虚無の道 (Путь пустоты)

> 「生は一瞬の幻想であり、死は永遠の真実である。」«Жизнь — это мгновенная иллюзия, а смерть — вечная истина.»

— Цубоучи Сёё (坪内 逍遥, 1859–1935), японский драматург, писатель и критик, оказавший огромное влияние на развитие японской литературы эпохи Мэйдзи. Он способствовал реформе японской драмы, внедряя в неё реализм и западные драматические концепции. Известен своими произведениями в жанре сингэки (新劇, «новая драма»), стремящейся к реалистичному изображению человеческой натуры.

Кто выживет?

Гигантский щенок не мог и представить, что настигнет его участь.

Смелон первым бросился в бой. Пух! Стрела, как клинок судьбы, рванулась сквозь его шею – Писк! – в глаз. Его тело, лишённое всякой воли, безжалостно скользило по холодному полу. Из его глаз вместо крови лились жалкие слёзы прощания – последние капли, навсегда лишившие его возможности увидеть мир.

Луна не знала пощады. Молниеносно устремившись вперёд, она впилась зубами, как острыми клинками, в руку полуэльфа. Раздался зловещий хруст. Он, подобно безжалостному Терминатору, не колеблясь, правой рукой жестоко свернул ей шею. Её безжизненное тело, словно разбитая статуя, рухнуло на холодный пол, оставив после себя лишь тихий шёпот забвения.

Уменикал вскрикнул огненным, пронзительным криком и выпустил из пасти пламя, обжигающее всё вокруг. Под рукавом его одежды скрывался смертоносный механизм – шух! Трос, словно одушевлённое орудие, вырвался ввысь и неумолимо вонзился в Розвельду. Всю свою тихую, незаметную жизнь она была для остальных бесценна, но в одно мгновение её писк прекратился, и её голова моментально пробилась насквозь – жизнь ушла безвозвратно. В тот же миг механизм переместил Тросса к Розвельде, разрывая огненное заклинание и оставляя после себя лишь ледяное эхо погибшей магии.

Это было лишь начало абсурда. Гигантский щенок, охваченный яростью и отчаянием, внезапно увеличился в размерах. Его аура сгущалась, как сама тьма, охватывая всё вокруг. Полуэльф, наблюдавший за этим чудовищным превращением, впервые ощутил дрожащий страх – страх, способный разрушить все надежды на спасение. И тут, как будто сама реальность отвернулась от жизни, Пух! Ещё одна стрела со свирепой точностью вонзилась в бок Уменикала, отбрасывая его с оглушительным рыком в каменную стену – бах! Стена обрушилась, погребая его под грудами обломков. Его последний крик растворился в звуке падающих осколков – отзвук утраты, которая не прекращается.

В последние мучительные мгновения, перед тем как сознание окончательно погрузилось в тьму, он увидел образы – братьев, друзей, души, которых уже не вернуть:Смелон – тот, кто всегда стремился познать мир, радовался каждой мелочи, как ребёнок, впервые увидевший чудо, теперь оставшийся без возможности любить.Луна – тихий страж, что, казалось, дремала, но всегда вставала на защиту, как нежное прикосновение ночи, утратившая свою нежность в вихре боли.Розвельда – тихий наблюдатель, чья молчаливая поддержка была бесценна, и Уменикал – заклинатель, ангел-охранитель, без которого последний выживший щенок чувствовал себя хрупким, как тонкий листок, колышущийся под тяжестью неумолимой бури.

И вот, он остался один. Каждый его шаг отягощён грузом невыносимой утраты, грузом, растущим до абсурда с каждой секундой, где смерть уже кажется неизбежной.

Он не помнил, как выбрался. Каждая мышца пылала болью. Каждое движение было отчаянной борьбой, где смерть братьев преследовала его, как неумолимый приговор. Отчаянно пытаясь выжить, он балансировал между инстинктом и безысходностью, шаг за шагом погружаясь всё глубже в тьму, где сложность страданий возрастала без предела.

Перед ним раскинулась деревня – мираж спасения, столь прекрасный и обманчивый, что казалось, спасение уже близко. Огоньки окон мерцали тёплым светом, воздух был пропитан ароматом свежего дерева и сладкого дыма. Где-то в глубине души звучало тихое обещание: «Это спасение». Но почему-то щенок не мог сделать ни шага вперёд.

Очертания домов дрожали, как зыбкие отражения в бурном, бушующем море. Мир вот-вот мог рассыпаться в прах, если только протянуть руку. Стены, разрушенные телами павших щенков, медленно осыпались, затушёвывая следы их невинных жизней под грудами обломков. Каждое мерцание отблеска приносило новую угрозу – неумолимый полуэльф, с его холодными глазами и точными, безжалостными движениями, словно работа бездушной машины-убийцы, чья жестокость только возрастала.

За его спиной раздался зловещий смех – холодный, насмешливый, эхом погибших жизней, проклиная всё живое, как напоминание, что смерть – не случайность, а закон. Полуэльф не отпустил его. С каждым мгновением казалось, что сама реальность сгущается, оставляя лишь мучительные раны, от которых не спасёшься.

Тени павших щенков начали окружать его. Они извивались, как темные призраки, обволакивали его, не давая забыть боль утраты. В отчаянии он вскрикнул сквозь слёзы:— Уйдите! Прочь от меня!Но его слова лишь усиливали их силу. Тени становились гуще, душили, погружали его в бесконечное страдание.

И вдруг, за его спиной раздался голос полуэльфа, холодный, как вечная зима:— Ты следующий... Ты ведь хочешь стать их частью?

Что-то внутри пыталось уговорить его смириться с участью, принять боль как неотъемлемую часть судьбы. Но где-то вдали он услышал слабый отголосок надежды, голос, способный спасти его от плена горя. Он вскрикнул, терзаясь между отчаянием и надеждой, между безумием и мечтой о спасении:— Кто же вытащит меня из плена горя?

С каждым новым ударом судьбы, с каждым моментом, когда казалось, что смерть уже не за гробом, мир становился всё сложнее и жестче, доводя до абсурда – так, что уже не было места для спасения. Все щенки, невинные и жалкие, обрекались на трагическую гибель, их судьбы сплелись в безжалостную нить, ведущую к неотвратимому краху.

Кто спасёт его?

Сноски:

Уменикал — заклинатель, маг, использующий силу элементов.

Розвельда — мифическое существо, напоминающее фею-наблюдателя.

Тросс — механизм, напоминающий гарпун, часто использующийся в бою.

Полуэльф — существо, наполовину человек, наполовину эльф, часто встречающееся в фэнтези.

Сингэки (新劇) — «новая драма», японский театральный жанр, противопоставленный традиционному кабуки.