я быть самостоятельным и выбраться один?

— Уходи, с Шисуи ничего не случится! — шепчет внутренний голос, но меня прерывают крики хозяина, терзающего сердце сильнее, чем смерть родителей. Я мчусь к Шисуи-сама с такой скоростью, будто ничто меня не сковывает. Мои следы глубокие, воздух покрывается синяками, ранами от прыжков, время замедляется, и передо мной появляется иллюзорный образ Шисуи. Я бегу к порталу, но он закрывается, уничтожая шанс на спасение.

— Что понял?!... — спрашивает Страхос, и воздух дрожит, раскалываясь на части, как стекло после удара, со звуком резкого хрустального треска.

— Арф! Страх потерять дорогого человека живёт в каждом из нас, и от него не избавишься, как лювица не может бросить львят, вуф!

Портал активировался, светясь светло-голубым и отливая молочным цветом немного теплее обычного белого. Я вошёл в него.

Я шагнул в портал, и мир вокруг меня как будто сжался. Он стал тяжёлым, почти осязаемым, вонзаясь в кожу, как сталь. Воздух пахнул металлическим и кислым, как если бы я оказался внутри ржавой машины. С каждым шагом мои движения становились всё неестественными, будто я наступал на песок, который не мог удержать мою лапу. Веки наливались тяжестью, и я почувствовал, как теряю уверенность в том, что реально. Звуки шагов эхом отдаются в пустоте, странно искажаясь.

Перед глазами мир начал расплываться, и я замер, глядя на свою руку. Она исчезала, а вместо неё я видел чёрную зыбь, словно я находился в зеркале, треснувшем и искажающем всё вокруг. Я пытался двигаться дальше, но земля превратилась в воду, пригибаясь с каждым шагом, и я чуть не упал. Вода была густой, как болото, и холодной, как снег. Холод вырвался изнутри, заставляя меня ментально дрожать. Из воды показалась голова Анабель, её коричневые волосы, заплетённые в косичку, мокрые, лицо бледное и злое, как если бы она не ела месяц. Она сказала:

— Намэюки... — говорила она грустно, наклонив голову. — Почему ты всё ещё тут? — её голос стал громче и злее, и она наклонилась ближе. — Я ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА...!!! — голос сорвался, перейдя в рёв:

— Роаарр! — всё вокруг начало разрушаться, чёрные стены падали, разбиваясь на разноцветные мячи, которые сбивали хрустальные люстры. Я прорвался вперёд, как сквозь бурю стекла.

— Уу-у-у... — жалобно скулил я, когда осколки вонзались в мою шерсть, создавая пятна крови. Я чувствовал запах Анабель, и шёл вперёд, надеясь увидеть её.

— Гррр! — рычал я, терпя боль. — Арр! Анабель-чан, где же ты? Арр! — говорил я в пустоту, ища её.

Затем я услышал, как буря сменяется на скрежет, как от льда, ломающегося на морозе.

Туман ледяной свежести обвил меня, заставив мурашки бегать по коже, и я замер, чувствуя, как холод проникает вглубь. Я почувствовал, что нечто схватило меня за плечи. Я не видел, кто или что это, но сила потянула меня вперёд, а портал запульсировал светом, как живое существо. Пространство везде сжалось, и я врезался в невидимую, но ощутимую стену.

Я вижу прежний мир — башню, где нас ждёт Анабель и Хочас. Я чувствую, как воздух обнимает меня, как родные объятия, солнечный свет пробивается сквозь окна, и лёгкий холод пробегает по лету, напоминая о зиме. Но ноги меня больше не держат, слабость охватывает меня, и я даю волю сну, разложившись на полу. Услышал голос Анабель, прежде чем заснуть.

...

— Я, Анабель, гуляла по деревне, пытаясь выучить украинский, но чувствовала пустоту в сердце, а Шисуи вспивал в голове, как надоедливая муха:

— Но как мне его найти? — сказала я себе под нос, мои сладкие губы (甘い唇, amai kuchibiru): с мягкими полными очертаниями, тонкие розовые, двигались в такт листьям, сдуваемым ветром, лишая их последних листьев.

