飛び立つ記憶 (Тобитатсу киоку - Воспарившие воспоминания

> «自然は静かに語る。風が囁き、木々が歌い、川が語る。我らはその言葉を聞く耳を持たねばならぬ»(Сидзэн ва сигака́ ни катару. Ка́зэ га са́саяки, ки́ги га ута́и, ка́ва га катару. Варэра ва соно котоба о кику мими о мо́танэба нарану.)

«Природа говорит тихо. Ветер шепчет, деревья поют, река рассказывает. Нам следует обрести уши, чтобы слышать эти слова».

— Коноэ Мототада (近衛基忠, 1532–1605), философ и поэт, ценитель природы, известный своими размышлениями о связи человека с миром живого. В своих работах он уподоблял древние деревья стражам времени, а каждую каплю дождя — письмам богов.

Что забыл полуэльф под землёй?

В тёмном куроя (暗夜, くらや) — погребе, поглощённом мраком, слабый свет от горящего факела мерцал, как уставшая звезда в небесах, освещая путь героям. Их шаги раздавались эхом, каждый звук был как дзёкан (常環, じょうかん) — вечный круг, отсчитывающий момент, который обязательно наступит.

Всё вокруг было окутано туманом, как ёру-но мори (夜の森, よるの もり) — ночной лес, скрывающий опасность в каждой тени. Тени двигались медленно, а затем сливались в древние письмена, вплетённые в воздух. Стены погреба были покрыты узорами, пробуждавшими спящий мир, а их тёмные очертания менялись с каждым шагом.

Когда герои подошли к приоткрытой круглой двери, свет факела выхватил из тьмы завораживающее спокойствие. Внутри царила странная атмосфера, словно мозаика, складывающаяся из древних легенд рода его хозяина. Лёгкий запах металла, едва уловимый, но настойчивый, начинал опутывать воздух, делая его тяжёлым. Здесь не слышался ни скрип пола, ни шорох. Лишь абсолютная тишина.

Вдруг, как лёгкий ветерок в затхлом мире, появился полуэльф. Он не просто стоял – он вошёл. Его тело, как ядовитая стрекоза, двигалось чётко, почти механически, с невероятной точностью. На нём была мантия, расшитая символами древних узоров, а очки с увеличительными линзами отражали свет факела, сверкая, как драгоценности.

— ようこそ… (Yōkoso… — «Добро пожаловать…»)Его голос был мягким, но полон неуловимой загадки, словно приветствие, окутанное тайной.

Он двигался, будто каждый его шаг был просчитан до мелочей. Его рука, словно сёкакуси (書画士, しょがし) — художник-каллиграф, плавно скользнула по изображению тонбо (蜻蛉, とんぼ) — стрекозы, вырезанной на стене.

— Видите? Они не просто декор, а живое наследие.Эти слова разнеслись эхом. Узоры тонбо вдруг заиграли всеми цветами радуги, как хокуэйно кагэ (北影の輝, ほくえいのかげ) — северное сияние, наполняя помещение светом и цветом.

Но тут всё изменилось. Его движения затормозились. Взгляд потемнел. Кожа начала блестеть, как отполированное железо. Черты лица обострились, словно высеченные из металла.

— お疲れ様… (Otsukaresama… — «Вы хорошо потрудились…»)Его голос стал низким, отрывистым, как звук падающего металла — лишённым всякого тепла.

Он протянул миску с коралловыми ягодами, и свет факела выхватывал каждую деталь его новой, холодной внешности — теперь он казался не эльфом, а холодным механизмом, созданным из стали и логики. Его движения стали точными, как команды боевой системы.

Щенки с шершавыми лапами, сидящие на деревянных стульях, начали беспокойно двигаться. Их глаза расширялись. Шерсть напрягалась. Один из щенков, тихо поскуливая, даже зацарапал пол когтями, не осознавая всей тревоги, которая его охватила.

Внезапно один из щенков задел миску. Жидкость, похожая на кровь, разлилась по столу. Всё застыло. Время сжалось до мгновения. Его глаза стали пустыми, как безжизненные оболочки.

И тут... резкая трансформация.Короткое дыхание. Гул сердца.Его лицо превращается в стальной каркас. Оно холодно. Лицо без эмоций, как клинок, отточенный в пламени стали.Движения его становятся тяжёлыми, неумолимыми, как у бездушного робота.Каждый шаг – удар. Каждый вздох – металл.

— Не стоило этого делать.Его голос теперь не просто звучал. Он отзывался, как команда боевой программы, лишённая всякой человеческой теплоты.

В этот же миг стол рухнул. Громкий треск разнёсся по комнате, нарушив абсолютную тишину. Вдруг за стеной послышался шорох, как капля жидкости, медленно стекающая по холодной поверхности, добавляя зловещий акцент.

Щенки в панике отбежали. Их глаза расширились от ужаса. Лапы дрожали, словно листья на ветру. Один из них, дрожа, тихо заскулёл и продолжил царапать пол, не в силах скрыть страх.

Один из щенков, с трудом сглотнув, прошептал дрожащим голосом:— 「あなたは誰？」 (Anata wa dare? — «Кто ты?»)

Тишина. Абсолютная. Сокрушительная.Время остановилось. Каждая секунда тянулась, как вечность, каждая деталь застывала в ожидании. Его механический взгляд, холодный, как стальной клинок, блуждал по комнате, изучая каждого.Мир замер.В воздухе витала угроза, и всё вокруг, словно, затаило дыхание.

Ответ уже был написан в его холодном облике. Он был не просто полуэльфом — он стал воплощением будущего, безжалостным, как Терминатор, и загадочным, как сама тьма.

Что же таит в себе эта трансформация?Что скрывается за его бездушной сущностью?

Вопрос висел в воздухе, как предвестник судьбы, заставляя сердца щенков биться быстрее и холодом обволакивая каждого, словно чёрный омут неизбежного конца.

Сноски:

暗夜 (くらや) — куроя — глубокий мрак, абсолютная тьма.

常環 (じょうかん) — дзёкан — вечный круг, символ бесконечного времени.

夜の森 (よるの もり) — ёру-но мори — ночной лес, погружённый в темноту.

半妖 (はんよう) — ханъё — полуэльф или полудемон в японском фольклоре.

書画士 (しょがし) — сёкакуси — художник, мастер каллиграфии.

蜻蛉 (とんぼ) — тонбо — стрекоза, в японской культуре символизирует стойкость и мужество.

狐の書 (きつねのしょ) — кицуне но сё — "Манускрипт лис", мифическая книга знаний кицуне.