「時の塔」(Toki no Tō) - Башня Времени.

Я посмотрел на башню, возвышающуюся передо мной, как каменный гигант, готовый пробудиться. Готические шпили тянулись к небу, словно когти, пронизывающие мрак. Изнутри доносился скрип и гул — механическое дыхание древнего стража. Свет циферблатов отбрасывал холодные отблески, а руны на стрелках казались, что они смотрят в самую душу. Маятник в форме кроваво-оранжевого посоха качался, его движение погружало в транс.

Я не смог сдержать удивлённого восклицания:

— Вот это да! Я кажусь таким маленьким... по сравнению с этой башней.

Шисуи, посмотрев на вершину, продолжил, вглядываясь в светло-розовый кристалл, который был окружён двумя тёмно-серыми горгульями, их пасти раскрыты, как когти, готовые разорвать. Рядом с ними парил дракон, чьи чешуйки сверкали, как огонь. Бело-голубые крылья из сосулек, сверкающих на фоне серого неба, создавали ощущение замороженной красоты.

— Почему ты застываешь? — воскликнула Морохимэ, указывая на массивную дверь с узором бесконечной спирали (∞). Она, казалось, оживала, как будто сама был частью этой башни, приглашая нас войти.

— Подожди меня! — крикнула Система, наблюдая, как дверь открывается с серебристым сиянием, словно узнав меня.

Щелчок — башня пульсировала веерными символами. Я шагнул внутрь, и меня поглотила тьма. Каждый шорох отдавался эхом, а время ткало свои незримые сети, ощущаемые на каждом шагу.

Морохимэ с ностальгией осматривала первый уровень, где тонкие золотистые плитки двигались в такт с крутящимися бронзовыми шестерёнками, как небесные часовые механизмы.

— Сейчас начнётся! — сказала она, пища от нетерпения.

С подпрыгиванием и верчением, её яркие глаза следили за плитками и шестерёнками, создающими новый ритм, словно время стало течь по-другому.

— Смотрите! — сказала Система, указывая на магатаму в форме изогнутого камня цвета индиго, который был окружён песочным ободом, как верный защитник. "まがたま" (Magatama) — амулет, олицетворяющий душу и защиту, — произнесла она.

— Если коснёмся Магатаму, по воле богов, всё остановится на некоторое время! — сказала Морохимэ.

— Как нам добраться к нему? — в растерянности спросил Шисуи.

— Оставь это для меня! — Сказала Система, остановившись перед вихрем плиток и шестерёнок. Их движения стали неуправляемыми, как безумный танец времени. Она закрыла глаза, сосредоточив внимание на пульсе этих механизмов, пытаясь прочувствовать их ритм. Когда её взгляд открылся, пространство перед ней замерло.

— 時間の目 (Jikan no me — Глаз времени), — прошептала она. В воздухе заискрился свет, как если бы ткань времени сжалась и растянулась. Плитки и шестерёнки, ранее вращавшиеся в хаосе, вдруг слились в единую мелодию. Их движения стали плавными, как танец балерины, каждое колебание в своём нужном месте, всё восстановилось в точности, как идеально выстроенный часовой механизм.

— Вперёд! — сказал Морохимэ, напевая что-то себе под нос.

Ничего не предвещало беды, как в тиши прозвучал клич, ревущий крик:

— У-ху-ху, Кар! — глухо повторялось несколько раз.

Я повернулся в сторону звука, заметив птицу. Она двигала ногами, как в японском стиле, её длинная шея была, как у самого большого динозавра, усеянная перьями, передвигаясь и светясь, как водопад железных частиц. Она размахивала своими крыльями, как у Хо-о, мифической птицы, чьи перья были оранжевыми, зелёными, золотыми и красными, как будто радуга, нарисованная художником.

— Это Хочас! — выкрикнула Морохимэ, прикладывая ладонь к подбородку. — Он хочет взлететь!

Он двигался, как в танце K-pop, его движения были точными и красивыми, как у мастера боевых искусств. Я заметил, как его старинное движение плавно раскатывает волну с механической точностью. Оно начиналось с головы, как первая капля дождя, которая потом разливается по плечам, перетекает через тело и, с последним усилием, достигает металлических пальцев. Звенья его рук — древние амулеты, звенели, нарушая тишину, как послание из прошлого.

