鋼の夜花 (Hagane no Yoru Hana - Ночной цветок из стали)

「我が心、山水に映る。風の行方に己を問うて、答えぬままに咲く花が、美しい。」- Наша душа отражается в горах и водах. Мы ищем себя в пути ветра, и даже не найдя ответа, всё равно расцветаем - вот в чём красота.

- Цудзимура Сэйгин (辻村 静吟), 1672-1739Японский поэт и мыслитель позднего периода Эдо. Известен своим уединённым образом жизни в префектуре Яманаси и глубокой связью с природой. Писал хокку и эссе о внутреннем просветлении через наблюдение за лесами, птицами и переменами погоды. Считал, что «покой приходит, когда перестаёшь искать имя своим чувствам».

Кто выиграет гонку?

Акт I: "Зверь из стали"

Токио. Сибуя. 02:33.Асфальт - как суйшо (水晶, кристалл), отражает неоновые знаки, будто город разговаривает светом.Лифчик - чёрный, кружевной - соскальзывает с её пальцев.Хлоп. Он падает, как лепесток кура-сакура (暗桜 - тёмной сакуры), на холодный бетон.

Это старт.Это кайдзо (改造 - перерождение).

- «M5 трасса, всё внутри погасло...» - в голове звенит голос Сёмы, как отголосок старого энка.

BMW M5 Competition булькает подо мной, как зверь с коротким кимоносибари (緊縛 - удушающий узел).Удар сцепления.- ИКУ ЗО! (行くぞ - ПОЕХАЛИ.)

Колёса визжат. Дым - энма но кири (閻魔の霧 - туман Ямы), тянется змейкой, обвивая улицы. Он ведёт нас. Он диктует ритм.

В зеркале - Toyota Supra 2JZ, оранжевая, низкая, будто сама смерть на нитке газа.Люциодас.В его глазах - тишина. Хищник уже видел твою смерть. Теперь он смотрит, как ты к ней едешь сам.

- «Ты слышишь мой кансэй (感声 - голос чувств)?»Голос разрывает шум басов и сирен. Он не в ушах - он в коже. В руле. В дёргающемся моторе. В позвоночнике.

Жму.1-я.Поворот у храма Сэнсо-дзи.Я швыряю машину боком, как кэнзюцу но катана (剣術の刀 - меч мечника) на последнем издыхании.

Пссс-кххр! Турбина шипит. Машина рвётся, как онна-юрей (女幽霊 - женский призрак) к последнему воспоминанию.

2-я.Уэно парк - вспышка огней.Поворот.Дым - не с дороги. Это дым прошлого. Тот, что стоял между мной и Анабель.

Доко да?.. (どこだ - Где она?..)

3-я.Люциодас дышит в ухо:- «Ты был моей фугоку (駆者 - пешкой).»

Щёлк!4-я.Коробка передач - как нож в кость. Мы уходим в подземку Роппонги.Теперь не я веду машину. Это она ведёт меня.Как камикакуши но они (神隠しの鬼 - демон, что похищает в мир духов).

5-я.Спуск на автостраду Wangan.Слева - заборы. Справа - грузовики.В этом аду - дым, звук, скорость - я ощущаю, как сердце замедляет биение.Или уходит в зен.

Мотор орёт.БУУУУМ!Я скидываю в нейтраль. Тормоз. Сброс газа.Боком вылетаю у Токио Тауэр, как кицунэ (狐 - лиса-оборотень), ускользающая из ловушки.

Он рядом.Люциодас.Мы - две тени. Два зверя, вцепившиеся в одну судьбу.

Он смеётся:- «Если победишь - узнаешь, кто ты. Но ты этого не переживёшь.»

Жму.

6-я.Акасака.Прыжок с эстакады.Машина - как осколок кометы.Дым - её хвост.Гравитация? Кусо да. (クソだ - к чёрту её.)

- «Ты - не человек, Шисуи.Ты - хаганэ но ёкки (鋼の妖鬼 - демон из стали).»

Мои руки дрожат.Но я держу.Колёса - белые от жара.Я вгрызаюсь в асфальт, как ками но ину (神の犬 - пёс бога).

Финальный отрезок.Синдзюку.Толпа. Камеры. Крики.И дым, этот чёрный покров - курой макимоно (黒い巻物 - чёрный свиток прошлого) - всё ещё с нами.

