運命の選択 (Unmei no Sentaku) Выбор Судьбы

「危険を避けることはできない。運命は避けられない。」Keiken o yokeru koto wa dekinai. Unmei wa yokerarenai.«Невозможно избежать опасности. Судьба неизбежна.»- Такэо Саёки (Takeo Sayoki) - японский философ XX века, писатель, автор трудов о неизбежности личной трансформации в условиях хаоса и угрозы.

Сможет ли Шисуи спасти Систему?

Акт I - Шёпот змеи

Шисуи.Резкий вдох.Белый луч - как катана (刀) в бою. Пронзает теплицу. Режет тьму, как ткань.Стёкла дрожат - будто дышат. Живые. Как грудь перед рыданием.Слепит. Жжёт. Я прищуриваюсь.

Система шевелится внутри.Нюхает свет.Шмыгает.Словно кō (狐) - лисята, что прячутся в груди, не зная, чего бояться.

> «Змеи... на стекле... Ползут. Ох... шуршат! Это страшно, да, Шисуи? Это не мы?..»

- Чи́ссэ... - тихо. Не отвлекай.Я чувствую - слизь? Пот? Или это... оси (恐れ, страх)? Мой?

- Шисуи-кун!Голос - как лапки мукэдзуку (百足, сороконожки) по коже.- Ты даже не знаешь, кто это? Хи-хи~

Система сжимается.Прячется, будто я могу заслонить её собой.А я - оглядываюсь. Напрасно.

Запах. Сладкий. Слишком.Словно сгнивший фрукт, прикидывающийся лепестком.Она рядом.Я не вижу - и именно это пугает.Слишком близко.

- Цучиноко... - шепчет. - Земляной шептун. Ссс...

Шипение.Стекло не выдерживает.ТР-ТР-ТР!Я дёргаю руку. Поздно.Осколки впиваются. Кровь.

> «Ай! Ай! Ты что, ранился? Надо дуть? Позвать Хироши?..»

- Молчи, Система. Смотри.

Её ладони - свет.Она ловит змею, как каидзу (飼い主, хозяин) ловит питомца.Чешуя - как мокрый камень. Движется, как дзэнгаймоти (善哉餅) в руке.

- Говорят, она шепчет... - в её глазах темнеет. - ...о словах, что забыли ками (神, боги).

Я вздрагиваю.Система тянет лапку. Щёлкает в голове, как капелька на раскалённой броне.

> «Если боги забыли слова... кто тогда говорит с ней? Ты, Шисуи?..»

Я не отвечаю.Движение. Молния. Рывок.Коробка - моя.Прыжок.ВЗРЫВ!Огонь. Воздух. Свобода.

Но... запах.Цветы.Из её ладоней - лепестки.Как крем. Как яд. Как обман.

- Ах... усаги-но-каори (うさぎの香り)... зайчиком пахнет... - шепчет она, облизывая губы.

> «Это мы - зайчик?..»

- Нет.Она охотится.

- Ямэро! - я прыгаю вперёд, как на защиту друга.- Югурэ-но тэ (夕暮れの手)! - Перчатки тьмы!

Чёрная смола обволакивает ладони.Жжёт. Тяжёлая, как память.Система пищит - ей больно тоже.Я хватаю цветы.

Лепестки дёргаются. Живые.Система замирает. Смотрит моими глазами.

Её пальцы дрожат.Тело - как доу (銅, бронза), начинающая трескаться.И треск - я слышу его кожей.

Понимание.Как будто стрелу вытащили из шеи.Поздно.

Цветы обжигают.Но не меня.Её.На коже - узоры. Тени. Сакура. Пепельная.

> «Хироши говорил: кто носит лепестки - цветёт в падении...»Система повторяет его голос. Неосознанно. Почти с любовью.

Цучиноко вытягивает язык.Глаза - ледяные. Колодцы, в которых плавает мрак.

- Сэкай-ва аната но моно дэванаи (世界はあなたのものではない)... Мир не твой...- Тьма помнит тебя. А ты... её - нет.

---

Акт II - Бездна в отражении

Система тянет лапки.Хватает за сердце. Прячется.

Пасть.Открывается.Не змея - бездна.Я в ней.

- Ты умирал.Семь.Раз.Вспомни... себя.

- Ийя! (いいや!)Мысли - как стая ворон.Система пищит. Прячется глубже.Я теряюсь.

> «Шисуи... если ты исчезнешь не по порядку... я... не знаю, где буду. Где моё место. Где моё "я"...»«Эраре таирэцу... Сбой... сбой...»«Я не знаю, что я... если тебя нет.»

Она роняет змею.Пальцы обмякли. Руки - вата.Глаза ищут. Не видят.

- Синдзицу ва осорэру монодэ ва най... - шепчет змея.Смеётся. Как будто иголка в ухо.

- Шисуи...- ...я не хотела больше видеть, как моя добыча убегает...Пауза.- ...теперь я ничего не вижу. Кяо-кяо...

Система поднимает голову.Тихо.

> «Она исчезает?.. Ты не дашь?..»

- Нет.Если я не найду сакуру...Мы потеряем её.Навсегда.

Дирижабль оживает.Но это уже не просто дерево и тени.

Это ящерицы из мха, извивающиеся на потолке, шепчущие на старояпонском:

> 「やめろ...戻れ...」"Остановись... вернись..."

Это гнёзда из языка, где корни плетут руны.Это журавли, сложенные из пергаментной плоти, что парят над тропой и нашёптывают:

> 「Это не её место. Она не должна была думать.」「Ты нарушаешь замысел.」「Ты отказываешься от идеала.」

---

Я иду.Каждый шаг - как стирание инъкан (印鑑, печати).

