"幻影の再現" (Гэнэй но Саэйген) - Воссоздание Иллюзии

Вдали цветок мерцал, будто пульсировал тьмой. Воздух вибрировал шипением змей, перемешанным с глухим рёвом, глубоким, как раскаты грома. Ноздри обжёг резкий запах железа, будто кровь пропитала всё вокруг. Под ногами влажно чавкало, а липкая кровь оставляла следы. 

— Они-сан, куда ты? — раздался позади грубый, металлический голос. 

Я замер. Неужели это Юкио? Мой младший брат? Его голос звучал чуждо, искажённо, но взгляд... Его детская улыбка, простая и сияющая, резко контрастировала с алым, будто налитым кровью, лицом. Косодэ (小袖) на нём висело неестественно, словно это был лишь фантом воспоминаний. Ткань серо-грязного цвета с обтрепанными и выцветшими рукавами выглядела чужеродно. На ней пятнами проступала ржавчина, похожая на застывшую кровь. Узкий пояс был затянут слишком туго, словно принадлежал кому-то другому. 

Я хотел что-то спросить, но слова застряли в горле. Его движения были странными, механическими, словно марионеткой управляла невидимая рука. Его тень двигалась отдельно от тела, её ритм был чужд солнечному свету. 

— Они-сан, ты куда? — снова повторил он, голосом, застрявшим в зацикленном сне. 

Вокруг стало слишком тихо, словно мир задержал дыхание. Звуки приглушились, будто я слышал их через вату. Трава у его ног посерела, как пепел, а каменный потолок начал искажаться, превращаясь в движущиеся существа. Они как будто вытекали из твёрдой породы, становясь всё больше, переливаясь всеми цветами радуги. Их голоса эхом прокатились по пространству: 

— Ши... Шисуи... Шисуи... РАЗВЕ ЭТО НЕ ЮКИО?! 

Их тон был медленным, протяжным, как будто пытался подчинить моё сознание. 

Но я чётко помнил легенду о 幻影掌握 (Гэнэй Шооу) — мастерах иллюзий. Когда-то их служение богине Аматэрасу заключалось в создании прекрасных иллюзий, чтобы радовать детей сказками. Однако слух о мальчике, не проснувшемся после одной из таких сказок, заставил людей отвернуться от их услуг. Богиня отвергла их, считая больше ненужными, и они оказались забыты. Шли годы, столетия, и вместо добра, подпитываемого детским счастьем, их сердца захватила тьма. Теперь их цель — пленять сознание путников, играя на их воспоминаниях. 

Я вспомнил, как сияло лицо Юкио, слушавшего сказки, как он засыпал, обнимая светло-голубую подушку. Но этот образ резко контрастировал с настоящим Юкио... который уже ушёл. 

Это не Юкио. Это не мог быть он. 

— Ты ведь помнишь меня, Они-сан? — произнёс он с нотками издёвки в голосе. Его лицо треснуло, как стекло, и потекло, растворяясь рябью на воде. 

Я отступил, чувствуя, как иллюзия рушится, открывая за собой холодную пустоту. 

Руки 幻影掌握 (Гэнэй Шооу) расползались по их туманным головам, а рот с редкими ржаво-золотыми зубами выкрикивал: 

— ШИСУИ... ШИСУИ... ЮКИО-ЮКИО! ВЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТЕ ВМЕСТЕ! 

Эхо их слов растворялось в стенах пещеры, а я оказался перед цветком. Намэюки, мой верный спутник, подошёл ближе, обнюхивая мою ладонь, как будто видел меня впервые. 

И тут прозвучал механический голос: 

— Задание выполнено. Получены очки эволюции. Вы можете восстановить одно из воспоминаний Намэюки. 

Я чувствовал радость, как голодный заяц, получивший морковку. Воспоминание перенесло меня в момент нашей первой встречи, когда я спас его от гибели. Теперь он снова обрел частицу себя, и, переваривая воспоминания, бросился ко мне в объятья, сбив с ног. Его липкий язык вызвал лёгкий смех. 

