傷の記憶 (きずのきおく, "Кидзу но киоку") - "Память ран"

Сон подкрадывался ко мне, словно хитрый тануки (狸, японский енот), мягко обвиваясь, как теплое одеяло. Окунуться в него — лучшее решение. Я слегка прикрыл рот рукой, подавляя зевок, и тихо поблагодарил:

— ありがとうごさいます (arigatou gozaimasu, спасибо), сон — лучшее 薬 (くすり, "кусу-ри", лекарство). До встречи... — сказал я, укладываясь на подушку, повернувшись к стене и позволив глазам сомкнуться.

Анабель кивнула, слегка улыбнувшись, а Намэюки, точно упрямый щенок, жалобно поскуливая, нехотя потрусил за ней, оставляя меня одного.

Во сне я открыл глаза и увидел, как вокруг меня раскинулось черное пространство. Прямо передо мной возникла Система, облачённая в 袴 (はかま, хакама) — традиционные широкие штаны с глубокими складками, похожие на юбку, и 小袖 (こそで, косодэ) с накидками, подчёркивающими талию и бёдра. Тени обвивали её фигуру. Система улыбнулась и прошептала, как ветер среди сакур.

— Тебе новое задание: изменить прошлое и предотвратить появление шрама Ю. Срок — до окончания битвы. Награда: очки эволюции и новый элемент внешности. Бонус: произнеси моё имя, и я приду на помощь с подсказкой, как его одолеть.

Мои глаза округлились, будто 金魚 (きんぎょ, "кин-гё", японская золотая рыбка), и я сжал кулаки, чувствуя, как сердце готово вложиться в это задание на полную. Мир вокруг внезапно сменился на знакомые леса нашей деревни Хатаке — воздух наполнился ароматом хвои и свежей выпечки, что напомнило мне о начале моего пути.

Я неспешно направился к пекарне, как тогда, впервые получив задание. За стеклом витрины лежала горячая выпечка, из которой вился ароматный пар. Ю как раз вынимала из печи новые багеты и укладывала их на пергамент, готовые к продаже.

— Шисуи! Ты как всегда энергичный и голодный? — её голос мягкий, как свежевыпеченный хлеб. Она, не теряя времени, достала из-за прилавка тарелку с чем-то особенным. — Сегодня у меня для тебя кое-что особое: это 大福 (だいふく, "дайфуку") с начинкой из свежесобранного красного боба и мягким рисовым тестом. Это блюдо готовят только раз в году.

— ありがとう (ありがとう, "аригато", спасибо), Ю, — я принял угощение, чувствуя себя как счастливый щенок, нашедший кость в снегу. Я осторожно откусил от мягкого, сладкого лакомства. Вкус был не похож ни на что, что я когда-либо пробовал: сладость слегка горчила, будто скрывала в себе прошлое, а начинка напоминала о временах, оставшихся в дымке.

Ю стояла передо мной, уперев пухлые руки в бока, словно грозная охранница в своём царстве выпечки. Её румяные от жара щёки сверкали, как спелые яблоки (りんご), а в уголках глаз поблескивали искорки озорства. Чёрные, как крыло ворона, волосы были собраны в пучок, на плечах висел белый фартук, запачканный мукой, поверх черной футболки с белыми пятнами молока. Зелёно-жёлтые штаны до колен добавляли ей колорита, делая похожей на колченогого кузнечика, готового к прыжку.

Но вдруг что-то изменилось. Как тень, по моему полю зрения проскользнул таинственный силуэт. Его черты казались вылепленными из самой ночи — 白宵の美 (しらよいのび, "Ширайо-бидзу") стоял передо мной, его шрамы, большие и маленькие, походили на резьбу на старом дубе, пересекая лицо и руки, придавая ему вид древнего, но странно притягательного существа.

Его взгляд непреклонен, как у хищного 鷲 (わし, "васи", орла), и казалось, проникал прямо в душу. Он шагнул вперёд, голос его раздался, как раскат далёкого грома.

— Здравствуйте, не хотите ли вы получить новые шрамы, которые будут напоминать о прошлом? Я стану воплощением этих меток на душе и теле, моё присутствие подобно следам, что остаются с тобой.

Ю вздрогнула, заметив таинственное существо — её руки покрылись мурашками, а ноги задрожали, словно подкошенные. Внутри неё завыла старая боль, словно свежий порез.

— Шрамы, режущие душу! — выкрикнул он, и его голос был подобен лезвию, разрывающему её на части. Ю вспомнила тот день, когда потеряла своего сына, Белого Клыка, и, стоя над ним, кричала до хрипоты, проклиная всё вокруг.

Я почувствовал, как воздух сгущается, словно рой диких ос (蜂 — はち, "хати") кружился над полем боя, заставляя сердце стучать быстрее. Ю, с побелевшим лицом, выплеснула боль, её крик взорвался, как ханаби (花火) — фейерверк среди чёрного неба. Вокруг нас начали рушиться сосны, молнии сверкали, а дождь хлынул, смывая с её лица следы храбрости.

— Ю, что с тобой? Я убью его! — произнёс я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как гнев внутри перекатывается, как голодный волк (狼 — おおかみ, "ооками"). Это существо… оно вскрыло раны Ю, заставив её снова пережить ту боль. Если я не справлюсь, задание будет провалено.