Я видел, как он опустил голову, готовясь взлететь. Его энергия, накопившаяся в теле, достигала пика. Его движение было последовательностью, где каждое поддерживало следующее, создавая импульс. Когда он достигал финала, его ноги отрывались от земли, а тело скользило вверх, как если бы его поддерживал невидимый поток. Крылья расплавлялись, воздух наполнял его, давая лёгкость и силу.

— Невероятный полёт! — сказал я, вспоминая, как я парил в деревне Хатаке, как Альбатрос по морю.

Он махал трёхметровыми крыльями, затем, используя восходящие потоки тёплого воздуха, набирал высоту. Каждое его движение от головы до пальцев создавали волну, толкающую его в небо. Он планировал, используя ветер для манёвров, меняя угол крыльев, чтобы держать курс.

Наши глаза встретились, как у орла и зайца в горах, но он удивлённо сказал:

— Шисуи, как быстро течёт время, тик-так! — его глухой и быстрый голос вступал в борьбу с эхом вокруг. — Помнишь меня, тик-так?

В этот момент его слова стали рычагом, погружая меня в глубины моих воспоминаний...

---

Я лежал на зелёной траве, которая мягко щекочет мои пятки, как нежное прикосновение ветра. Рука прикрывала лицо, спасая меня от палящего августовского солнца, лучи которого касались покривившихся крыльев, будто на них было отражение множества синих небес. Ветер приносил запах цветов, таящий в себе тайну. Я ощущал, как время замедляется, как замерший момент, когда всё становится хрупким, словно ты стоишь на грани реальности и мечты.

— Полёт, как самая далёкая звезда, невероятно далеко, но моё желание покорить небо нерушимо! — бормотал я себе под нос, почти не осознавая своих слов.

Сон, приснившийся мне ночью, в котором я в густом лесу встречаю того, кто помог мне в полёте, не покидал мои мысли. Я повернул голову в сторону леса, откуда доносился влажный и сладкий запах. Медленно встал, ноги будто не слушались, а мир вокруг меня становился всё более загадочным, словно сам лес шептал мне на ухо.

— Это единственный шанс! — крикнул я, уверенно шагая вперёд. Шипящие и журчащие звуки становились всё громче, и я бежал так быстро, что лианы под ногами рушились, а камни рассыпались, как кости древних существ.

— А-а-а, Бо... Больно... — вскрикнул я, чувствуя, как мои ноги столкнулись с камнем, а тело от боли согнулось. Вижу, на сером овальном камне сидела желтая лягушка с чёрными линиями и пятнами. Она издавала тихий, пронзительный писк, как будто предупреждая о чём-то.

— Опасно! — сказал я, отталкиваясь на четвереньках. — Что это за лес? — сказал я, оглядываясь по сторонам, но в ответ только журчание болотного ручья, который тек по скалам. Вдруг я заметил, как с боков начали появляться огромные тени, словно живые, и одна из них шевельнулась. Я знал, что если не быть настороже, то этот лес поглотит меня, как зловещая тень "影" (Kage).

И вот, как только я осмотрелся, я почувствовал, как что-то шершавое заползает мне под кожу. Черные муравьи с блестящими панцирями и мощными челюстями, ползали по мне, нарушая спокойствие леса. Они двигались с методичной точностью, словно знали, что происходит. Их укусы были быстрыми и болезненными, как вспышки молнии в ночи.

Я попытался крикнуть, но мой голос утонул в пустоте, оставив только звуки природы. Тени деревьев начали двигаться, как если бы поглощала их тьма. Их глаза сверкали в полумраке, следя за мной. Боль от укусов становилась невыносимой, и я чувствовал, как мир вокруг меня начинает искажаться.

— Прекрати! — сорвался мой голос, но ответом был лишь шорох их ног, раздающийся, как звук сгущающейся тени. С каждым укусом ощущение сжимающегося мира становилось всё сильнее. Казалось, что стены сжимаются, и вот-вот я окажусь в ловушке.

Но вдруг я почувствовал знакомые зубы, спасающие меня. Мой взгляд опустился, и я увидел Намэюки. Его глаза горели решимостью. Он, как верный щенок, отбивал муравьев, его маленькие лапки ловко смахивали их, как будто защищая меня. Мысли очистились от страха. Он был рядом.

