Предсмертный бас

Я не почувствовал боли, словно её никогда и не было. Моя шерсть вновь стала гладкой и сверкающей, а клыки — острыми, как клинки.

Цербер нахмурился, его глаза сузились в недоумении. Затем на его лице появилась самодовольная улыбка. Он заговорил с холодным высокомерием, как будто Лев считает всех лишь пищей.

— Никто не побеждал меня, и ты не упадёшь, несмотря на твою регенерацию! — его голос был низким и пронизывающим, как шипение раскалённого железа. Он провёл лапой по своему телу, оставляя сияющие символы. Слоги вырисовывались в воздухе, складываясь в имя: Такакатцу (高勝) — высокий и непобеждённый.

Цербер начал двигаться, его тело будто разрывалось на части, каждая из трёх голов создавая глубокий и гулкий бас. Это — "Предсмертный бас" — заклинание, которое отзывалось в воздухе тяжёлыми звуковыми волнами, разрывающими пространство. Звук рос, как набегающий шторм, каждая голова издавала свою ноту, формируя хаотичную симфонию ужаса.

Его лапы, как барабаны, отбивали ритм, добавляя музыке механическое неистовое звучание, словно город захватили ночные клубы.

Головы монстра были уникальны, и каждая несла свой смертельный ритм.

Голова Итино-Кашира (一ノ頭), с массивными клыками, словно вырезанная из чёрного обсидиана, источала низкий, грохочущий бас, который отдавался в землю, заставляя её покрываться трещинами, будто мангака, рисующий эпичное сражение.

— Мы первыми встали, древними стали, Наш народ в огне, во тьме рождён, Сквозь века наш вой пронёсся, Никем не был побеждён.

Каждое слово звучало громко, как смех обезьян, который мог сбить с ног. Звуковые волны рвались ко мне, как лавина, но я продолжал стоять, чувствуя, как поверхность под лапами начинает вибрировать.

Голова Нино-Кашира (二ノ頭), с раскалёнными красными глазами, пронизывала как вилы.

— Вторым я путь кровавый вел,С огнём и яростью мечом сечём,На костях врагов свои твердыни строим,Мы миры в хаосе сплетаем, разрушаем дом за домом.Наш путь — это пламя, битвы и страх,Побеждённые лишь пепел, ветер несёт их прах.Никто не устоит пред нашей силой,Мы огонь, что горит в веках без милы!

Её голос был высок и резок, как скрежет металла по стеклу. Этот звук пронизывал уши и резал сознание, угрожая свести с ума. Она оскалилась, её глаза сверкали презрением и жаждой уничтожить. Волны её крика ударили по мне, как лезвия, но я сжал челюсти и остался на месте.

Голова Санно-Кашира (三ノ頭), с густой гривой, как у льва, но с глазами, напоминающими ужасающие пустоты, издала глубокий гул, подобный низким звукам органа.

— Я — Санно-Кашира, что тьму несёт с собой, Там, где шли мои шаги, нет света и покоя.Я смертью и разрушением правлю миром, Моя пасть закрывает всё, что было живо.Наш народ — крушение судеб, ломка веков,Трижды клич раздаётся — последний суд готов.Я безмолвный голос конца,Смертельная тень, что из тьмы грядёт всегда!

Этот ритм был тягучий и замедляющий, каждая нота накрывала меня, как невидимый щит, замедляя движения и делая воздух гуще.

Мой разум пульсировал болью, как загнанный зверь, из последних сил ревущий на свободу. Мысли путались, словно стая сбившихся с курса птиц, а мотивация осыпалась, как листья под ветром.

Но я продолжал гнать себя фразами.

— Победить и вернуться! Не сдаваться и сражаться! Страх отбросить и холоднокровность обрести!

Слова эхом отдавались в моей голове, перетекая в фантазии, как хозяин похвалит меня — его одобрение и тёплый свет разгоняли туман в голове.

Я хмыкнул, отмахнувшись от звуковых волн, будто от назойливой мухи, и, глядя прямо в глаза зверю, сказал с дерзкой усмешкой:

— Ерёпишься, — бросил я презрительно, держа стойкость, как волк, не дрогнувший перед бурей.

