Sumire Aoi (菫 葵)

Лёгкий ветерок скользит по поляне, лаская мою кожу и колыша траву вокруг. Погода тёплая, словно нежные прикосновения матери. Небо ясное и голубое, раскинулось, как безграничный холст, по которому медленно плывут облака — пушистые и белые, будто пёрышки.

Я лежу на цветочной утренней поляне, окутанная запахом Sumire Aoi (菫 葵) — невинного голубого цветка, словно небесная капля, качающегося на ветру. Его лепестки, как крылья бабочки, нежно сверкают под яркими лучами солнца.

Аромат цветов нежный и прохладный, как лёгкий ветерок в летний день. Каждая его нота дарит мне ощущение спокойствия, будто весь мир замер в тишине, чтобы дать мне время подумать.

Мои босые ноги слегка касаются густой травы, щекочущей кожу, словно маленькие лапки зайцев, играющих в прятки.

Коричневые волосы, аккуратно заплетённые в косу, мягко качаются с каждым моим движением, как волны, играющие на морском бризе.

Я чувствую, как нежная прохлада цветов успокаивает мои мысли, и лёгкая улыбка появляется на моих губах.

Шисуи... Когда я думаю о нём, ощущаю трепет, как будто солнечный луч коснулся моего лица. Его упорство вызывает во мне желание стать лучше и стать светом для всех вокруг, чтобы затмить его манию силы.

Зелёно-белые стебли колышутся под ветром, разбрасывая жёлтые семена, будто девочки, бросающие конфеты, чтобы не заблудиться. В каждом из этих семян я замечаю зародыши чего-то великого — возможно, нашей дружбы и силы.

Мои розовые губы шевелятся в лёгком смехе, а мои глаза, большие и блестящие, как утренние капли росы, смотрят вдаль.

Лиловая хаори (羽織), лёгкая, как крыло бабочки, мягко обняла моё тело. Ткань ласково скользит по плечам, точно пушистая шерсть котёнка, подчеркивая каждый грациозный изгиб.

Когда я встала, чтобы сделать несколько шагов, полы хаори колыхались, как крылья птицы на ветру, играя с солнечными лучами, будто весёлый щенок, гоняющийся за своим хвостом.

Мой покой прервал резкий голос, напоминающий вой волков с механической точностью.

— Новое задание: отжаться тридцать раз за подход, срок — семь дней. Награда — десять очков и новый навык.

Я тут же приняла упор лёжа, тело вытянутое, как струна. Четыре секунды вниз, касаясь земли бугорками на животе — вдох. Одна секунда вверх — выдох, напрягая грудь.

Пятнадцать раз, и мои руки словно налились кирпичами. Я затрясла ими, как птенец, пытающийся взлететь. Взгляд упал на фонтанчик — маленький и очаровательный, как игрушка. Вода мягко переливалась через его круглые края, создавая лёгкий звон, словно смеялся малыш. Капли, сверкающие на солнце, напоминали россыпь драгоценных камней, разбросанных по свежей траве.

Я набрала воду в свои маленькие и нежные ладони, точно лепестки цветка. Когда я складывала их вместе, они выглядели, как изящные чашечки с лёгким румянцем на кончиках пальцев.

Сделала глоток, чувствуя, как возвращаются силы.

С каждым подходом я мысленно подбадривала себя: «Не сдавайся — так ты сможешь стать ближе к силе Шисуи».

— Проще пареной репы! — подумала я, с новой уверенностью быстро отжимаясь.

Раньше такие задания давались мне тяжело, но теперь моё тело стало стройным, как у гимнастки. Каждый взгляд напоминал мне, что я — лакомый кусочек. Страшно представить, что скажет Шисуи!

Я стиснула зубы — мышцы горели огнём, но я не сдавалась. Последние повторения будто прыжки в пропасть — руки дрожали, тело покрывалось потом, словно я искупалась в горном озере.

Каждый вдох — борьба за воздух, каждая секунда — вечность. Я чувствовала, как силы покидают меня, но продолжала двигаться, заставляя тело подчиняться.

На последнем отжимание руки буквально подкашивались. Я упала на землю, тяжело дыша, сердце стучало, как барабан, но тут раздался холодный, механический голос.