— Яка гарна дівчинка! — сказала девушка в черных перчатках с бежевыми лапками собаки, тронув лицо, вызвав сердечки вокруг, — але відчуваю в тобі почуття, які шукають когось. (Какая красивая девочка, но чувствую в тебе чувства, которые ищут кого-то.)

— Звідки дізналися, дівчина-сан? (Откуда узнали, девушка-сан?) — спросила я, подпрыгнув к ней, заставляя серый хвост, как у снежного барса, вздыматься.

— Хочеш ти його знайти? — сказала она, указывая на стул.

Я села на стул, заинтригованная словами девушки. Тигриные лапы подлокотников обвили мои руки, а спинка, словно шкура хищника, поддерживала спину. Оранжево-чёрные полосы на дереве наполнили воздух силой и решимостью, а сиденье ощущалось крепким и непреклонным.

— Так! — сказала я, как кошка, желающая поиграть.

Она залезла руками под кофту, с коричневой гривой льва и лапками медведя по бокам, а её лицо почти не было видно из-за капюшона: половина серого волка, а другая белого, а зубы налиты кровью, как у кролика.

И достала кошку — Нэкомата! — вскрикнула я, вставая со стула и положив руки в белых перчатках с розовыми коготками на стол.

Её два хвоста плавно колыхались в воздухе. Но один из них блестел красным, как солнце, двигаясь, как кобра, готовая к атаке. Глаза, пылающие огнём, мигнули, и в их глубине мелькнуло что-то мягкое. Я заметила её округлённые ушки и маленькие лапки, излучающие зловещую магию.

— А-а, ти не боїшся мене, ня-ня? (А-а, ты не боишься меня, ня-ня?) — спросила она, её голос был, как шелест тумана.

Я замерла. Запах горелого дерева окутывал нас, а когти Нэкоматы, хотя и острые, выглядели беззащитно, как у котёнка.

— Твій вигляд милий і дивний, як у напівкровки! (Твой вид милый и странный, как у полукровки!) — сказала она, мягко шагая по столу ко мне, каждое касание её лап вызывало милое мурлыканье с фейерверком красных сердечек. На её теле вспыхивали огненные узоры, а в воздухе всё больше чувствовалась её сила.

Кошка аккуратно стала тереться головой об мою руку, заставив меня пискнуть от удивления.

— Какая же она пишущая... — думала я мысленно, чувствуя, как по телу проходит волна расслабления.

Её хвост слегка подрагивал, она ставила маленькие лапки на мои колени, мурча и заглядывая в глаза, прижимаясь ко мне всем телом, она мягко замурчала, и вдруг я почувствовала, что её мурчание создавало энергию, которая, будто мягкий хвост кошки, ласкал меня изнутри.

— Nya Анабель-чан, розподіли енергію по всьому тілу, щоб ти відчувала приємну і ласкаву лоскіт, ня-ня. (Nya Анабель-чан, распредели энергию по всему телу, чтобы ты почувствовала приятную и ласковую щекотку, ня-ня.)

Я кивнула и закатила глаза от удовольствия, как кошка, которую гладят по голове. Энергия растекалась от груди к плечам, создавая мягкое тепло и уют, следом она стала течь по рукам, как будто их касались множество лапок кошки, вызвав приятный вздох. Постепенно новая сила окутала всё тело, я почувствовала нежный язычок на щеке, а когда магия коснулась живота, я почувствовала ласковую щекотку и не смогла сдержать маленькое:

— Пи-и-и! О, прекрати! Ха-ха-ха! пи-пи-пи, это так щекотно, не могу больше! — вскрикнула я, прерывисто смеясь и дергая ногами и руками.

Но внезапно всё прекратилось, и я ощутила слабую ауру Шисуи. Сразу побежала, обернувшись, я спросила:

— Як вас звати? (Как вас зовут?) — крикнула я, как кошка, забившая что-то важное.