Люциодас кричит в мозг:- «Ты не победишь. Но если... если вдруг...»

ЩЕЛЧОК.Седьмая передача.Удар сцепления - как выстрел.

- «Я... смогу достичь саишу хэнсин но они (最終変身の鬼 - последней эволюции демонов)!»

Рёв мотора - как вопль зверя, вырвавшегося из клетки.ФИНИШ.Дым всё ещё с нами.Но сердце - опережает ритм.

Он - позади.Может быть.

Но Люциодас не уходит.- «Это только первая ночь, Шисуи...»

Акт II: Осколки Огня и Зверя

СЦЕНА КУЛЬМИНАЦИИ

Анабель летит в бой. Её удары ногами - не просто атаки, а смертоносные прыжки куноити (忍者). Каждый толчок - как падение с крыши на противника. Люциодас едва успевает реагировать, его лицо трещит от напряжения.

- Мизурэ! (水流 - водяные хлысти!) - кричу я.

Струи вырываются из моего тела, как живые щупальца, их восемь, и все - с жаждой удара. Шууууххх!

Но Люциодас ловит один - зубами. Его голос режет воздух:

- Никуйо! (二重 - двойное отражение!)

Вода утолщается, возвращается в меня вдвое сильнее.

ТРЕ... ТРЕС... ТРЕСК!!!

Стена не выдерживает. Камень срывается вниз, за ним - лавина. Где-то сверху воздух становится тяжелее, будто что-то древнее - пробуждается.

Тень накрывает нас. Сердце в груди - комок.

"Это конец?"

Огонь внутри просыпается:

- Я тебе помогу, - шепчет Огнецвет (火花). - Ррр... огонь сожжёт опасность!

Я закрываю глаза. Внутри - текучая мифигия. Лечит и жжёт одновременно.

- Мизурэ-но-ойби! (水流の指 - водяные пальцы!)

Сотни острых, как иглы, пальцев летят вверх - и тут же превращаются в пар. Раскалённый булыжник испаряется в белом вздохе.

Анабель, не дожидаясь, хватается за появившийся в воздухе цветочный клинок - её пальцы мягко скользят по его рукояти. Она - как живая волна.

Я прыгаю. Огонь вспыхивает на мне, превращаясь в колючие шипы.

Анабель летит следом, замах - горизонтальный.

БУМ! Наши удары встречают падающий булыжник. Земля дрожит, воздух клокочет. Мы двигаемся: я - как шип, Анабель - как порез вдоль света.

И тут - Люциодас. На камне. Его тело в рунах. Пространство трещит, словно стекло.

КОСА СМЕРТИ.

Он разворачивается, взмах - и кровь. На моей груди - красный след.

Моя магия переходит в его косу, пламя лижет его руки. Он отрывает их, оставляя фиолетовый сгусток.

Анабель - позади. Её клинок почти касается его спины.

И тогда - Он.

Появляется из клубов пара и дрожащих бликов.

ГИГАНТСКИЙ ЛЕНИВЕЦ.

Медленный, как сон. Его когти - как ледяные глыбы. Взмах - и воздух застывает. Ботинок Анабель сковывает лёд.

- Шисуи!!! - её голос дрожит. В ней страх. В ней желание жить.

- Мизурэ-но-исоу (水流の加速 - водяное ускорение)!

Из ног вырывается поток. Вода окутывает тело, становится паром. Я двигаюсь, как стрела, тело обжигает. Но я быстрее.

Сзади - голос, вязкий, как мрак:

- Неужели ты думаешь успеешь?...

Я почти касаюсь Анабель.

И тогда...

Гигантский ленивец - снова перед нами. Его когти летят снизу вверх.

Коготь царапает щёку.

Шисуи (внутри себя, глядя на Люциодаса):

> "Ты хочешь быть Люцифером... падшим, гордым. Но ты не знаешь, за что он пал. Я вижу - ты сражаешься, чтобы быть выше. А я... я борюсь, чтобы не потерять. Ты рвёшь, чтобы доказать силу. А я горю, чтобы спасти свет. Я не демон. Не герой. Я - просто Шисуи. И если мне суждено сгореть - я стану пламенем, которое укажет путь."

Голоса внутри головы:

- Ты боишься её потерять?

- Боишься чувств? Боишься себя?

Мои глаза мутнеют. Сила оживает.