— Задание выполнено: получено десять очков и еженедельный навык — очарование. Мужчины, глядя на вас, ведут себя, словно влюблены.

Награда! Навык «очарование»? В голове мелькнула шальная мысль — как бы повёл себя Шисуи, если бы я применила этот навык? В это мгновение сердце забилось ещё быстрее, а щёки вспыхнули огнём. Я замотала головой, смущение волной прокатилось по всему телу. Невольно смущённо вскрикнула.

— Шисуи слишком молод, он мой друг и кумир! — пробормотала я, краснея ещё сильнее.

Но снова раздался голос:

— Поздравляем, вы достигли эволюции первой среди женского пола. Доступна бонусная средняя эволюция!

Я почувствовала, как моё тело становится легче, точно воздушный поток окутал меня. Сила и ловкость возросли в несколько раз, каждое движение стало плавным и быстрым.

На локтях появились шипы, чёрные и острые, как клыки крокодила, а синие когти, сверкая на свету, увеличились в размерах — их стало пятнадцать.

С удивлением смотрела на свои руки, чувствуя необычайное могущество и свободу.

Мы с Уортоном вернулись домой, измученные и растрёпанные, словно воробьи после долгого полёта. Открыв дверь, я случайно задел её носом, пошатнулся, как пьяница, и споткнулся о доску в полу, громко нарушив тишину дома.

Саша, сидя на полу в своей огненно-рыжей юкате, сверкнула глазами, как разъярённая кошка, готовая броситься на добычу.

— Ты снова до изнеможения тренировался, Шисуи? А ты, Уортон! — она обратилась к отцу с таким взглядом, словно он был виноват в этом так же, как я. — Ты следить за ним не пробовал? Стоишь тут, как статуя греческой богини! Мне за тебя всё объяснять нужно?

— Да ладно, не волнуйся. Сейчас в ледяную воду брошу, станет как новенький, — спокойно пробасил Уортон, словно эта ледяная ванна была обычным делом.

— И не забудь дать ему горячего попить после этого! — недовольно добавила Саша, поглаживая рукав Юкаты, как будто успокаивая саму себя.

Отец поднял моё измотанное тело, словно я был мешком риса, и понёс в подвал, напоминающий подземное озеро. Я в полу сознании чувствовал, как воздух становился всё прохладнее и влажнее по мере того, как мы приближались к источнику.

Отец открыл дверь в подвал, и передо мной предстало озеро — его гладкая, чёрная вода, словно зеркало, отражала слабые лучи света, проникавшие сквозь трещины в потолке. Каменные стены были покрыты мхом и плесенью, а с потолка медленно капала вода, создавая в тишине мелодичный звук.

Старые, неровные ступеньки, покрытые влагой, скрипели под ногами отца, когда он осторожно спускался вниз. Эти ступени всегда казались мне бесконечными, словно их не было конца, но вот, наконец, мы добрались до озера.

Отец небрежно бросил меня в ледяную воду. Я вскрикнул от холода — он был настолько пронзительным, что казалось, будто ледяные иглы вонзаются прямо в кости.

— Папа, слишком холодно! Это мама тебе велела?

— Нет, — спокойно ответил отец. — Она только велела дать тебе горячего выпить. Так что вылезай и пойдём наверх.

Я с трудом добрался до берега, чувствуя, как холод, словно река, плывёт по моим мышцам. Вода холодная так сильно, что ноги отказывались двигаться.

Взглянув на крутые, неровные ступеньки, я на мгновение замер — они казались неприступными, как горные хребты. Сделал первый шаг, и нога тут же соскользнула по влажному камню, как лапа щенка по льду. Рука машинально ухватилась за стену, и, не отрываясь от неё, я начал подниматься, дрожа от холода.

Каждый шаг был мучительно трудным. Ступеньки скрипели, их каменные плиты будто были сделаны из живого, сопротивляющегося материала, как если бы сам подвал не хотел отпускать меня. Но я, стиснув зубы, продолжал двигаться вперёд.

Я плюхнулся за стол Тебуру (テーブル), чувствуя, как усталость постепенно уходит, но нетерпение нарастает волной. Пальцы неуёмно застучали по столу, как барабанщик, отбивающий ритм боевого марша.

Ноги сами по себе начали качаться, словно ветка, раскачиваемая лёгким ветерком.