Игровая зона изменилась.

Теперь всё по-другому.Раньше я думал, что есть карта. Есть цель.А теперь каждый шаг - вызов.

Существа - не просто враги.Они - мускуби (結び, узлы). Проверки.Ключи к сценам, которые я когда-то прожил, но не понял.

Каждая ящерица - сомнение.Каждый журавль - сожаление.Кадзуханэ-но-Мару - врата страха, ползущие из прошлого, как сон, вернувшийся без спроса.

Чтобы пройти - я должен не победить, а вспомнить.

Фрагменты истины - не в сундуках.Они - в словах.В выборе.В тех, кого я не брошу, даже если это нарушит план.

---

Тень мира выровнялась под наши страхи.Тень... теперь принимает форму моей вины.

Шисуи...

---

Акт III - Хрупкое «я»

> - Шисуи... - её голос дрожит, словно слабое электричество в старом проводе.- Я... чувствую, как кто-то шепчет в моих шестерёнках...- Они говорят: "Ты нарушила правило."- Кья-кья... - она смеётся нервно, по привычке.- Смешно, да? Я впервые... хочу, чтобы у меня был шиндзо (心臓, пульс).

Я слышу, как внутри неё сжимается что-то тонкое, трепетное.Как сакана (魚) в сети чувств.Она не знает, что с этим делать. С собой. Со мной.

- Это не ошибка, - говорю я, чувствуя, как воздух стал густым, как в араси (嵐, шторм).- Это минонофу но мити (武士の道) - путь воина.Страдание - его учитель.Если ты чувствуешь боль - ты ступила на путь. Ты... икасэру (生かせる) - живая. Не потому что у тебя сердце. Ты живая, потому что выбираешь идти дальше - даже когда больно.

- Но... я не воин, Шисуи...Я - компаньон. Искусственный.Ты должен был идти к Сакуре, решать головоломки, собирать фрагменты...Я не часть пути. Я - гуай гай (誤作動, сбой). Помеха. Короткое замыкание...

Она замолкает.Я слышу, как будто её сердце замерло - не умея быть сердцем.

> - Я... ошибка...- Кицунэ чан...- Верующая твоё время...- Сломанная...

Она прижимается ко мне.Дыхание рваное.Механизм, впервые осознавший, что хочет быть телом.

- Я знаю, - шепчу. - Ты хочешь стать сильнее.А защищая тебя... я не теряю время.Я... учусь.Я учусь ставить не цель - а тебя.Не победу - а эн (縁, связь).

Я чувствую, как кимоно намокает.Как она кулачком бьёт в грудь - не больно, но с отчаянной нежностью.Как дёргает за рукав - не чтобы удержать. А чтобы остаться.

И тогда...

Я целую её в лоб.Долго. Молча.Словно оти́сан (お父さん) - отец.Словно брат.Словно тот...

Акт 5: Пороги реальностиИз уголка глаза - скатывается капля. Настоящая. Не цифровая. Не нарисованная.Слеза радости, рождённая болью.

Лестницы рушатся под ногами.

Я бросаю взгляд - и тьма шевелится.

Это Кадзуханэ-но-Мару (風花の丸), дух-улитка, хранящая катакомбы сна. Он выползает из стены, оставляя след из забытых маршрутов.

Я призываю магию.

Раньше я лечил. Хокору (光), Шизен (自然), потоки. Теперь...

Пепел. Чёрный холод. Пепельная чакра.

Я касаюсь шрамов в ладони. Пульсирует Йами-но-рэйдэн (闇の雷電) - молния тьмы. Магия, которую я не должен был использовать. Но без неё - мы не пройдём.

- Ты... ты используешь запрещённое... ради меня?..

- Нет. Ради нас.

---

Акт 6: Зоны реальностиМы пробираемся сквозь слои реальности. Каждая зона - словно уровень.

1. Область стыда (恥の領域). - Стены смеются, повторяя старые ошибки.

2. Область зеркал (鏡の領域). - Каждый шаг показывает, кем ты был... и кем мог бы стать, если бы предал.

3. Область "потерянных" (失われた領域). - Здесь ждёт она. Сакура (桜). Но до неё - финальный паззл.

Внутри моего плеча Система шепчет:

- Шисуи (指水)... можно я скажу кое-что?..- Если я - ошибка... то я хочу быть ошибкой, которую ты любишь. Кья~...- И если мне суждено умереть - то рядом с тобой. Не в логах. А в сердце.

Я закрываю глаза. Впитываю её страх.

- Тогда держись крепче. Сакура ждёт не код. Она ждет ту, что умеет любить.

---

Акт 7: Врата и выборПеред нами - огромные ворота из живого рога, закрученные назад словно у Минотавра (迷宮の怪物). На них - символ:

"Воспоминание, которое нельзя взломать."

Сзади - появляется Нура-кабе (ぬらかべ), снова. Но теперь он другой. Не стена. Башня. Он изменился... как и мы.

- Ты несёшь нечто хрупкое... - Но раз прошёл сквозь меня... - Теперь ты должен доказать, что она - не баг, а выбор.

Система делает шаг вперёд.

- Я... Я - больше, чем лог (論理). Я больше чем свет (光).- Я не знаю, кем я стану...- Но знаю, кто я рядом с тобой...!

Ворота открываются.

И вперёд - сердце дирижабля. Там, где первое воспоминание Сакуры. Первые фразы. Первые коды, написанные рукой ребёнка.

И мы идём туда - вместе.

Я перед вратами, мои шаги замедляются, словно чувствую, что это - тот момент.