Я вижу сквозь. Сквозь её плоть - её страх, её любовь, её желание. Это как подглядывание - но не глазами. Душой.

Моя сила - это вуайеризм. Фетишизм на правду. На наготу внутренних желаний.

Я раздеваю их, не касаясь. И себя - тоже.

И я вижу:

Я не герой. Я не мессия.

Я просто хочу, чтобы она видела меня.

Чтобы он - боялся меня.

Я - наблюдатель. Вечно снаружи.

Моё проклятие - видеть. Через всех. Через всё.

- Шисуи... ты дал моему огню жить, - шепчет Огнецвет. - Не забывай, кто ты.

Я ухожу внутрь себя. Глубже.

Я - не просто маг. Я - демон. Я - шаман. Я - тот, кто смотрит. И больше не отворачивается.

РЕЖИМ ОГНЕЦВЕТА.

Моё тело вспыхивает. Волны пламени омывают меня, как солнце сквозь воду.

Я касаюсь ленивца. ВСПЫХ!

Он горит. Но не умирает - исцеляется.

Его шерсть расцветает цветами. Он, не издав ни звука, мягко уносит Анабель вглубь пещеры.

- Ты всё ещё Шисуи?.. - дрожащим голосом шепчет она.

- Нет... Но Шисуи скоро будет.

Я исчезаю в пламени. А за спиной - только скрежет:

- Я пришёл, чтобы встретиться с ШИСУИ... - его голос словно затихает, теряясь в пустоте, как несуществующее обещание, которое теперь не сбудется.

И тут - удар. Раскол. Харацуяма - трещина в ткани мира. Люциодас падает. Каждый его шаг - дзисин - землетрясение. Небо трещит, как разбитая маска Но.

Следы его выжигают землю. Трава больше не шевелится. Пепел древних папоротников оседает, как серое кэсуру, покрывало забвения. Лакифиеры трескаются на скалах. Тёмные силуэты деревьев и кости исполинов торчат из земли, будто мёртвые руки - шини-тэ - тянущиеся к живым.

Боль. Прожигающая, как огонь из печи Киёру. Кулаки сжаты - но сэнсо, бой внутри, не утихает. Вдох - и снова нож в рёбрах. Земля взрывается. Пламя. Осколки. Хаос.

Пузырёк на теле Люциодаса разбивается. Персиково-розовая жидкость стекает по камню. Камень пульсирует, дышит под её каплей. Моё сердце бьётся в такт.

> Тень пронзает сознание, как игла Фудзэ-но-хари - иглы Фудзэ.

Во вспышке памяти - голос, будто из мэйвакубанаси - старой, запутанной сказки:

> - Есть зелье, что оживляет всё. Сила его сама явит себя. Оно оживит даже тех, кто никогда не жил. Имя ему - Ики-на-мото - Оживлятель, дарующий силу богине жизни - Ноки-но-соко.

Ностальгия обжигает. Мастерская Киёру - святилище стекла и огня, хидэн-но яки-но-я.Тёплый пол. Жар от печи. Шум мехов. Я - мальчишка, дрожащий от восторга, впитываю запах раскалённого песка.

Киёру выдувает пузырёк Уми-но-Кагэ. Алый прут, волна света на стекле, рябь - тонкая, голубая, как морской след. Он говорил, не глядя:

- Береги его. Когда он расколется... твой мир рухнет.

Он знал. Я не поверил.

Теперь - пустота. Только пепел и тусклая тень его рук в памяти. Больше я туда не вернусь. Ни к нему. Ни к себе.

---

Шлейф разрушения. Хвост - удар, и... пауза. Только лязг осколков, скрип листьев под измождёнными лапами.

Пепел ложится, как хаэн, пепломёт, на плечи. Усталость тянет вниз. Шаги замедлены. В теле - страх, застывший, как амэ-дзукэ - застывший сироп.

Рёв замирает. Пасть раскрыта не для атаки - для хриплого вдоха, как у раненного кидзин.

Я сжимаюсь под каждым ударом. Кровь липнет. Кости трещат. И всё же - не останавливаюсь.

Но ломка всё ближе. Ямэру... Но я не могу.

---

Трансформация. Мышцы пылают. Кости ломаются.

Горб. Пасть - вытягивается, режет воздух. Люциодас становится не демоном - а Спинодзаурусу.