— Намэюки, хватит! — сказал я, поглаживая его. 

Смех заставил даже цветок дрожать от смеха.

— Ха... Ха... Ха-ха, — смеялось растение медленно, с задержками, как будто старое радио. Я смотрел, как кровь щенка в кувшине начала сворачиваться, становясь густой и вязкой, чернея, как уголь, образуя тромбы и покрываясь тонкой плёнкой. Ёмкость наполнилась двумя листьями, которые переливались в углубления, рядом с маленьким дракончиком с шипами, похожими на сосульки, голубого окраса и белым животом. Я вскрикнул, не веря своим глазам:

— Замораж! — указал я на дракончика. — Он мгновенно замораживает всё, чего касается!

Кровь касалась его тела и затвердела, становясь алым льдом, чтобы сохранить свежесть. Ширанаги (白薙), прозрачные образы девочек-рабов, худых настолько, что казалось, вот-вот умрут, в серых тряпках с пятнами коричневой грязи. На их лицах — синяки под глазами, они толкались, ручками хватая куб крови. Мне было больно смотреть, как их лица искажаются от усилий, пытаясь сдвинуть его. Он скатывался к огню, вызвав у меня неподдельный интерес:

— Что собирается делать Огонёчичек?!

Он, как будто живой, сразу воспылал насыщенным зелёным цветом. Он впитывал остатки эмоций рабов, разгораясь всё сильнее, превращая тёмно-серый дым в сахар, который падал в расплавленный куб. Кровь стала густой пастой, стекая в бутоны маленьких цветов с бледно-розовыми лепестками. Они пили быстро, за несколько мгновений опустошив содержимое, как жадный вампир. Густая жидкость уходила с влажными, хриплыми звуками:

— Глх-глх-глх, — и вдыхая воздух через листья, — Хлюп-хлюп. Оставляя остатки крови на лепестках, которые становились насыщенно розовыми и увеличивались, как их мать.

Злость, кипевшая во мне из-за крови Намэюки, исчезла, сменившись пониманием. Я кивнул головой и сказал:

— Ха-ха, пейте, становитесь большими и хищными, как ваша мать, хе-хе. — говорил я, удаляясь всё дальше.

Листок поднялся вверх, как будто прощаясь со мной. Я помахал в ответ, чувствуя, как холод и тьма пещеры накатывают на меня.

Я шагал всё глубже в лабиринт, лишь улавливая скуление Намэюки, который принюхивался и оглядывался в поисках выхода. Воздух был холоден, как стальной нож, выжимающий из него тепло, а каждый шаг отдавался эхом, как если бы стены следили за нами.

Вдруг пространство вокруг меня сжалось, и я почувствовал, как невидимые потоки Эфирной Силы начали тянуть меня в разные стороны, словно молнии, резко меняющие направление. Я едва удерживал равновесие. Мы пробирались через замок, чьи стены напоминали торчащие кости и черепа, как будто изнутри нас наблюдали, выжидая. Вдруг я услышал истерический смех, но, оглянувшись, заметил лишь шершавого таракана. Это существо, высотой в два с половиной метра, было покрыто полупрозрачными нитями, напоминающими паутину. Его глаза тускло светились зелёным, а шесть лап были обвиты коричневыми волосками, которые мгновенно затвердели, едва коснувшись воздуха.

На его пути появилась оранжево-чёрная пчела, которая собирала нектар с ромашки. Легкий запах свежей древесины и мёда заставил меня почувствовать голод, но вскоре он сменился чем-то затхлым и едким, как запах разлагающегося. Я фыркнул, прикрывая нос:

— Фу… Такое чувство, будто гроб открыл.

Я рванул вперёд, но услышал рык и лай Намэюки:

— Гав! Ррр... Хозяин, смотри!

Он указывал на таракана, который, сливаясь с ромашкой, плавно двигался, как кони, мимо. Его механическая голова двигалась, не понимая, что делать, как потерявшая воспоминания тень.