Я закрыл глаза, позволив магии крови потечь по венам, оживая, как змея, проснувшаяся на солнце (蛇 — へび, "хэби"). Внутренний водоворот энергии устремился к самой мощной линии, светящейся как дракон (龍 — りゅう, "рю"), извивающийся в глубинах моего разума. Моя воля, словно клинок самурая, прорубала путь сквозь сомнения. Я выкрикнул:

— Предел можно лишь превзойти!

Открыв глаза, я увидел, как слева от меня завибрировала лента магии, извиваясь, как угорь (鰻 — うなぎ, "унаги") на раскалённой сковороде, готовая разорвать врага. Я крикнул, придавая себе сил:

— Лента Исправления! — направив её к существу. Мои ноги сами ринулись в бой, как два волка, настигшие жертву.

Ширайо-бидзу скривился, но собрался, словно монстр, привыкший скрывать боль. Его взгляд, острый как лезвие, упал на меня, и он произнёс:

— Печать утрат (失落の印 — しつらくのいん, "шицураку но ин"), — сказал он, касаясь горизонтального шрама на лбу, словно оживляя свою собственную боль.

Когда он выкрикнул:

— Шрамы, режущие душу! — мир вокруг вспыхнул чужой болью, проникающей мне в сердце. Ощущение, будто тысячи невидимых когтей (爪 — つめ, "цумэ") царапали изнутри, разрывая душу, вызывало дрожь и слабость в ногах. Я задыхался от ледяного страха, который накрывал меня, словно снежный вихрь в горах (雪嵐 — ゆきあらし, "юкиараси").

Моя воля удерживала меня от падения. Моя лента, словно бешеный змей, била по существу, настигая его, как тигр (虎— とら, "тора"), поймавший добычу. Каждый её удар отбрасывал его в стороны, вынуждая метаться, как зверя, прижатого к стене. Он, однако, уловил ритм её атак, чутко следил за каждым взмахом и замедлялся перед ударом, но лента словно почувствовала это — её движения стали стремительными, целясь в окружающие камни и деревья.

Дождь хлестал сильнее, будто небо хотело смыть всё вокруг, а осколки от летящих булыжников летели в противника, словно рой осиных жал (蜂の刺し — はちのさし, "хати но саши"). Он уворачивался, но не всегда удачно. В его глазах мелькнул дикий огонь, и он, срываясь на крик, закричал:

— Ветер утрат (*失落の風* — しつらくのかぜ, "шицураку но казэ")!

Порыв ледяного ветра налетел с такой силой, что дождевые капли резали по лицу, как лезвия. Каждая из них, словно тяжёлая рука, пыталась сбить меня с ног, оторвать от земли, будто я был листом, подхваченным бурей. Я вонзил когти в мокрую землю, чувствуя под собой хрупкую, но твёрдую поддержку. Мой взгляд, полный решимости, не отрывался от ленты. Её ярость ответила на мой зов — она обрушилась на огромный булыжник, разрывая его на четыре куска, которые разлетелись в стороны, целясь в него.

Существо бросалось в сторону, но не избежало всех ударов. Один осколок прилетел сверху, оторвав ему руку, оставив кровоточащую рану; второй и третий сначала впечатали его в каменную стену, а затем пробили её. Он лежал, машинально пытаясь встать, но это было бесполезно, потому что его кости сломались, как старая ножка стула, его тело истекало кровью, а голос — последний отблеск силы — прозвучал в тишине:

— …Воспоминания — это боль…

Он закрыл глаза и вздохнул в последний раз, лежа в грязи, как тело сына Ю.

"傷の数だけ強くなる" (きずのかずだけつよくなる, "Кидзу но ка́зу дакэ цуёку на́ру") — "Становишься сильнее с каждой раной".

Сноски:

Хакамэ – широкие штаны, которые на вид напоминают юбку. Они имеют разрезы, как у брюк, но в длинных складках создают объемный эффект, похожий на юбку. Этот элемент часто использовался самураями и сегодня носится на официальных церемониях и в боевых искусствах.

Косодэ и кимоно с накидками – традиционные кимоно или косодэ (ранние версии кимоно) иногда сочетаются с накидками, как, например, хаори, добавляющими объем вокруг талии и бедер.

Хакамэ – широкие штаны, которые на вид напоминают юбку. Они имеют разрезы, как у брюк, но в длинных складках создают объемный эффект, похожий на юбку. Этот элемент часто использовался самураями и сегодня носится на официальных церемониях и в боевых искусствах.

Ширайори-бидзу (白宵の美) — это духи, которые по преданиям несут видимые шрамы и изуродованные черты, символизируя красоту, скрытую за уродством и ранами. Такие существа напоминают о глубокой внутренней силе и способности восставать из ран.

大福 (だいふく, "дайфуку") — это традиционное японское лакомство, представляющее собой мягкую рисовую лепёшку из моти (клейкого рисового теста), обычно с начинкой из анко (あんこ, "анко") — сладкой пасты из красной фасоли адзуки. Иногда внутри также могут быть другие начинки, такие как фрукты, сливки или шоколад.

Дайфуку имеет приятную, слегка тягучую текстуру и считается одним из самых популярных японских десертов.