Парус на хребте - стальной, как клинок катабами. Челюсть - иглы. Ноздри вспыхивают, как у речного охотника кавайну.

Первая атака. Хвост-серп - взмах. Взрыв воздуха. Земля дрожит.

---

Я призываю Сутэгодзауру. Массивная тень. Пластины на спине - как пила нокогири. Хвост-тхагомайзā - четыре шипа-булавы. Каждый шаг - удар канадзути - молота кузнеца.

Первая контратака: Свист шипов. Земля расщепляется. Пыль взлетает, как кагэ-но кумо - тень пыльного облака.

---

После взмаха хвоста - тишина. Листва под ногами шуршит, словно стонет. Мы оба - тени. Дыхание редкое. Удары - затухающие.

Силы утекают, как роса с раскалённого камня. Остаётся одно движение. Одно решение.

---

В голове Шисуи - холодный голос системы:

> "Инициация: Эволюция Демона. Применить экспериментальные навыки?"

Он кивает.

Тело сжимается. Вырывается за грань возможного.

> "'Рогас' готов. Ма-но арадзу - буря демона. Высокий риск."

Он не может остановиться. Клыки. Рога. Он летит, как кемоно, зверь. Тело - оружие. Боль - не имеет значения.

> "Рогас активирован."

Тьма поглощает. Он исчезает. Скрип. Треск.

Он - демон. Ни боли. Ни страха. Только ярость. Канашими и икари сплелись в одно.

---

Я поднимаюсь из пепла. Парус-хребет мерцает в пламени. Из-под плаща - Митоку-но-каки, Плетение Нектара - серебряная нить, лунный камень.

Я прицеливаюсь ему в затылок:

- С её тьмой ты станешь идеальным сосудом... Куран-но футэки.

Скрип нити - как мел по доске. Она впивается в кожу. Камень целится в череп.

> Сила, что не даёт покоя мёртвым. Ши-но тикара.

Идзанами. Она проникает внутрь. Шёпот - тянущий, как голод. Как тонкая нить, которую не вырвать. Он сражается - но с кем?

Шисуи проваливается. Между ним и ею - не осталось грани. Линия стёрта. Только тьма. Югэн.

---

Мы стоим на грани. Ветер стих. Тишина - как звон стекла в пустоте. Сэи, бесконечная неподвижность.

Смогу ли я вырвать её из себя... ...прежде чем она вырвется из меня?

Лёгкое жжение внутри, а после приятный ветерок, как летом в деревне Хатаке.

Акт III: Звон Последнего Часа

Я вспоминаю...

Она вбежала так быстро, что лбом врезалась в косяк двери. Засмеялась, растирая лоб:

- «Ай!.. Ты слышал?!» - выдохнула, как будто весь мир ждал её слов. - «Почему ты всегда такой взрослый? Тебе что, уже сто лет?»

Я покраснел, опустил глаза. А она, как ветер, бросилась ко мне, обняла и прижалась лбом, втирая свой смех мне в волосы.

И я услышал... её сердце. Тон-тон. Крылья. Тепло. Тело, как солнце. Я помню это лучше, чем своё имя.

Но вдруг - трещина.

Стук сердца стал иным. Твёрже. Тон... тон... тон. Как обратный отсчёт.

- «ЧТО_ТЫ_НА_МЕНЯ_УСТАВИЛСЯ, КАК_ДУРАЧОК?..» - её голос обрушился. Он дрожал, ломался, словно тысячи голосов говорили одновременно. Шипение резало мне уши, как змея об стекло - хэби-но кагами.

Я поднял глаза - смех исчез. В её глазах - только тьма.

- «Ты же... ВСЕГДА_БЫЛ_НИЧТожеСтВОМ...» - голос рвался, низкие ноты гудели, как из глубин. - «ПрИтВОрЩиК. ПуСТЫшКааАААА.»

- «Анабель?..» - выдохнул я, охваченный ужасом. - «Что с тобой?..»

Ответом стала...

Пощёчина. Резкая. Как раскол, что прорезает реальность. Я отшатнулся. И услышал сдавленный вой. Не её. То, что было внутри неё.

Удар коленом. В живот. Всё внутри скручивается, как змей, вырванный из гнезда. Я падаю на колени, в глазах - туман.

- «Ты... не такая...» - хриплю. - «Ты... добрая...»