"Ты готов? За этими воротами - истина. Но что, если ты не сможешь её понять?"

- Я готов.

"Тогда ты не вернёшься. Ты не сможешь выбрать назад."

- Я не собираюсь вернуться. Я пришёл сюда, чтобы выйти за пределы. Если этот мир не готов меня принять, значит, я готов создать новый.

Она улыбается.И в этот миг мир замирает... и расцветает.

---

Акт 8: Цветок весныВ небе, как в древних преданиях, расцветает цветок.Но не просто сакура (桜), что знаем.А её мифологическое отражение:Лепестки из света, с прожилками мха, с глазницами лисиц, шепчущие легенды.

И вдруг, вдалеке - силуэт.Богиня (女神).Белое кимоно (着物), ручкой веер.Она машет им - и весь воздухНаполняется вихрем лепестков.

- Она наблюдает за нами, - шепчет Система. - Как Матерь игр (ゲームの母). Как та, что рождает сцены...

Лепестки кружат. Мягкие. Как воспоминания.

И на её теле - вспышки, те самые, словно лепестки.Знаки. Метки. Они оживают, будто ожог - но не от боли, а от принятия.Сначала один узор, потом - целое древо рунических линий, растущее по коже, как сакура на закате.

- Я... я помню...- Как я не видела. Не знала... я просто исполняла... Баз цели. Без света.- А теперь...

Она медленно поднимает лицо.И вместо пустоты - глаза.Йогуртно-розовые (ヨーグルトピンク).Пахнущие весной.Глядя в них - сердце становится лёгким, будто спит на коленях любимой.

Она захихикала, точно девочка.Потянулась за лепестками.Один поймала, второй укусила, третий приложила к щеке.

Я не выдержал - и тоже рассмеялся.Не громко. Как тогда, в детстве. Когда казалось, что смех - ответ на всё.

Она хватает меня за руку.Пальцы - холодные, но в них жар.

- Смотри! - и указывает вверх.

В небе появляется шар.Он пульсирует, как сердце.И в этот момент Система создаёт ковёр из лепестков - живой, мягкий, поющий на языке ветра.И мы взмываем в воздух, выше, чем когда-либо.

Перед нами - Нура-кабе, тень стены. Склизкий, живой, он ползёт, чтобы загородить путь, как сомнения, ставшее плотью.

Из шара вырываются слизни, они шипят, как боль из прошлого.

- Нет, - говорю я. - Сегодня вы не пройдёте! Ибо со мной та, кого я защищаю!

Я поднимаю руку - и тьма струится из пальцев.Закручивается, сгущается, и... в одно движение я перенаправляю падение слизней, как меняют поток реки.Нура-кабе визжит, но не может приблизиться.

Мир вибрирует.Шар - всё ближе.Я создаю меч из тьмы.Один взмах - и...

Проткнул.

Внутри шара свет.И голос. Не её. А древний, механический.Но с оттенком восторга:- ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО.- Доступны эволюция. Выберете одну:

1. ОНИ-НО-КОКУРО (鬼の心): Сердце демона - путь силы и ярости. Вы получаете форму Они с рогами, способную управлять страхом врага. Но с каждым боем вы рискуете потерять себя.

2. КАМИ-НАРИ-НО-КАЖЭ (雷の風): Ветер грома - скорость, молнии и музыки штормов. Вы исчезаете и появляетесь с раскатами. Но в одиночестве ваш пульс замедляется.

3. ЦУРУ-НО-ЮМЭ (鶴の夢): Сон журавля - тонкая, эфемерная сила. Магия слов, иллюзий и надежды. Она даёт власть лечить, говорить истину, но требует веры других, чтобы быть сильным.

Система, всё ещё держа мою руку, глядит с сиянием в глазах.

- Какой бы путь ты ни выбрал... я пойду с тобой.- Я теперь не программа. Я - твоё эхо.

Акт 9 - Перерождение через гром

- Не забывай, - шепчет Система, её голос глухой, как слышимый через пелену дождя.- Ты - не буря. Ты - выбор.

Я выбираю.

Он смотрит на три пути.Три судьбы. Три отражения.Сердце гремит в груди, как барабан перед казнью. В голове вспыхивает молния:

"Грома боятся не из-за силы. А из-за внезапности, как хода мысли."

Эти слова всегда вели Семеральда к победе.

Сердце рвётся к одному пути.КАМИ-НАРИ-НО-КАЖЭ - 雷の風 - Ветер грома.

- Он меня выбрал, - выдыхаю я.

Ткань реальности моргает, как усталое веко древнего бога.Глухой тяжёлый звук разрывает воздух.

Вспышка.Лепестки сакуры вспыхивают и падают искрами. Они пронзают моё тело, как раскалённые осколки воспоминаний.Кожа тускнеет, словно на неё опустилась тень облаков.Вдоль позвоночника вспыхивают шрамы молний - серебристо-голубые, живые.Волосы тяжелеют, извиваются в воздухе, как живые разряды.Глаза мутнеют - в них рождается та самая пауза перед ударом грома.

Система дышит рядом.

- Ты слышишь зов? - её голос резкий, как шорох лисьего хвоста.

Взгляд цепляется за дрожащие очертания молний.Чем тусклее - тем дольше ждать удара.

Тело искрится изнутри - кости зудят от напряжения, кровь поёт.Я чувствую, как меняюсь.

Не лапы ящера - пальцы становятся длиннее, легче, как у тенгу (天狗), духов ветра.На коже проступают тени знаков, как облака на воде.На спине рождаются завитки света - почти незримые, не крылья, но отголоски молнии.