— Няко (にゃこ)! — ответила она.

— А я Анабель! Дякую! (Спасибо!) — сказала я, улыбаясь ей, как кошка, получившая вкусняшку.

Аура Шисуи всё больше слабела, как будто он впадал в дрёму. Я ускорила шаг, двигаясь сквозь дома и лес, быстро как гепард, используя живых существ как трамплин или отталкиваясь. И вот, остановившись возле башни, я не задумываясь, стала лезть по ней, как снежный барс. Мои пятнадцать когтей помогали забираться всё выше, но, посмотрев вверх, я задумалась:

— Смогу ли я забраться? — думала я, но вспомнив смеющегося Шисуи, стала серьёзной.

— Прыжок леопарда! — сказала я, сконцентрировав магию в хвосте и ногах. Я пригнулась к окну, разбивая стекло, и увидела Шисуи, спящего на спине Намэюки.

Рядом стояла девочка, как будто сбежавшая из американской комедии. Её шлем с двумя стаканами коли без сахара и белой трубкой немного напомнил шутку. Она отрыгнула:

— Бульк, — неудобно слегка прикрыв рот крохотной ладонью, — бурурррр! — сделала это ещё раз, напоминая рёв тираннозавра. Она покраснела и, поклонившись, сказала:

— Вибачте, міс-чан, бога ради, принцесі не пристало видавати такі звуки... (Извините, мисс-чан, бога ради, принцессе не пристало издавать такие звуки...) — сказала она, смотря вниз.

Но тут же меня охватила дрожь. Птица ро-о летела ко мне, излучая ауру, сжимающую меня изнутри. Её крылья, как когти, скребли металл, вызывая отвратительный звук, заставляя меня в ужасе закрыть глаза и прикрыть уши.

— Ау! — воет Намэюки, предупреждая меня, но я уже тону в страхе, раздирающим меня, как голодный хищник. — Гррррр...! — рычит он, и потом слышу заклинание:

— Мгновенное увеличение! — вскрикнул Намэюки, схватив зубами острые когти птицы, а лапами удерживая её крылья, с которых падали перья, мягко опускаясь на землю. Его сильная шея, как у аргентинозавра, с разворота ударила в Намэюки, заставив его на секунду расслабиться.

— Нн-н... Ох... Бо... Больно! — вскрикнул Намэюки, следом я чувствую, что с перьями что-то не так, внутри себя я слышу голос:

— Намэюки-Намэюки...! ОН УМРЁТ! — голос как веревка в полной темноте спасает меня от страха, и я крикнула что есть мочи:

— Намэюки-чан, берегись!!! — он отпрыгивает в сторону, а я резко вскрикнула:

— Ааа-ааа! — десятки перьев увеличились, а ветки (бородки), отходящие от стержня пера, превратились в острые шипы, двигающиеся, как червячки.

— Леді-чан, будьте ласкаві, встаньте, ви як маленька дитина! (Леди-чан, извольте встать, вы как маленький ребёнок!)

Я поднялась, наблюдая, как Морохимэ, своим лишь присутствием, заставляла Ро-о отступать в страхе.

— Время... прошло, и появился МОНСТР, подобный тебе, тик-так...! — ревела птица, словно гром среди ясного неба.

— Восстание мелового периода! — раздался её крик.

И вдруг мир вокруг меня изменился. Земля побелела, словно весь ландшафт покрыт древним меловым покровом. Ветер принёс запах сырой земли и влажных папоротников. Я слышала, как шаги гигантских существ глухо отдаются в воздухе — кожаные крылья птерозавров мелькали вдалеке, и вокруг ревели могучие хищники. Все они двигались к девочке, как если бы следовали невидимой силе. Земля под их ногами дрожала, а воздух становился тяжёлым, как будто время замедлилось.

Мир раскололся, когда её меч пронзил землю. Ветер взметнулся, объял её и поднял в воздух. Она стояла перед гигантами, словно природа подчинялась её воле. Тираннозавр с его вонзающимися в землю когтями и яростным ревом бросился на неё. Его зубы вспыхнули, как молоты, дыхание было тяжёлым, с запахом плоти. Она отскочила, ловко уворачиваясь, и снова затанцевала с ветром.