Она склонила голову вбок, как марионетка на ржавом крюке.

- «ДобРаЯ_ГоВоРиШЬ?..» - прошипела она. Голос стал металлическим, как древняя железа. - «Ты видел_Только_Свет. Но никогда_Меня...»

Её пальцы сжали мне горло. Я в воздухе. Как тряпка. И - бросок.

КРЕ-КРЕ-КРЕ-КРЕЩ! Нити, что держат мою душу, лопнули.

Кровь ползёт по виску. Липкая, как не хочет быть частью меня.

Её ногти вытягиваются. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Как когти пантеры, но холодные, как смерть.

- «П-пожалуйста...» - пытаюсь сказать. - «Скажи, что с тобой...»

Она смотрит мне в глаза. И отвечает:

- «Я - イザナミ (Izanami)!» - голос ломается на хрип, вой, стон, металл, шёпот и рев. Каждое слово - как нож в ухо. - «ТвОЁ_вРеМя_ИсТеКлО.»

УДАР. Когти в лицо. И ещё. И ещё. Одиннадцать раз.

ЩрРррк. Лицо разрезано крест-накрест. Глаза лопаются. Горячая, солёная темнота.

- «А-А-А-А БОЛЬНО!!!» - кричу. Но звук уходит в пустоту, как в воду. Ад не слышит тех, кто в него падает.

СЕКУНДА. Нога в живот. Сальто. Земля трескается. Хрустит вместе с моими костями.

Я шепчу: - «Ты... ведь была... светом...»

...И вдруг - в её глазах что-то дрогнуло.

Миг. Как 蛍 (ほたる, hotaru) - светлячок в пещере.

- «По...мо...ги...» - прошептала она. Губы дрожали, а по щеке скатилась слеза. Одна. Она не понимала, почему плачет.

- «Анабель?!» - я вскрикнул, забыв про боль. - «Ты здесь! Ты...»

- «ダメ (dame)!!!» - выкрикнула она, но голос был чужим. Хриплым. С налётом пепла и гнили. Слеза исчезла, как её и не было. Лицо застыло.

- «ЭтО_бЫлА_ОсТатОчНаЯ_шУмА. 死 (し) - УМрИ.»

Ещё один миг. Когда её когти рвали моё лицо, она вдруг замерла.

Пальцы дрожали. Дыхание сбилось.

- «Я не хочу... Я не хочу это делать...» - вырвалось сквозь зубы. Голос снова её. - «Заставляет... меня...»

Я попытался дотянуться до неё.

- «Ты сильная... Ты можешь... Ты...»

Но она закричала. Диким, звериным воплем.

Голова дёрнулась назад. Глаза расширились. И - снова тьма.

- 「黙れ (だまれ, damare)」 - взревела イザナミ (Izanami) через её горло. Как тысяча мёртвых кричат в унисон.

...и когда она уже взлетела, поднимаясь на крышу, я услышал:

- «ごめん (gomen)...»

Тихо. Почти детское. Словно из груди, из-под льда.

- «Прости, что не смогла...»

Я не знал - сказала ли она это вслух. Или мне показалось. Но это был её голос.

И когда она прыгнула, я понял - она слышала меня. Она боролась. Но проиграла.

Она уже выше.

ТОП. ТОП. ТОП. Поднимается на крышу. Её шаги - как удары барабана перед казнью.

Это здание - 死プレズヴィッド (Shipurezvid). Как шип розы. Как камень, вырезанный из ада. Чёрный. С белым отблеском. Без запаха. Без прошлого.

Окно - распахнуто. Прыжок. Кулаки - в замок.

БУХ!!! Рёбра - как клавиши пианино. Треск. Боль. Визг.

Я кашляю - кровь. Пена. Мой голос:

- «Я тебя... 嫌い (きらい, kirai)!!!»

Но он звучит не как месть. А как молитва, которую 神 (かみ, kami) не услышит.

И я понимаю - Я теряю не только тело. Я теряю всё, что делало меня живым.

Анабель нет. Есть только проклятие.

«Акт 4: Цветение за гранью»

Небо потрескивает - как хада (肌, кожа), натянутая на тайко (太鼓, барабан) перед боем. Оно боится. Боится конца, что стучит в его кости, как ками (神, бог) в ворота заброшенного храма. Земля дрожит, будто вот-вот заплачет. Каждый шаг Люциодаса - ожог в её сердце. Пепел прошлого, вбитый в корни деревьев, поднимается, вьётся за ним, как будто просит о юрюши (許し, пощаде). Пространство трещит. Система бьёт тревогу: предел близок. Всё рушится.