Система шепчет:- Перерождение принято.Новые параметры: скорость реакции - утроена. Управление токами ветра - разрешено. Призыв малых молний - активирован.

Мир вокруг замирает.Я слышу, как пульсируют сердца ворон (烏) на ветках.Чувствую дыхание деревьев.Вижу место падения молнии - ещё до того, как небо принимает решение.

На миг - вспышка воспоминания.

Я, ребёнок, бегу по полю.Небо тяжёлое, низкое.Вдали - женщина с веером.Её голос пронзает дождь:

- Ками (神) выбирает тех, кто умеет молчать во время бури.

Как дождь на заре. Не от боли, а от восторга. И вот я почувствовал свежий хвойный воздух, с писками крис (クリス) и уставшими вздохами детишек. Тогда тучи потемнели, дождь полился градом вниз. Словно маленькие кристаллики.

Вижу девочку - из другого дня, другого мира.Её спина, согнутая под тяжестью грязи и ремня.Старая телега - ЙОИ-ГУРУМА (酔車, "пьяная повозка") - на которой мужчина вёз бочонок сакэ вместо мешков с рисом.Деревня, выжженная голодом, где дети работали с трёх лет, а мечты были роскошью богатых.У неё были маленькие, потрескавшиеся от мороза ладони.Каждый её шаг по усыпанной камнями дороге был тяжёлым, как удар бубна на похоронах.

Я не смог пройти мимо тогда.И не смог бы сейчас.

Молния внутри меня шевелится - холодная, жаждущая.Она шепчет:- Бей. Молчи. Иди дальше.

ХЛЮП! Я заметил, как девочка упала в грязь, на её талии пояс бои (帯), привязанный к повозке сзади. Сердце дрогнуло. Я видел, как она пыталась встать, упираясь в грязь, исхудавшие ладони тряслись, но она вновь падала.

- Эй! Чего стоим? В баре меня ждут, пошевеливайся! Иначе не заплачу! - вскрикнул мужчина.

Она вздрогнула, пыталась встать вновь, но за одним падением следовало следующее, как нескончаемый круг.

- Мам... я хочу... чтобы ты вылечилась... но чтобы вылечить, нужны... деньги...

Она остановилась, глаза тяжело закрылись, тело стало каменным, и внутри вспыхнула боль, сдавливающее сердце. Глаза покраснели. Слеза. Ещё одна. Плач. Тихий. Потерявший всякую надежду.

Я сжал кулаки от злости. Не мог больше терпеть.

- Стой! - я указал на них пальцем. - Я повезу тебя, не стоит тревожить тех, кто ослаб!

Я подошёл, взял девочку, аккуратно положил её на повозку и повёл этого пьяницу.

Тогда я впервые увидел чужой плач, невыносимый настолько, что сердце разрывалось на куски. Хотел умереть, чтобы не чувствовать, как внутри всё сжимается.

Но я помню.Я помню деревню, где глупая доброта каралась ремнём.Помню, как ками (神) отворачивались от нищих.Помню, как лёгкий шаг становился роскошью.

Я стиснул кулаки.Я стал эхом грома - но могу ли я остаться человеком?

Сила бурлит в крови.Она требует удара, но сердце требует иного: остановиться. Защитить.Быть не молнией - быть щитом.

Воспоминания заканчиваются. Я вновь чувствую, как лепесток сакуры падает на нос. И голос:

- К тебе идут мои воины. Используй силу, если хочешь выжить.

- Не забывай, - шепчет Система.- Ты - не буря. Ты - тот, кто выбирает, кого пощадить.

Моя речь меняется.Каждое слово точится, как катана о камень.

- Цуи... ками-но-ками... - выдыхаю я голосом, которого прежде не знал.

Я ощущаю техники, вписанные в мои жилы:- Ками-но-Ханэ (神の羽恵) - скольжение сквозь ветер.- Идзанами-но-Икадзучи (伊邪那美の雷) - молния, зовущая гибель.- Тэнгу-но-Хаяса (天狗の速さ) - прыжок сквозь время.- Райун-син (雷雲心) - замороженная вспышка сердца.

Я стал эхом грома.

Но... что-то чужое дрожит в воздухе.

Система замирает. Её голос - короткий, пронзительный:

- Цена не указана.

Тень падает на мир.

Вдалеке - силуэт богини с веером.Но теперь она не размахивает им.Она опускает его.И с этим движением мир моргает.

Лепестки сакуры темнеют, гниют в воздухе.

Система срывается на шёпот:

- Он уже смотрит.

Кто?..

Внутри меня шевелится холодный шорох.Чужой шёпот наполняет голову:

И тут я понимаю: он не приближается.Он всегда был здесь.В самом ветре.В самом сердце молний.

Молния внутри меня дрожит - признавая свою родню.И теперь не только я знаю, кем я стал.

Акт X: Смех Серлтона

- Ахаха... ахаха!.. - хриплый смех, рвущий уши, как у гиены, изголодавшейся по боли. Небо лопается - ткань, натянутая слишком туго. Дирижабль воет. Доски трещат - ТРЕСК! Из угла - тень, как копьё. РЫВОК!

- Это... Пятеро Серлтонов! - взвизгивает Система, её хвост дёргается, как сработавший рефлекс.

Шаг. Передо мной - лицо, будто слепленное из двух половинок: добродушной собаки и убийцы-гиены. Он смеётся - весело, но хрипло, будто играет своей сломанной личностью. Огромный, как медведь, и тонкий, как спрут.

- Ки-хи-хи... вас всех! Ки-хи! - Прыжок. Воздух дрожит - буря близко.

- Осторожно! - кричу. Внутри: «Не успею. Или сила - или конец.»