Теперь я понял: ничто не должно нас коснуться, иначе последствия будут фатальными.

Лестницы, запутанные и кривые, будто их строили слепые, исчезали под ногами. Я кричал, когда одна из них вдруг пропала:

— А-а-а-а-а...!!! — мой крик отдавался эхом, искажённым, растягиваясь в темных коридорах.

Намэюки тихо скулел, едва слышно:

— Ауу... Ау-у...

— Гав! Хозяин, внизу пираньи...!

Он вытянул лапу в сторону густого озера алого цвета, где серебристые шестерёнки плавали, как мёртвые, на твёрдой поверхности. Пираньи с металлическими зубами, похожими на двойной топор, выскакивали из воды, с острым звуком, как зловещие клинки, их всё больше напоминало вихрь.

Я поднял голову и заметил проход, произнёс:

— Кровяная рука! — моя рука, оторвавшись, схватила Намэюки, а после ухватилась за край скалы. Одна из пирань вцепилась мне в ногу, и я больше не чувствовал её, как удав, пожирающий свою добычу. Боли не было, но что-то подсказывало, что её нужно сбросить:

— Кровяное отделение, — часть моей ноги превратилась в кровь и упала вниз с существом. Я упал на скалу, внезапно почувствовав боль, как струя, сжигающая меня изнутри, заставляя кричать и ворочаться. Я ухватился за бедро, смотря на свою рану.

Намэюки начал её лизать, пытаясь уменьшить боль, накатывающую на меня волнами. Я царапал лицо, но постепенно боль уходила, как будто в действии моего товарища скрыта магия.

— Шисуи-сама, вам стало лучше?

— Да, спасибо, Намэюки! — сказал я, гладя его по голове.

Но смогу ли передвигаться на одной ноге? Я хотел применить заклинание, чтобы хотя бы на время идти на двоих, но что произойдёт, если магия развеется в напряжённый момент?

Внезапно мой монолог прервал Намэюки:

— Ваф! Шисуи-сама, я тебя понесу! — сказал Намэюки, забрасывая меня на свою спину.

— Ваф-Ваф-Ваф! — лаял Намэюки, всё дальше углубляясь в коридоры замка. Секунды тянулись так долго, что казалось, прошла вечность. Живот неприятно урчал, напоминая о последствиях ран и заклинаний.

Я, Намэюки едва удерживал равновесие. Короткие, резкие движения сменялись тягучим давлением, словно мир пытался меня растянуть или растворить.

Вдруг воздух стал плотнее, и я замер перед невидимым барьером. Магия была почти ощутимой — она жгла, как лёд. Я завизжал, бросившись вперёд ещё быстрее, но мои движения застыли. Возможно, время решило поиграть в свои правила.

Я слышал, как сердце стучало, пытаясь вырваться из груди. Я не осознавал, что повторяю:

— Ваф! Продолжай. Просто беги... Ваф...

На стене виднелась надпись, излучающая слабый свет:

— Найдёшь выход лишь там, где страх поглотит надежду. — это послание прозвучало как приговор. Я гавкнул, но голос эхом прокатился по лабиринту. Мой нос, подобно компасу, указывал направление, но шаги казались бессмысленными.

Я остановился, наблюдая за существом, которое двигалось резко, как порыв ветра, вырвавшийся из плена. Его лапы состояли из стали, а пальцы, как печки с красно-оранжевыми линиями, сквозь которые просачивался дым, оставляли едва заметные следы, как тени на песке, которые исчезают прежде, чем их увидят.

— Что это за существо? Что оно делает? — мысленно говорил я себе, во мне боролись две стороны: одна говорила «беги и найди выход», а другая — «ты ведь не знаешь, где он, возможно это существо даст подсказки?» Я согласился с последним вариантом и наблюдал за ним, как фотограф, следящий за чем-то неизведанным.