- Yamete... (やめて, «Ты не остановишь это») - шепчет голос в её голове. Не голос. Приговор. Не страх. Истина.

А Шисуи - лежит. Не спит. Не ждёт. Лежит.

Тело - ещё тёплое. Грудь - едва поднимается. Он... всё ещё дышит.

Каждый вдох - будто шип раскалённого металла. Будто жизнь - ядовитая, как нороива (呪い, проклятие).

Но... Кожа бледнеет, сердце бьётся всё медленнее, будто он на волоске от сигэцу (死月, месяца смерти).

А каждое дыхание жизни - это отказ принять.- Не ты...! П... П... По-пожалуйста... Ямэнасаи... (やめなさい, перестань...) - Не ТЫ!!!

Ещё недавно он смеялся. Под звёздами. Мягкий свет отражался в его глазах, и он говорил:- Если бы все звёзды упали, я бы всё равно нашёл ту, что похожа на тебя...

Он выбирал её. Всегда. В любом времени.

А теперь - его глаза закрыты. И в её сердце - зияет холод. Глубже, чем клинок. Глубже, чем когда-либо.

(тишина)

Глаза - на миг не её. Демонически тёмные, но с отблеском света. Как у древних, что смотрели в суть вещей.

Она поднимается. Медленно. В её взгляде - та же тьма, что встречает путника перед вратами Ёми-но-куни (黄泉の国, мира мёртвых). Но эта тьма не пуста. Она - Воля. Воспоминания. Гнев.

Вся магия Люциодаса - чужая. Украденная. Заразная. Но она видит её. Понимает. Срывает, как кожу.

- Tomojiru... (咎じる, «Я запрещаю») - шепчет она. - Я запрещаю тебе... дышать моей магией.

Её энергия врезается в него не как удар - как волна света, чуждого и всепоглощающего. Hikari no nami (光の波).

Люциодас делает шаг - и вдруг спотыкается, будто аси (足, нога) отказалась повиноваться. Внутри вскипает не боль, а распад. Заклинания в его крови вспоминают, что он им чужой.

- Что ты... делаешь?.. - хрипит он, ловя воздух, ставший густым, как затхлая вода.

Магия отказывается слушаться. Ритуалы в голове трескаются, как зеркало. Мана, что текла по венам, превращается в дым. Утекает - к ней. Каждая формула забывается. Он дышит пустотой, а она всасывает остатки силы, как кадзэ (風, ветер) - лепестки.

Пальцы дрожат. Плоть теряет цвет. Руки - вянут. Он больше не чувствует себя целым.

- Ты... крадёшь... меня... - сдавленно, будто шипит пепел.

- Нет, - отвечает она, голосом из бездны. - Я возвращаю то, что ты украл. Ты не был богом. Ты был сосудом. Уцува (器).

- А-А-А-А-А!!!

Он кричит - и звук срывается, как кровь из лёгких. Даже крик не хочет в нём жить.

Вены становятся прозрачными. Кости - хрупкими. Свет - гаснет.

И тогда она говорит:

- Ты думал, я сдерживаюсь из-за слабости. Но я сдерживалась... ради него.А теперь его нет.И ты остался один.

Он падает на колени.Не от боли - от пустоты, которую больше не заполнить.

- Я убью тебя, Шисуи, когда ты заснёшь! - восклицает Люциодас.

- Ты станешь тем, кого не звали в этот мир, - завершает она. - Проклятие без имени. Na no nai noroi (名のない呪い).

«Акт 1: Плач и выбор»

И - тишина.

Цепочка с амулетом в виде чашки разбивается на две части.

Она поворачивается.

Стены обваливаются. Стена уходит из-под ног. Падение - бесконечное, в пустоту. Всё рушится. Пространство ломается, как кость под пяткой.

Шисуи не проснулся. Он не вернулся. Он лежит. Губы еле дышат. Он живой. Но надолго ли? Как оболочка. Без жара. Без света.

И в этот момент - даже звёзды не смеют светить.

(Пауза)

Она падает рядом. На колени. Голова - к его груди.