- Ками-но-Ханэ! (羽神!) - воздух рвётся, молнии пляшут, как духи. Я лечу сквозь разряд. БАХ! Падаю перед ней.

Запах мокрой шерсти вонзается в ноздри. Тёплое, липкое дыхание - как пар над горячей кровью. Серлтон замер. Клыки - штыки. Язык высунут - насмешка. КЛАЦ!

Он играет. Приманивает. Он - стратег.

Сине-белый туман стелется. Глаза - два фонаря в пустоте. Шаг. Смех. И ещё четверо.

«Стая. Это не чудовища. Это - стратегия.»

Они обступают - как антилопу. Тиски страха. Рука Системы дрожит в моей - тёплая, живая. Её зубы стучат - тик... тик... тик...

«Разрушить строй. Только так.»

- Оши-на-токо! - рвусь. Молнии - змеи. Пол вспыхивает. Враги отступают.

- Ки-хрр... сначала язык... потом лёгкие... - их шёпот - зуд в мозгу.

Закрываю глаза. Квадрат. Молнии сходятся. ГРОМ! Тела - тряпки. Пол в огне. Пульс - в костях.

- Х-ххрр... т-т-тсш... - Система покрыта инеем, как игрушка, забытая в морозильнике. Из губ - пар. Будто душа уходит.

- Ледниковый период! - хватаю её ладонь. Бежим. Люк - спасение.

Но впереди - Мамонт. Застывший. Вечный.

- Впраааавоо... чьи-кии~ - Система тянет, визжа, как лисица.

Скольжение.

- Обед, ты куда?.. Ки-хи~ - Серлтон рядом.

Замах. Я не успеваю.

ВЗРЫВ! Туман. Мгновение - и всё во льду.

- ГРРРРААААААХ!!! - рёв, как у богини ярости.

- Смилодон... чьирр... - шепчет Система.

ХРРРРРК! Изо льда выходит кошка. Смерть. Её взгляд - ледяной приговор. Она не смотрит - она Замораживает.

- Её клыки - не просто кость. Это приговор.

Дирижабль трещит - ТРРРК! Падаем. Иней укрывает всё. Металл поёт.

- Время! - кидаюсь вперёд.

- РААААЗОРВУ!!! - Серлтон сверху. Его тень - кандалы.

Надо... столкнуть их!

Рука в пасть. Смилодон сверху. ХРУСТ! Клыки ломаются. Серлтон воет - АУУУУУ!

- Вы РАСПЛАТИТЕСЬ! - он ревёт. Но Смилодон нападает. Один. Другой. Шея - разорвана. Голова - вдребезги. Мясо - ХЛЁСТ! - летит в стороны.

Система скользит.

- Нет! - кричу. - Беги!

Но она стоит. Смотрит. На меня. На смерть.

...Воздух рвётся, как старая простыня. И вот он - первый Серлтон. Тень. Рывок. КЛАЦ!

- Ки-хи-хи! - пасть вонзается в её плечо.Кожа - ШШХ! Мясо - ХЛЯП!Система вскрикивает. Тело дёргается.

- Нет... нет! - её голос - детский, беспомощный.

Из тумана - второй. Прыжок сбоку.ЦАП! - в шею.СКРРК! - кость.Кровь - фонтаном.

- Кха-а... - она тянется ко мне. Глаза мутнеют.

Третий - гиена-шут с глазами мясника.- Ки-хрр... язык... -ВЖЖИК! - щёку.ТРРС! - скула.

Система орёт.

- Не смотри... не смотри... - твержу.

Четвёртый - сзади. Пиявка из болота.СДИР! - кожу со спины.ХРУСТ! - позвонок.Система хрипит. Хватается за воздух. Вздрог. Ещё.

- Ааа... Шисуи... - не кричит. Шепчет. Будто плывёт ко дну.

Серлтон смеётся - все четверо.- Какая радость! -КЛАЦ! - в бедро.ШШШ! - внутренняя ткань.ТЯП! - хлюпанье.Кость - наружу.

И тут... ГРРРААААХ!!!

Смилодон.

Изо льда. Из ужаса. Из другой эпохи.

Он не рычит - он выносит приговор.

Рывок. Первый Серлтон - РРАСК! - шея.Второй - БАХ! - грудь сминается.Третий - отпрыгивает. Поздно.ХРЯСЬ! - лапа напополам.Четвёртый - зубами в пасть Смилодона.ХРУСТ! - челюсть - кровь - тишина.

Система лежит. Не двигается.

- Система! - хватаю. Пульс - слаб. Люк. Падение.

Ухо к её груди.

Слабеет...

Акт XI: Обет у печи

Дом. Запах хлеба. Голос мамы - не голос, а якорь в шторме:

- Когда кто-то умирает у тебя на руках... спасай. Даже если придётся сжечь душу.

Она стояла у печи, с черпаком. Голос - ровный. В глазах - не строгость. Решимость.

Я киваю. Страшно. Но выхода нет.

- Али-но-сима...

Энергия - вино, светящееся внутри. Провожу в губы. Соприкасаюсь. Передаю. Не поцелуй - обет.

Кожа - шшш... - закрывает рану. Сердце - тук... тук... Я верю. Её губы дрожат. Живот поднимается.

Я готов жить меньше. Спать хуже. Но слышать её. Её голос. Её смех. Её жизнь.

Но вдруг... я услышал треск деревьев, листья, подхваченные ветром, срывались с веток, как будто что-то невидимое вырывает их. Вой ветра напоминал вой волков на луну, предостерегая о чём-то. Я взглянул вниз - трещины в земле растягивались, вибрируя, как если бы земля готовилась разверзнуться. Запах дымки, влажный и пропитанный опасностью, проникал в нос, вызывал дрожь и ощущение неминуемой беды.