Эти слова подстегнули Цербера. Его глаза сверкнули гневом, как у хищного тигра, готового к прыжку. Три головы синхронно напряглись, слюна капала из их пастей, как у бульдога от предвкушения трапезы. Как натянутая тетива, он рванул вперёд, создавая кратер, будто после метеорита, пытаясь раздавить меня, как мошку.

Мой нюх уловил слабое место, скрытое под томатно-красной шерстью монстра, как трещину в броне. Я начал действовать, зубами и когтями подражая различным животным.

Удар, как укус гиены — мощный, боковой, разрывающий плоть, оставляющий шрам на бедре, чтобы сбить с ног. Следом — резкий и точный, как у лисы — быстрый укол в горизонтальный шрам на шее, оставляющий мелкие, но болезненные раны.

Во взгляде высокомерного создания появилась растерянность и паника, как у слона, увидевшего мышь. Я нанес десять хаотичных ударов, как шакал, разрывая его внимание, чтобы он не успевал сосредоточиться. Он в ярости, как дикий буйвол, которого пытались оседлать, начал биться и трястись, превращая землю под ним в месиво.

А потом, как дикая собака, я мощно вцепился в шрам на лбу, вызывая кровь, которая перекрывала ему обзор.

Цербер, часто дыша и вскрикивая, как яростный конь, выпустил "Энергетическую волну". Это был удар, рёв короля зверей, нарушающий тишину, и он заставил меня замереть, сквозь пелену боли, которая утихала медленно, как бледный рассвет.

Он закружился, не отличаясь от смерча, пытаясь захватить меня своим хвостом. Отправив меня в стремительный полёт, я пробил череду земляных стен, как комета, но это сыграло мне на руку.

Регенерация органов завершилась, и я почувствовал, что готов нанести решающую атаку.

Окружающий рельеф напоминал рогатку благодаря массивным скальным выступам и глубоким трещинам, которые образовывали натянутую рамку.

Я схватил большой валун, натянул его как пружину и метнул булыжник, почти полностью покрытый шипами, движущимися как зубцы бензопилы.

С гулом, похожим на рев бензопилы, камень врезался в Цербера, превращая его внутренности в кашу. Крики боли сменились булькающими звуками, а воздух наполнился ржаво-металлическим запахом крови, напоминающим закат, который окрасил местность в бледно-красный цвет.

Как только звук разрывающей плоти стих, я оказался в мире, где передо мной развернулась сцена.

Я оказался в реальном мире. Передо мной развернулась сцена, где Самурай и Шисуи, как старые друзья, сидели за столом, обсуждая важный контракт.

— Мы заключим этот контракт, — начал Самурай, его голос был как звук орла в тишине, — чтобы обеспечить нашу совместную победу. Каждый из нас обязан поддерживать другого до конца. Это соглашение будет не только словами, но и действиями.

Шисуи кивнул, его лицо сияло от гордости.

— Я рад, что мы сможем работать вместе. Это соглашение гарантирует, что мы будем тренироваться совместно и разрабатывать новые тактики и атаки. Мы будем как молния и гром, сливаясь в мощный шторм, — его глаза блестели решимостью.

Шисуи, с сияющим лицом, подошёл ко мне. Его слова были как тёплый солнечный свет в холодный день.

— Ты победил, и я рад, что у меня есть сильный партнёр! Благодаря тебе мы сможем достичь невиданных высот!

Самурай, стоявший рядом, добавил с серьёзным видом:

— Именно благодаря твоей отваге и решимости ты жив и можешь пользоваться этой силой. Я буду всегда рядом, как неотъемлемая часть твоего пути, и вместе мы будем непобедимы. Твоя стойкость — это ключ к нашему успеху.

Его слова звучали как клятва, излучая уверенность и обещание.

Тэнучи (手の内), надувшись от обиды, словно пухлый карп, с трудом выдавил слова благодарности.

— Спасибо, что спасли нас, — произнёс он, его голос был как рычание в бурю.

Уортон, лёгкой улыбкой, будто луч солнца сквозь облака, ответил:

— Рад был встретиться и помочь. В этом мире, где мы все боремся за своё место, такие моменты бесценны, как огромный океан!

Два призрака, приняв человеческий облик, вернулись к своим удивлённым друзьям. Их присутствие напоминало восход солнца.

На этой доброй ноте мы пришли в себя и, пройдя сквозь непроглядный туннель, выбрались наружу. Мир снова открыл свои цвета, словно всё только начиналось.