— Шисуи-сама! Я вас спасу! — сказал Намэюки уверенно, без страха, как истинный воин. Его слова были якорем, привязавшим меня к жизни. С ним я знал, что не один.

Как будто в ответ на его слова, муравьев стало меньше. Он с лёгкостью смахивал их, как если бы они были простыми иллюзиями. Их тела оставались на земле, а я, тяжело дыша, сказал:

— Нужно идти вперёд… — не успел я договорить, как ощутил жгучую боль в ноге.

Намэюки вскрикнул, увидев мою боль, и, волнуясь, начал обходить меня, обрабатывая меня своим языком. Он сказал:

— Хозяин-сама, вам нужно отдохнуть, я позабочусь о вас, — его мягкие слова звучали, как нежный шёпот ветра.

Он посмотрел на голубо-синие маки, с серовато-зелёными листьями, покрытыми лёгким пушистым слоем. В центре цветов были чёрные стержни, на которых поднимались и опускались металлические шарики, как частицы самой жизни. Намэюки осторожно сжал один из стеблей синего мака, и из его капсулы вырвался густой сок, тёмный, как ночь.

Он аккуратно собрал сок в пальмовый лист, наклонился ко мне и растёр его в лапах, прошептав:

— Сок и боль уйдут! — его слова были наполнены надеждой и теплотой. Сок проник в мою кожу, и боль начала отступать, как буря, уносимая в пустоту.

Моё тело расслабилось, и на лице появилась слабая улыбка. Намэюки отступил, давая мне время восстановиться. Вокруг царила тишина, нарушаемая только тихим журчанием ручья, который несёт свои воды в бесконечный поток, как сама жизнь.

Я встал, чувствуя, как сила возвращается в меня. Мы продолжили путь, не зная, что ждёт нас впереди. Но я знал одно — с Намэюки мы справимся с любыми испытаниями, ведь мы не одни в этом мире, и даже в самых тёмных лесах "闇の森" (Yami no mori) мы можем найти свет.

「時間はすべてを見て、すべてを記録する。だが、誰がその記録を読むのか？」"Время видит всё и записывает всё. Но кто прочитает эти записи?"

Сноски:

Муравей-пуля — крупный муравей из тропиков Центральной и Южной Америки, известный своим крайне болезненным укусом, сравнимым с пулевым ранением. Укус вызывает острую боль, которая длится до 24 часов.Анаконда — это крупная змея, обитающая в тропических регионах Южной Америки, особенно в бассейне Амазонки.

Анаконды принадлежат к семейству удавов и являются одними из самых массивных змей в мире. Они могут достигать длины до 9 метров и весить более 100 кг. Обычно их кожа оливково-зелёного цвета с чёрными пятнами, что помогает маскироваться в воде и среди растений. Анаконды являются полуводными хищниками, питаются различными животными, такими как рыбы, птицы, капибары и даже крупные млекопитающие

Лягушка-стрела — это общее название для ярко окрашенных ядовитых лягушек из семейства древолазов (Dendrobatidae), обитающих в Центральной и Южной Америке. Эти лягушки известны своей яркой расцветкой, которая предупреждает хищников об их ядовитости. Яд выделяется через кожу и может быть смертельно опасен для животных и людей. Некоторые коренные народы использовали этот яд для смазывания наконечников стрел и дротиков, что и дало им название «лягушки-стрелы».

Хо-о — это мифическая птица в японской культуре, аналог феникса. Она символизирует возрождение, удачу и добродетель. Хо-о изображается с ярким, разноцветным оперением и длинным хвостом, напоминающим павлиний, и ассоциируется с миром и гармонией.

К-поп  — это южнокорейская популярная музыка, сочетающая разные жанры, такие как поп, хип-хоп и R&B. Она известна яркими мелодиями, сложной хореографией и эффектными клипами.

K-pop Kポップ — включает в себя группы и исполнителей, прошедших серьёзную подготовку, и приобрёл мировую популярность благодаря группам, таким как BTS и BLACKPINK.

Аргентинозавр — это один из самых крупных известных динозавров, принадлежавший к группе завроподов. Он жил в меловом периоде около 94-97 миллионов лет назад на территории современной Южной Америки (Аргентина, отсюда и его название).

Магатама — это традиционный японский амулет в форме изогнутого камня, символизирующий защиту, духовную силу и связь с божественным. Использовалась в ритуалах и как символ власти в древней Японии.