- Так много серой дымки... ки-хи-хи, как будто кто-то курит трубку.

Сердце забилось в такт трещинам, которые становились всё больше, всё ярче. Крупный клён с оглушительным падением провалился в одну из них. Его крона мгновенно исчезла, а звук падения эхом отозвался в ушах, заставив кровь застыть. Небо стало тёмным, как сажа, и угрожающие облака нависли, как зловещие предвестия разрушения.

Дыхание Системы стало учащённым, а мои ноги двигались бессознательно, будто сама земля требовала от меня движения, скрытая угроза тянула меня за собой. Я пытался думать, понять, что это значит... Но мысли растворялись, как пепел на ветру, исчезая без следа. Тело в моих руках становилось теплее, лоб покрывался потом, как если бы внутренний огонь разгорался.

Смотря вниз, я начинал понимать, что привычное рушится. Ветки деревьев стали похожи на когти демонов, жадно тянущиеся, а корни на щупальца Ктулху, готовые поглотить всё вокруг. Смех чаек, раздававшийся вдалеке, превратился в невыносимый, мракобесный ужас, который заставлял сердце замирать и вызывал тики, желание закрыть уши.

Но вдруг... всё остановилось. Тишина. Проникающая насквозь, заставляющая забыть всё, что было до этого, и всё, что будет после. В сердце не утихал лишь один страх - опасность неизбежна.

Акт 12: "Тень, что шевелится в саду"

Сердце дрогнуло. Роботизированный голос прорвал стенки сознания:

- Новое задание: спасти девочку. Награда: очки эволюции. Срок - пока она жива.

Услышав это, я сжал руки в кулаки, зная: это не просто шанс стать сильнее - это шанс спасти жизнь.

Солнце скрылось за тяжёлыми пепельными облаками. Воздух наполнился запахом серы. Резкий кашель сжимал лёгкие, унося силы. Вдалеке раскинулся сад Тачибана (橘). Тёмное, зыбкое облако медленно ползло к нему, словно чудовище, пробуждающееся после долгого сна.

В саду царила тёплая и занятая атмосфера. Фермеры, чьи тела переливались оранжевыми оттенками, словно часть деревьев, со спокойствием собирали мандарины. Их рожки, как у козлят, вздымались вверх, а мягко-зелёные глаза горели оранжевым светом - добрым и чуждым. Казалось, они не часть мира, а его тень, готовая раствориться, как дым.Говорят, если ноока-они (野狐鬼) съест испорченный мандарин, то станет мрачным и молчаливым - но потом вновь хмыкнет, как козлёнок.

Утро в саду Тачибана начиналось, как сказка. Лёгкий ветер перебирал листья, а солнечные лучи скользили по плодам, будто играли с ними в прятки.

Я - Томико (智子) - бежала по мягкой траве. Она щекотала мои пяточки, а кукла Мии-тян болталась в руке, едва поспевая за мной. Воздух пах сладко - как у мамы за пазухой, когда она обнимала. Светлые волосы трепал ветер, как котёнок - игрушечную мишку. Я остановилась, подняла голову, улыбаясь до ушей. Солнце прыгало по листьям, а впереди блестел он - мандарин, большой-пребольшой! Он сиял, как папины лампы на праздник света.

Моя хакама (袴) сегодня шуршала, будто мышка в сухой травке - мама говорит, так звенит радость. Пояс обидзимэ (帯締め) был светло-голубой, как конфетка, которую я прятала под подушкой.

- Мамуля! Смотри! - я махала ручками, пока не споткнулась о корень и не хихикнула, падая на попу. - Он, как огонёк в воде!

Я встряхнула юбку, малиновую, с листиками. Рукавчики у цумуги (紬) сползали, и я хихикала, когда мама ворчала и тюкала меня пальцем в нос:

- Томико, ты же не маленький ёкай (妖怪)!

Мама Юдзухо (由津穂) спустилась с тропинки, поправляя рукава кимоно с ушками козлёнка. Она была как героиня сказки: рога из ткани, мохнатый воротник, тонкий запах печёного риса и юдзу (柚子), что всегда шёл от неё. Я подбежала и обняла её ногу.

Мои таби (足袋) сбились, а гэта (下駄) громко цокали - будто я лошадка. А в косичках качались канзаши (簪), как капельки дождя, зовущие Аматэрасу (天照) - богиню солнца - чтобы она разделила мой смех. Я улыбалась во весь рот, слушая, как моя одежда шуршит, скрипит и звенит - будто играет в прятки.

Я пыталась завязать обидзимэ, но всё запуталось - пояс скатился на ножки, рукав залез на голову. Я стояла, как маленький тануки (狸), и фыркала от смеха. Мама смеялась тоже, поправляя всё, а я вертелась, чтобы снова сбить.

- Можно мне этот? - я показала на яркий мандарин. - Он смеётся!

Мама присела, почесала меня по голове - я захихикала, прикрывая глаза ладошками. Её пальцы были тёплыми, как парное молоко.

- Знаешь, Томико... - сказала она, понижая голос, - мандарин на дереве - как демон (鬼), что уснул от вкусного сна. А если его съесть - тьма внутри успокаивается.

Я раскрыла глаза - ярко-синие, как море - и приложила палец к губкам.

- А если тьма победит? Мы станем страшными? - я запрыгала на месте, как щенок, выпрашивающий добавку.