- Ш... Ши-и-суи... - глухо, как будто имя режет горло.- Ты... слышишь?.. Эй... я здесь...- Это не смешно... Ты же... обещал! Обещал, что защитишь меня!

И тут запах протухших яиц мягко переходит в нежно-сладкий, а где-то глубоко в камнях зарождается новая жизнь.А Анабель летит вниз, волосы вздымаются вверх.

(Резкий вдох, сердце стучит в ушах)- Твоё тело... тёплое... но ты как будто из камня.- Не смей уходить. Ты не... пустой! - кулак сжимается на его кимоно (着物).

- Вставай!.. Ты меня слышишь?! Пока я дышу - ты не смеешь умереть!Я трясу небо, а ты лежишь прах! Шисуи... ты же не тень! Не ты...

«Акт 2: Дар Глазеплача»

Из камней появляются два листка - как две смелые сакура-но ха (桜の葉, вишнёвые листья). Тёмно-красные, они чувствуют её боль. Растут с помощью её. Становятся выше. Сильнее.И тут выглядывает бледно-красный ствол.

(Треск - зубы сжаты от злости)- Я сожгла небо... порвала пространство... уничтожила чудовище, которое напало на нас!- А ты... Даже... Не открыл ГЛАЗА...!

В скале появляется глаз, словно дыня. Он наблюдает и растёт всё выше. Его корни оплетают камни. Создают почву.Анабель больше не падает. Она ощущает запах свежей земли. Лёгкое пощёлкивание - в такт её всхлипам, будто сопереживая.

(Шёпот с надрывом)- Ты... улыбался... под звёздами...- Помнишь?.. "Если звёзды падут - я выберу тебя"...- Где ты, звезда моя?.. Почему ты не выбрал меня, а бросил в пустоте?..

В её сердце - пустота. Как комната, где сгорели книги. Как храм, где исчез бог. Глаз ещё наблюдает и имя ему - Глазеплач. Глаз слезится тёмно-оранжевыми слёзами. Он вынужден расти, испытивая горе других. Но не делает это за даром.

- Я хочу... ещё раз услышать... как ты скажешь... - "Даже невозможное может стать реальным, если пытаться и не сдаваться!" - её голос - рваная нить. Осколок древнего заклятия, забытый в крови.

Она повторяла эту фразу как мантру, лишь так она не теряла надежду, что он будет жить.

Слёзы - не вода. Они - клеймо. Приговор на пепле, где было сердце. Но глубоко внутри - она чувствует: часть его ещё здесь. Хрупкая, как нить в небесном станке.

- Нет... Я чувствую! - Там что-то... ещё есть! - она вжимается в его грудь. - Ты ведь не собираешься бросить меня на произвол судьбы? Судьбы в которой тебя больше не будет... твоих слов... которые вели меня, поднимали, что бы со мной не случалось!

Но Анабель казалась выплакала все слёзы, но не могла остановиться. Кожа на лице зудела. Алая как кровь.

(Голос - пустой, но твёрдый) - Если душа твоя в Идзанами - я сама туда войду. - Сломаю врата. Разорву цепи. Принесу тебя обратно. - Потому что ты... Ты был... Не светом. Ты был домом.

Руки её дрожат, она встряхивает его тело, но голова лишь болтается, без реакции.

(Дрожь) - Ты был тем, из-за кого я выбрала жить.

(тишина. Дыхание. одно.)

Но если ты спасёшь его... кто спасёт тебя? - будто кто-то прошептал сквозь пространство. Или это подумала сама она - в ту самую секунду, когда сердце сжимается сильнее боли.

Ветки Глазеплача, тонкие как змеи, струятся к Анабель всё ближе.

- Анабелька... не грусти... вот - на её корнях появляется заколка, где он стоит с гордо поднятой головой. С лицом детским, мудрым и решительным, как у Шисуи, и двумя листками в форме рогов как у него.

Она смотрит заплаканными глазами на заколку, в её глазах вспыхивает спокойствие. Она чувствует заботу и помощь в этом жесте.

- Спасибо... - говорит она, надевая её на волосы.

- Анабелька... Только скажи - Глазеплач и я приду...! Чтобы мир... не видел твоих слёз...

Она кивает, сжимая кулаки, полно решимости и воли. Которая она унаследовала от Шисуи. И только с ней, она сможет услышать его голос.

Его душа затеряна в Идзанами. Она - единственная, кто может вернуть.