Оно касалось стены трижды одной лапой, и воздух перед ним дрожал, напоминающий тонкий лёд, готовый треснуть. Свет вокруг мерцал, будто что-то невидимое отвечало на его шаги.

Каждый звук был острым: скрежет когтей о камень резал слух, низкое рычание отдавалось холодом в груди. Глаза существа светились, как глаза вампира, кроваво-красным цветом, цепляясь за невидимые линии в воздухе, и я понял, оно читает этот мир. Там, где его лапы касались стены, вспыхивали искры, гаснущие слишком быстро, чтобы успеть их рассмотреть.

Оно остановилось у колонны, напоминающей круговую лестницу с треугольными перевёрнутыми бежево-белыми зубами. Её тень вдруг выгнулась в его сторону, подобно цепи, тянущейся к хозяину. Я уловил, как пол вибрировал под его шагами.

— Оно движется вместе с магическими потоками, питающими этот лабиринт. Неужели оно хозяин этого места? У меня ведь есть шанс вернуться домой? — думал я, чувствуя, как надежда мотивирует меня лучше разобраться в нём.

Рунные узоры на его шкуре оживали, складываясь в звёздные рисунки, и стены начали тихо шептать слова, которых я не мог понять.

Существо подняло лапу с золотым браслетом и осторожно провело по стене. Пространство раскололось, как зеркало, и я увидел вспышку — короткую, яркую, пугающую. Оно знало, как открыть путь, выполняя ритуал, который я начал осознавать.

Я поднял лапу, пытаясь повторить его жест. Оно застыло, повернуло голову, и его глаза вспыхнули, как фонарь ночью. Создание не нападало, лишь смотрело, видя меня насквозь, выжидая, что я сделаю дальше. Один шаг ближе — и этот мир мог раскрыть свои тайны, если я успею понять правила его игры.

— Ты кто? Есть страхи? Дай мне их! — я вздрогнул от его лица, не выдающего эмоций, будто их не было вовсе. Его голос был резким и чётким, с нотками плотного баса.

— Гав! Ты хочешь мои страхи?! Зачем они тебе? Гав! — сказал я, недоверчиво.

Существо развернулось, направляясь к шухлядке, которая была встроена в стену из тёмно-серого кирпича с потёртыми краями, точно следы старения.

Ящик медленно скользнул вперёд, издавая шершавый скрежет. В воздухе запахло пылью, а мелкий осыпающийся песок шуршал в такт движению.

Что внутри ящика?

幻影の中で、僕は君を見ていた。けれど、その瞳に映るのは、もう君ではない。"В иллюзии я видел тебя. Но в твоих глазах больше не было тебя."

Сноски:

幻影掌握 (Гэнэй Шооу) — мастера иллюзий, которые были отвергнуты богиней Аматэрасу после трагического случая с мальчиком, не проснувшимся от сказки. Эти существа теперь создают иллюзии, чтобы заманить путников и играть на их воспоминаниях.

Ширанаги (白薙) — прозрачные образы девочек-рабов, с физическими признаками истощения. Они выглядят крайне худыми, с синяками под глазами, и изображены как существа, выполняющие трудные задания в условиях жестокости.

Дракончик с шипами — маленькое существо с голубыми чешуйками и белым животом. Он проявляет способности, связанные с замораживанием, особенно в контексте взаимодействия с кровью.

Пираньи с металлическими зубами — существа, напоминающие рыб с опасными, как топоры, зубами. Они появляются в воде, где кровь превращается в лед, создавая опасность для персонажей.

Таракан — существо, высотой в два с половиной метра, покрытое полупрозрачными нитями, напоминающими паутину. Это существо также изображено как механическое, с тускло светящимися глазами и странной подвижностью.

Существо с лапами из стали и красно-оранжевыми линиями — появляется в лабиринте замка, оставляя за собой следы дыма. Это существо имеет лапы, напоминающие печки, и кажется важным элементом в поисках выхода, создавая мистическую атмосферу.