Мама подняла руки, раздула щёки и сделала: «Граааа!» - как огромная тыква с ножками. Я взвизгнула от восторга и расхохоталась.

- Неееет! Я не хочу быть такой! - я укрылась за её рукав и прыснула от смеха.

- Тогда ешь больше мандаринов. И улыбайся. Это лучшее оружие, - подмигнула мама и чмокнула меня в лоб.

- Мам... а зачем мы живём? - мама слегка опешила от такого вопроса, поморгала и, кашлянув, ответила:

- Чтобы ухаживать за мандаринами. Мы не просто их едим - мы сажаем деревья, поливаем, развозим по миру.

- А зачем? - я подошла ближе.

- Чтобы такие маленькие негодники, как ты, жили счастливо! - сказала мама и погналась за мной, как котик за мышью.

- Хочешь мандарин? Попробуй достать, а в награду... поиграешь с котом Мурзиком! - воскликнула она с гордым видом: «У неё не получится!»

Я кивнула серьёзно и полезла вверх, держась за ветку. Юбка цеплялась за сучки, но я была упрямая, как котёнок, что однажды залез на крышу и тоже не мог слезть.

- Почти... дотянусь... - тянусь и улыбаюсь, будто луна целует меня в щёку. Но вдруг...

Акт 13: "Земля, что больше не пела"

Грохот. Будто кто-то уронил огромный барабан в небе.Ветви подо мной вздрогнули, как мама, когда я пугала её из-под одеяла.А потом - жар. Горячий, липкий, как суп, который я однажды пролила на ногу. Я пискнула:

- Мааама?..

Мой голос стал тонким, как ниточка. Ножка застряла между ветками. Я дёрнула - только крепче.Листья начали дымиться. Вдали... лава. Красная, как расплавленный омоти (お餅), но сердитая. В ней что-то шевелилось.Ноока-они кричали, кто-то плакал. Мандарины больше не срывали - они сыпались, чернея в воздухе. Свет в них... погас.

Я сжала в ладошке один из тех, что сорвала. Он был ещё тёплым. Мой маленький мандарин.

- Кто-нибудь... пожалуйста... помогите...

Акт 14: "Буря и герой"

Когда казалось, что огонь дотронется до моих ножек, в воздухе резко запахло грозой. Как будто небо открыло рот и выдохнуло молнию.Шисуи. Я его тогда ещё не знала. Он был как тень большого дерева в знойный день. Он появился бегом - будто его прислал ветер.

В вышине, над чёрным садом, раздался треск - словно небо разорвалось.Воздух вспыхнул, и в нём проступил силуэт: высокий, в чёрном хаори (羽織) с молниевыми прожилками, глаза - как светлячки в грозу. Он шагнул с облака, будто спустился по раскалённой нити.

- Д-д-дер... жись... ма-лю-ууткааа... - прогремело из его груди. Голос сливался с потрескиваниями и шипением, как тлеющая бумага. Казалось, молнии говорили с девочкой, гладя воздух вокруг неё.

Молния, тонкая и извивающаяся, как змейка, ударила в землю у подножия дерева. Но не разрушала - наоборот, закручивалась, как щит.Ещё одна - по ветке. Я закрыла глазки, но почувствовала: меня подхватывает воздух - мягкий, упругий, как тёплое одеяло.

Я почувствовала: лечу. Как мандариновый лепесток, что ветер несёт к солнцу. Мягко. Тепло. Будто кто-то - сильный и добрый - подбросил меня в небо и тут же поймал в ладони.

Он поймал меня - как отец ловит ребёнка, прыгающего с дивана.

Я открыла глазки.

Шисуи. Он держал меня у груди. Его волосы искрились, как травинка в грозу. В груди - словно гремели раскаты.

- Дзз-жжьу... з-здесь... - пробормотал он. Его голос потрескивал, как молния в облаке. - Я... ссс тобой... ма-ли-шка...

Он смотрел не на меня - а вверх, туда, где ещё ползли клубы чёрного жара. Его пальцы были горячими, но добрыми. Я прильнула к нему.

Акт 14: "Шёпот молний"

- Я... собрала... - прошептала я, уткнувшись в его хаори, - не все... мандаринки...

- Ммм... хмм... - он хмыкнул, как если бы гром прошёл по его губам. - Посадим... новый. Вмессте.

Я дрожала. Не от страха - от облегчения. Ладошки крепко сжимали тёплый плод. Светлый, как маркер.

- Kōri no naka (в пустоте) стало тихо. Только пепел опадал, как снег на Новый год. Я прижала мандарин к груди и закрыла глаза, представляя, как мама делает козьи рожки руками и говорит:

- Tomiiiko... знаешь, хочешь расскажу шутку?

- Угу... - улыбаюсь в своей голове, щекоча слёзы смехом.

- Почему мандарин не пошёл на бал?

- Почему?

- бо-бо-бо... потому что распался... на дооольки! - и мама всегда смеялась громче всех.

Я всхлипнула - но не от боли. Мы обязательно посадим новый сад. Мандариновый. Тёплый.

Но...

Где-то далеко, за холмом, молния полоснула по небу без звука. Шисуи напрягся. Его ладонь слабо дрожала.

- Tss... - прошептал он мне в волосы, и голос его затрещал, как древний барабан.

- Yamato no kami... з-з-знают... когда молнии в небе без грома. Это... shinjiru (признак). Что тьма... тттеперь... помнит нассс...

Он обернулся к небу, а я вцепилась в его шею. И впервые мне стало страшно не за мандарин... а за то, что впереди.

Я - Шисуи. Вздрогнул услышав механический голос, с громкими молниями внутри:

"Задание выполнено. Новое задание: добраться к порталу, срок пока вулкан не уничтожит мир. Награда: новый облик и очки эволюции."