— Вы плебеи слишком медлительные! — её голос звучал, как приказ, и она пригнулась, сделала сальто, вращаясь, как водяной блин, отрубив один из когтей тираннозавра, заставив его взреветь от боли. Коготь, упавший на землю, вызвал дрожь, создавая трещины, чтобы Морохимэ могла отталкиваться, подчиняя себе ветер. Меч блеснул в воздухе, отразив свет, и она приземлилась, как тигрица, готовая к следующему прыжку. Вскоре рядом появился Гигантозавр — его лапы рвали землю, и он издал такой рёв, что у неё закололись уши. Массивные когти с треском рвали воздух.

— Вы все — лишь мимолётные создания! — принцесса усмехнулась, едва не касаясь земли. Она прыгнула, вихрь вокруг неё разнёс камни и ветки, которые пронзили плоть Аргентинозавра, заставив его топнуть ногой. Земля провалилась под ногами, вызывая морок, как пила, переходящая в подземную магму. Её брызги немного задели Морохимэ, заставив её вскрикнуть от боли.

— А-а-а-ай, как больно, вы правда считаете, что принцесса отступит? — сказала она, бросившись вперёд с новой силой.

Она использовала атаку бегущего Гигантозавра, заставив его столкнуться с Тираннозавром. Птерозавр, несущийся в небесах, прорезал воздух своим криком, как свист металла, но принцесса с лёгкостью отразила его воздушный порыв мечом, расправляя плечи. Мощный Трицератопс с тяжёлыми шагами разорвал почву, но она уже была там, прыгнув через его спину. Его голова рассечена боковым ударом, упала, как отрезанная кисть.

Когда Гигантозавр снова устремился на неё, она вспомнила, как в прошлом её сила была безмерной, и когда-то никто не мог ей противостоять. Она стиснула меч, его лезвие резануло воздух.

С ветерком, направив магию в его когти, она прыгнула, и, используя силу ветра, перелетела через его плечо, срезав когти, как перья, крутясь ударами, как балерина, вращающаяся на месте. Стиснув зубы, она расколола один из когтей, и земля под ногами закричала. В её глазах загорелся огонь.

— Где же ваше величие, динозаврики?! — её голос слился с диким ревом пустой земли. Сзади бежал Трицератопс, мотая головой с острыми рогами, а сверху пикировал птеродактиль. Она уворачивалась и вонзила свой меч в землю. Оттолкнувшись от рукоятки, она взлетела в воздух, как сервал, заметивший птицу. Разрывая воздух звуком, птеродактиль столкнулся с Трицератопсом, они сцепились, как кошка и собака.

Сможет ли она вернуть мир в прежнее русло?

「恐れは私たちを縛るが、愛は私たちを解放する。」(Osore wa watashitachi o shibaru ga, ai wa watashitachi o kaihō suru.)— "Страх сковывает нас, но любовь освобождает."

Сноски:

雲波 (kumonami) – японский термин, означающий "волны облаков". Это слово часто используется в японской культуре для обозначения природных явлений или узоров, напоминающих облачные формации.

Рюдзин (龍神) – мифологическое существо в японской культуре, известное как дракон-бог. Рюдзин считается повелителем водных элементов и ассоциируется с морями, реками и дождём в японской мифологии.

Нэкомата 猫又 – в японской мифологии это мистическое существо, обычно изображаемое как кошка с магическими способностями. Нэкомата обладает сильной магией и может управлять огнём или использовать свои силы для манипуляции другими существами.

甘い唇 (amai kuchibiru) – японское выражение, которое переводится как "сладкие губы". Это выражение используется для описания красоты или привлекательности губ.

Тигриные лапки 虎の足 – символизируют силу и уверенность, что может быть связано с японской культурой, где изображения тигров часто ассоциируются с мощью и храбростью.