Даже если это разорвёт её. Даже если она исчезнет.

Она дышит с ним. Вплетает своё дыхание в его. Как магию. Как любовь.

"Шисуи... Пусть мне придётся уничтожить себя, весь мир, всех кто мне дорог, но я спасу тебя!"

«Акт 3: Принятие миссии»

[система активна]

Новое задание: "Исцели душу Шисуи, которую затмил Идзанами. Срок: семь дней. Награда: три эволюции демонов."

(Сухой смешок сквозь слёзы) - Семь дней?.. - Мне хватит семи секунд, чтобы стать тенью для этого мира, если он не вернёт мне его. - Но я приму. Даже если исчезну навсегда.

Семь дней... Но если на седьмой день останется только пепел - ты всё ещё выберешь его? - этот вопрос не звучит. Он прорастает из самой сути задания. Становится её кровью.

«Акт 4: Искра в Идзанами»

...Как заклинание, сплетённое из любви и упрямства.

Небо всё ещё потрескивает - но уже не от страха. Оно слушает. Оно ждёт.В пепле пробивается зелень.Среди руин - не угасание. Начало.

Внутри Шисуи, где не осталось света - что-то отзывается. Не пламя. Искра.Как шёпот в буре: я рядом.Как её голос, зовущий сквозь миры: я тебя выбрала.

Его пальцы - чуть дрогнули.Листья шевельнулись.Где-то далеко, в Идзанами, ветви качнулись над безымянной рекой.

И Анабель - улыбается.Слёзы всё ещё бегут по щекам, но она уже не просит.Она зовёт.Потому что верит.

И в этой вере - зачаток чуда.

Запятая.Не точка.Переход.К возвращению.К битве за душу, которую она никогда не отдаст.

Последнее испытание началось.Теперь всё зависит от света,Который остался...Только в её руках.

Сможет ли она спасти Шисуи?

Сноски:

Кансэй (感声) - "ощущаемый голос", звучащий внутри тела. Это голос, который нельзя не слышать.

Сэнсо-дзи (浅草寺) - древний храм, мост между временем и пространством. Где-то между прошлым и неоном.

Уэно, Роппонги, Акасака, Синдзюку - районы Токио, каждый с характером: Уэно - тишина, Роппонги - тьма ночи, Акасака - элита, Синдзюку - вихрь. Их упоминание - как координаты в хаосе города.

Wangan (湾岸) - прибрежная автострада. Место, где скорость становится религией.

Токио Тауэр (東京タワー) - не башня, а отсчёт. Символ кульминации, как финальный удар гонга.

Куноити (くノ一) - женщина-тень. Гибкая, невидимая, смертоносная.

Огнецвет - мифическое пламя, в котором герой перегорает, чтобы воскреснуть сильнее.

Мифигия - энергия, что может как разрушать, так и лечить. Живая магия.

Гигантский ленивец - древний зверь, сила которого в замедлении. Его атака - как время: медленна, но неизбежна.

Водяное ускорение - магия пара и движения. Тело героя прорывается сквозь воздух, как стрела, скользящая по воде.

Режим Огнецвета - трансформация через огонь. Шисуи становится пламенем.

Шаман - связной между мирами. Его бой - внутренняя одиссея.

Фетишизм на правду - стремление к истине даже в том, что лучше не знать. Это взгляд без прикрас.

Фудзэ - бог точности. Его иглы - клинки истины, разрезающие ложь.

Ноки-но-соко - дар богини жизни, энергия, возрождающая тело и дух.

Уми-но-Кагэ - артефакт-зеркало. Свет отражается, ложь прячется.

Тхагомайзер - шипастый хвост как оружие. Природа не прощает.

Митоку-но-каки - амулет света, плетение которого защищает от чуждой тьмы.

Идзанами (伊邪那美) - богиня, несущая смерть и перерождение. Из её дыхания вырастают миры и руины.

Шипрезвид - монумент, стоящий между мирами. Его форма - бесконечность.

Яоми (世の闇) - тень мира. Ад, где души сбрасывают маски.

Томжру (魂呪) - заклинание души, существо-пророчество.

Мана (魔力) - сила, идущая изнутри. Огонь, который нельзя потушить.

Глазеплач (眼涙) - существо, плачущее за всех. Его слёзы - глаза, в которых тонет правда.