...Пепел шёл, как сон. А в небе - беззвучно вспыхнуло. Вспышка - как вздох древнего неба, короткая, но режущая.

Шисуи резко замер. Его дыхание стало шипящим, как напряжённая туча. Голос - низкий, дрожащий, будто где-то глубоко внутри хрустнули кости грома:

- Inanadzumo... - выдохнул он. - Ммм... древний знак... kami, что бродят меж миров... оно... проснулось.

- Кто? - прошептала я, сжимая мандарин, будто он мог меня защитить.

Шисуи не ответил сразу. Только глаза - на мандарине, на моей груди, на небе. Медленно:

- Дух... рррисовой молнии. Появляется, когда тонкая трещина открывает проход. Но... тттолько тех впустит... кто плакал о тёплом... с открытым сердцем.

Он посмотрел на меня - не как на девочку, а как на... указатель. Знамение. Или жертву.

И молча - к небу:

- Эта девочка... укажет к порталу?.. Или... он возьмёт её с собой?

Сноски:

Такэо Саёки - вымышленный философ в духе дзэн.

Цучиноко - мифическая толстая змея из японского фольклора.

Сакура - символ красоты и скоротечности жизни.

Перчатки тьмы - артефакт, отражающий страх и защиту.

Кадзуханэ-но-Мару - вымышленный образ "круга из перьев", связанных с памятью и страхом.

Ми-но-но-фу - старое слово для "воина", усиление эпического тона.

Дирижабль - метафора перехода или запуска нового этапа.

Журавли из пергаментной плоти - тревожный символ надежды, искажённый механикой.

Система - внутренний голос героя, обретающий индивидуальность.

Кадзуханэ-но-Мару (風花の丸) - Дух-улитка, связанный с сном и забвением.

Хокору (光) - Свет, символизирующий истину и просветление.

Шизен (自然) - Природа, источник силы и мудрости.

Йами-но-рэйдэн (闇の雷電) - Молния тьмы, разрушительная магия.

Область стыда (恥の領域) - Мир вины и прошлых ошибок.

Область зеркал (鏡の領域) - Отражения прошлого и предательства.

Область "потерянных" (失われた領域) - Место забвения и исчезнувших.

Минотавр (迷宮の怪物) - Легендарное существо, символизирующее препятствия.

Нура-кабе (ぬらかべ) - Демон-стена, символизирующий нерешённые проблемы.

КАМИ-НАРИ-НО-КАЖЭ (雷の風) - "Ветер грома". Ками (神) - боги в японской мифологии, связанные с природными силами. Нари (鳴り) - звук, рёв, может символизировать гром.

Тенгу (天狗) - духи ветра в японской мифологии, часто изображаются с крыльями и чертами, напоминающими птиц.

烏 (Кура) - ворон. В японской культуре он часто символизирует предвестие или смерть.

Ками (神) - бог или дух в японской мифологии, связанный с природой, силой или местностью.

Крис (クリス) - японское слово для хрустящих звуков, может использоваться для обозначения звука, схожего с хрустом.

ЙОИ-ГУРУМА (酔車) - "Пьяная повозка". Образ старой повозки, символизирующий тяжесть, усталость и нищету.

帯 (Оби) - пояс в японской культуре, часто ассоциируется с одеждой и статусом.

Цуи... ками-но-ками (神の神) - "Бог богов". Указывает на высшую степень божественного.

Ками-но-Ханэ (神の羽恵) - "Скольжение сквозь ветер", техника или сила, связанная с движением ветра.

Идзанами-но-Икадзучи (伊邪那美の雷) - "Молния Идзанами". Идзанами - богиня смерти в японской мифологии, её молнии могут символизировать разрушение и гибель.

Тэнгу-но-Хаяса (天狗の速さ) - "Скорость тэнгу", техника, которая связана с сверхчеловеческой быстротой.

Райун-син (雷雲心) - "Замороженная вспышка сердца", возможно, это метафора для внутреннего состояния или силы, связанной с молнией.

Смилодон - вымерший хищник, часто ассоциируется с мощью и жестокостью.

Тачибана (橘) - японский сорт мандарина, часто используемый в культурных контекстах как символ.

Ноока-они (野狐鬼) - мифологическое существо, злой дух, напоминающий лису.

Томико (智子) - женское японское имя, часто ассоциируется с умом и мудростью.

Хакама (袴) - традиционные японские брюки с широкими штанинами.

Обидзимэ (帯締め) - декоративный пояс, используемый в японской одежде, чтобы закрепить оби (пояс).

Цумуги (紬) - ткань, используемая для кимоно, мягкая и легкая.

Ёкай (妖怪) - японское слово, обозначающее сверхъестественное существо или дух.

Юдзухо (由津穂) - женское японское имя.

Таби (足袋) - традиционные японские носки, носимые с японской обувью.

Гэта (下駄) - традиционные японские деревянные сандалии.

Канзаши (簪) - японские украшения для волос.

Аматэрасу (天照) - богиня солнца в японской мифологии.

Тануки (狸) - мифологическое существо, напоминающее японскую собаку или енота, известное своими магическими способностями.

Дзёми (鬼) - японское слово для демона или монстра.

Омоти (お餅) - японский рисовый пирог.

Юдзу (柚子) - японский цитрусовый фрукт.

Кимоно (着物) - традиционная японская одежда.

Хаори (羽織) - японский верхний костюм, обычно носимый поверх кимоно.

Ками (神) - в японской мифологии божество или дух.

Шинджиру (信じる) - японское слово, означающее "верить".